Я и Дьявол, идущие бок о бок

🎵 Protect Life - Eric Serra       Джексон Фрост сидел в раздевалке, согнувшись. Он прикрыл веки, в который раз прокручивая в голове произошедшее. Безумные глаза Уничтожителя, открывшийся рот с согнутой внутри картой вместо капы. Соперник так быстро выплюнул ее тому в лицо и провел два удара, что никто ничего и не заметил, никто ничего и не понял, даже сам Джек. Затем он лежал, тяжело дыша, а после отсчета канвас под ним затрясся от топота ног. Врачи осмотрели его, а он не шевелился, чтобы не выдать себя. Мужчину погрузили на каталку, и зал исчез перед глазами мгновенно. Перед этим он услышал ее голос, приоткрыл веки. Она взобралась на ринг и метнулась в сторону Джека, но брат, как всегда умнейший из умнейших и такой предусмотрительный, вскочил за Эльзой, схватил ее за локоть, остановил. Перекрикивал толпу, что-то объясняя ей, а она, отказываясь слушать, то и дело бросала в сторону Джека взгляды. Карта, на которую он так удачно приземлился, обжигала. Рождала внутри злость, а вместе с ней отчаяние. Он спрятал ее в шортах, когда его увозили, и даже сквозь ткань она была ощутимой.       «В порядке, переломов нет» — констатировал врач несколько минут назад.       «Тогда почему ты лежал, Джек?» — тогда же спрашивал тренер, — «ты что, ринг с пляжем перепутал?! Надо было идти до конца!».       Джексон Фрост открыл глаза. Да, как же. Тогда бы он меня прямо там и убил всем на потеху. Мужчина обтер лицо висящим на шее полотенцем. Он уже догадался о том, почему и как именно Уничтожитель усиливал свои удары с каждым разом, но разбираться с букмекером и по совместительству хозяином зала не хотелось. Несмотря на то, что он проиграл бой, а большинство его фанатов — деньги, Джек все равно получит свою долю, наверняка еще и удвоенную, учитывая сегодняшний поединок. Букмекер точно знал, не иначе. Мужчина устало потер переносицу. В кармане шорт все еще лежала карта — Джокер.       В коридоре за дверью послышались стук каблуков и разгневанные голоса. Джеку даже не нужно было прислушиваться, чтобы узнать, кто решил почтить визитом его скромную персону. Железная дверь с грохотом отворилась, и в раздевалку влетела разъяренная Эльза Разенграффе. Джек отметил, что ее аккуратный пучок волос изрядно взлохматился. Она ворвалась и замерла, а следом за ней вошел и старший брат.       Все трое обменивались взглядами попеременно, а у разъяренной девушки от злости пропал дар речи. Первым начал герцог: — Я тебе много раз говорил, что добром это все не кончится, — его голос зашелестел не то угрожающе, не то покровительственно. С каждым годом он все больше напоминал их отца. — О нет, — театрально простонал Джек, прикрывая глаза рукой. — Ты совсем спятил?! — воскликнула Эльза. Молодой человек не сдержал смешка. Нотации этих двоих людей, самых близких ему на сегодняшний день, забавно разнились в интонациях. — Он еще и смеется!       Девушка в несколько шагов подлетела к нему и отняла его руку от лица, вынуждая посмотреть на нее. Взгляд Эльзы скользнул бегло по его обнаженному торсу, и девушка тут же отвернулась. — Какого черта, Ваша Светлость? — теперь ее праведный гнев обратился к Джейдену, и Джек с ухмылкой наблюдал за этим действом. Он уже успел прочувствовать на себе всю ее злость, когда они расследовали дело о «пропаже» девушки из отеля, и теперь не преминул позлорадствовать над старшим братом, которому сегодня не повезло. — Вы на это пригласили меня посмотреть? На то, как Джека избивают?       Вообще-то это я пригласил, подумал Джек, но промолчал. Джейден, надо отдать ему должное, не пошевелился, но взгляд его затвердел недобро. — Я, по-вашему, выгляжу восторженным от произошедшего? — Никто меня не избивал, это спорт, — вставил Джек лениво, сам не веря собственным словам. Нет, сегодня действительно было «избиение», разнящееся со всеми принятыми в настоящем спорте правилами. — Да ну? — Эльза повернула к нему голову, ожидая объяснений.       Джейден, переводя взгляд с девушки на брата, продолжил ее мысль чуть более миролюбиво: — Да, Джек, потрудись объяснить, что это было, — герцог сделал несколько шагов и оказался рядом с Эльзой. Взгляды обоих сменились с рассерженных на обеспокоенные, чему Джек был несказанно рад. — У тебя один из лучших тренеров Британии, прекрасная статистика. Ты долго готовился к этому бою. Что-то явно было не так, но мы сидели поодаль, и я не совсем понял, что.       Старший брат редко демонстрировал эмоции, если вообще демонстрировал, если вообще эмоции у него были. Еще реже он признавал собственные ошибки и невнимательность, а если признавал, то только в корректной форме, как сейчас. Джек взглянул на них, задрав голову, и ответил: — Тейпирование вместе проходили, но это была подстава с самого начала. Не стоило мне с ним драться.       Он услышал в ответ лишь непонимающее молчание, а потом вздохнул и продолжил: — Вы знаете, что такое тейпирование?       Его собеседники открыли рты одновременно. — Да, — сказал Джейден. — Нет, — резко ответила Эльза.       Джек улыбнулся слабо. — Если коротко, тейпирование — это процедура обмотки рук боксера бинтами. Защищается все: запястья, пальцы, кисти, суставы. Необходимо для защиты от травм, естественно, — выдохнул Джек и посмотрел в сторону единственного окна. Внизу простирался ночной город, насмехающийся над ним и его спутниками. — Так вот во время тейпирования Уничтожителя вместо разрешенного талька был использован гипс. — Джек вновь перевел взгляд на брата и девушку, ожидая того, что они перебьют его, как и все, кто когда-либо хоть раз слушал его объяснения. Но этого не произошло. — Гипс похож на тальк, разумеется. Члены комиссии потрогали перчатку, резюмировали: «Бинт мягкий, все в порядке». А во время боя, когда руки боксера потеют, гипс намокает и начинает твердеть. С каждым раундом ударная зона боксера становится жестче и плотнее, оттого и удары — тяжелее, ощутимее. — Джек поморщился, не желая вспоминать произошедшее.       Эльза, запустив пальцы в волосы, неприлично выругалась, не обратив внимания на мужчин. Джейден, потерев подбородок, пробурчал «Согласен», и в раздевалке воцарилась тишина. Джек усмехнулся и встал со скамейки, потянулся. Ребра неприятно заныли, и он заметил, как Эльза задерживала взгляд на его синяках. — Я долго думал над тем, почему у Уничтожителя с его-то псевдонимом такая смешная статистика, — молодой человек окинул взглядом ночной город в окне, в то время как присутствующие его не перебивали. — Всего три победы в тридцати боях, но эти двадцать семь — подстава. Этот бой — договорняк. А этот боец — подставной, не стесняющийся никакой грязи. Да и рефери сегодня не помогал. Из любви к деньгам можно игнорировать любые существующие правила.       Джейден обошел девушку и встал рядом с младшим братом. — Если бой договорной, условия могут быть другими: боксер проигрывает, забирая при этом гораздо больше денег, чем мог бы при выигрыше. И то, что ты рассказал о статистике этого боксера, лишь подтверждает то, что он использует эту схему, — размышлял Джейден, бросая косые взгляды в сторону брата. Возможно, он тоже беспокоился о синяках. Как кстати, лампочка в раздевалке моргнула светом, но никто не обратил на это внимания. — Но сегодня Уничтожитель выиграл. Очевидно, ему заплатили за то, чтобы наказать тебя.       Джек поморщился. Ему до дрожи не понравилась последняя формулировка. Мужчина бросил беглый взгляд в сторону девушки. Эльза рассеяно смотрела в пол, о чем-то размышляя, и Джеку это не нравилось. Незачем этим двоим знать о новой карте и о причастности их невидимого врага к сегодняшним событиям. — Так, ну все, дело раскрыли, — ободряясь, сказал Джек. — Мне нужно привести себя в порядок, с вашего позволения.       Джейден кивнул, однако ни он, ни Эльза не сдвинулись с места. — Брат, — выдержав паузу, начал Джейден. Его взгляд приковался к Джеку, и тот заметил, каким герцог был уставшим. Наверняка не спал последние дни, пытаясь вылезти из репутационной ямы, куда вогнала их всех Кэтрин Стэмфорд. — Надеюсь, ты обдумаешь мои слова, повторять которые я не вижу смысла. Тебе нужно бросить это баловство. Прийти в себя и заняться своим будущим. Ты — наследник.       Джек нехотя усмехнулся, положил руку старшему брату на плечо. Было ни к чему, чтобы очередной разговор о семейных распрях состоялся после такого тяжелого дня. — Да ладно тебе, Джейден. Может, ты еще встретишь достойную женщину и у вас появятся куча маленьких детишек, таких же зануд… — Ты услышал, что я сказал, — оборвал его Джейден до боли знакомой интонацией, до боли знакомой фразой. Фразой, которую так часто повторял отец.       Джейден убрал руку младшего брата с плеча и, не глядя больше в их сторону, направился к выходу. Уже около двери герцог остановился, взглянул на Эльзу. — Мисс Разенграффе, я оставляю вас. Доберетесь вместе с Джексоном, — (Эльза коротко кивнула). — Спасибо за приятную компанию этим тяжелым вечером.       Когда дверь за Джейденом закрылась, девушка выдохнула, потерев лоб. Уходить она явно не собиралась. Впрочем, Джек не был против. — Он мне сегодня столько комплиментов отвешивал, что даже непривычно. Наверное, выгорел.       Джек усмехнулся попытке пошутить, окинул девушку оценивающим взглядом. Сегодня она была особенно красива, по-другому. На ней была белая рубашка, заправленная в строгие черные брюки, на ногах — неизменные сапоги, звонко стучавшие по полу, объявляющие о прибытии хозяйки. Волосы оказались заколоты в пучок, что делала Эльза нечасто. Обнажалась шея, каждый поворот головы подчеркивал надключичную ямку. — О, я уже видела этот взгляд, — укоризненно сказала она. Ее глаза, два замерзших озера, уставились прямо на него. Сохранять самообладание было тяжелее обычного, и Джек выдохнул из легких оставшийся воздух. — Оценивающий, — продолжала она. — Подозрительный. Спрашивающий «Достаточно ли она хороша, чтобы разделить со мной квартиру?».       Молодой человек отвернулся, вспоминая их первую встречу. Эльза Разенграффе вошла, хромая и опираясь на трость, в лабораторию, рассматривала оборудование. На его замечание ответила бóльшим замечанием, и тогда он взглянул на нее, посмотрел так, как посмотрел сейчас, оценивающе. — Сейчас я не об этом подумал, — ответил Джек, и его голос сделался хриплым. — А о чем? — спросила она, сделав к нему шаг.       О том, что в этих брюках, рубашке и собранными волосами ты похожа на меня. И тебе идет. И ты не заслуживаешь быть со мной в этой яме.       Джек промолчал, садясь на лавку, начал разматывать бинты на руках. Лампочка в холодной раздевалке моргнула еще раз, затем раздался щелчок. Разорвалась нить накала, и свет в комнате погас. — И почему все наши откровенные разговоры происходят в темноте? — ни к кому толком не обращаясь, спросила Эльза.       Молодой человек нахмурился. Ему не нравилась перспектива нового «откровенного разговора», слишком много их было в последнее время, слишком опасными они стали. Слишком близкими. В последнее время они с Эльзой ходили по очень тонкому льду, и этот лед под его ногами неумолимо трещал. Еще хуже было то, что он, судя по ее выражению лица, знал, о чем девушка захочет поговорить. — Не знаю, — как можно безразличнее ответил Джек, — фирменный почерк? — молодой человек прикусил губу изнутри, удерживаясь от других комментариев.       На этот раз не ответила Эльза. Девушка села на скамейку рядом с ним, перекинув одну ногу на другую сторону, словно оседлала коня. И так она оказалась ровно лицом к нему. — Хорошо забинтовался, — констатировала она, взяв его за руки. Рассматривала внимательно покраснения на костяшках. — Ни ссадин, ни отеков, — холодные прикосновения скользили по его огрубевшей от множества боев коже. Большим пальцем она провела по покрасневшим костяшкам, задумчиво разглядывая. — Нет, правда, хорошо.       Она подняла на него взгляд, и Джек понял, что ему не сбежать. Ни из этой комнаты, ни от чего бы то ни было еще. Впрочем, понял он это уже давно, а взгляд этот только пригвождал к полу и в который раз убеждал в неизбежности происходящего.       Неожиданно Эльза нахмурилась. — Черт тебя дери, Джек, опять губа начала кровоточить.       Молодой человек проследил за тем, как она прошла к настенной аптечке первой помощи. Совершенно по-хозяйски открыла ее, вынула содержимое, и вернулась на место, сев так же, как и сидела. Обработав ватный диск антисептиком, Эльза аккуратно прикоснулась к его нижней губе. На секунду Джека пронзила боль, и тут же отпустила. Ее взгляд замер на его губах, следил внимательно за тем, как на вате расползалось пятнышко крови. — Молчи, — строго, но тихо сказала она. Ночной город мазнул матовым светом по ее лицу, и глаза блеснули. Джек замер, не в силах оторвать взгляд от ее лица. — Будешь отвечать на вопросы кивком или качанием головы. Кивни, если понял.       Как маленькое, темное помещение сузилось до допросной, Джек не понял, но был пленен заботливой рукой, и потому кивнул коротко, не отводя взгляд. — На ринге состоялась показательная порка? — начала Эльза, и строгость, звучавшая в голосе, неожиданно дрогнула.       Джек медленно кивнул. Эльза нахмурилась. Он знал, какие мысли роились у нее в голове. — Ты был в замешательстве перед решающим ударом, — аккуратно продолжил она, поправляя ватный диск. — Ты… — она замешкалась. Закрыла глаза, выдохнула. Затем придвинулась ближе. — Ты не находил у себя новой карты? Может, среди вещей или…       Джек остановил ее связный, но торопящийся поток слов. Он покачал головой отрицательно. «Нет». Не первая, но самая громкая ложь, которую он когда-либо говорил ей.       Другой рукой девушка коснулась лба, затем провела ею по всему лицу. Пальцы замерли, прикрывая рот. Она посмотрела в его глаза, ни разу не подумав, что он врет, нет. Ее брови изогнулись домиком, а ресницы дрогнули. Глаза в слабом оконном свете заблестели, и от этого у молодого человека защемило в груди.       Больших усилий ему стоило не прикрывать веки, не отворачиваться, притворяться. Иначе она поймет, что он лжет.       Будет лучше, если ты будешь думать, что меня проучили какие-нибудь обиженные журналисты или просто кто-то поглумился. Наш враг тут не при чем. Нет никакой карты. Слова звучали в голове так громко, что он и сам был готов поверить в них. — Ты… — продолжила она, но голос девушки сломался, перешел на шепот. — Ты пригласил меня сюда, чтобы развлечь? Чтобы мы… помирились?       Шея Джека затекла, держать голову, повернутую к Эльзе, стало невыносимо. Не отнимая лица от ее руки, придерживающей ватный диск, молодой человек развернулся, осторожно перекинул ногу по другую сторону скамьи, повторяя позу девушки. Никогда еще их игра в «гляделки» не была на таком близком расстоянии.       Джек медленно кивнул. — Это было… захватывающе, — так же шепотом призналась девушка, прикрывая веки. На ее губах медленно показалась улыбка. — Шум толпы, ослепительный свет, — вспоминала она, — ваш поединок. Но более захватывающим было… — она сделала паузу, усмехнулась и прикрыла рот рукой, боясь, что наговорит лишнего. Джек медленно, словно в гипнотическом сне, отнял ее руку от губ, вынуждая продолжить. — Но более захватывающим было увидеть другую сторону твоей жизни. Куда ты постоянно пропадаешь вечерами и ночами. Это не давало мне покоя.       Джек улыбнулся и почувствовал, как рана на губе натянулась. Эльза рассмотрела его лицо внимательно и не сдержала смешка: — Когда ты молчишь, то более приятный.       Молодой человек не мог не усмехнуться. Он смотрел в ее глаза и пытался увидеть что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что было в нем самом. Уголки губ медленно опустились. Он погибнет. Он не планировал этого, но теперь точно знал. Он погибнет. — Ты заставил переживать за себя, — медленно проговорила Эльза шепотом в ответ на затянувшуюся паузу.       Я видел, хотелось ответить Джеку. Он видел ее испуганное выражение лица, поймал затравленный взгляд зверя. Страх толкает защитить. И Джек видел, как обезумевшая от страха девушка вскочила на ринг и полезла через канаты.       Он осмотрел ее лицо внимательно и даже нежно, не подозревая, что способен на подобные проявления. Тот ужас, что Джек видел сегодня в нем, ему хотелось стереть из памяти и никогда больше не заставлять эту девушку бояться. Покоя не давала и заколка, едва державшая волосы Эльзы. Молодой человек подцепил ее аккуратно, и белокурые локоны упали на плечи в беспорядке. Еще он услышал, как девушка затаила дыхание, а ее рука, прижимавшая ватный диск к губе, замерла.       Джек больше не мог выдерживать ее взгляд. Слишком чистый, слишком чувственный и настоящий. Еще ему подумалось, что он давно не чувствовал человеческого тепла. Его руки сомкнулись вокруг ее талии, и он притянул девушку к себе. Ее брюки послушно заскользили по скамье, и Эльза оказалась как никогда близко. Он уткнулся носом в ее плечо, зарываясь в растрепанные волосы, и, кажется, перестал дышать… Пока не почувствовал, как тонкие женские руки не обвили его шею в ответ. Тогда и только тогда Джек позволил себе глубоко вдохнуть запах ее волос, ее тела. Знакомый, едва уловимый аромат ягод, тепло кожи… — Пойдем на свидание? — спустя какое-то время спросил Джек, не отрываясь от ее шеи. Пальцы зарылись в волосы, прижимали. — Чего? — прошептала Эльза в неверии, и ее рука скользнула по обнаженной спине юноши, намеренно или нет. — Пойдем на свидание, — чуть громче, чтобы волосы девушки не заглушали голос, повторил Джек.       Миллисекунды ее промедления превращались в часы. Ему хотелось закричать. Я больше не могу! Пожалуйста, пойдем со мной! Я сдаюсь, я проиграл, и ты тому причина, и я ни за что бы не поступил иначе! «Поступил бы», — зашелестел внутренний голос злобно, — «не пустил бы ее к этому Блэку. Оторвал бы ему руку еще тогда, когда он впервые пожал твою». Джек обнял девушку крепче. — Пойдем, — все так же ошеломленно проговорила Эльза, и сжала его крепче в ответ.

***

🎵 Goo goo muck instrumental              Эльза Разенграффе едва переставляла ноги — и вовсе не потому, что надела сапоги или устала за этот бесконечно длинный день, а потому, что пол походил на ватные облака. Несмотря на то, что уже больше четырех месяцев она жила в центре британской столицы, в районе Фицровия девушка еще не была. Среди узких тихих улиц прятались арт-студии и офисы, ночью же Фицровия превращалась в уютное скопление огней и классических пабов. Благо и туристов не было, особенно сейчас, ночью. Открывая дверь одного из таких пабов, Джек легко подтолкнул Эльзу вперед, коснувшись талии, тем самым вырывая ее из мыслей. Пол под девушкой и вовсе зашелся волнами. — Это сюда ты хотел меня привести как-то? — невзначай спросила Эльза, проходя к барной стойке.       Воспоминания всего на миг вернули ее в тот вечер: найденная карта в квартире Кэтрин Стэмфорд, полицейский участок и Джексон Фрост, любезно предложивший ей локоть и вечер в баре. Надо же. У нас еще тогда могло бы быть свидание. И все могло бы быть по-другому. — Верно, — губы молодого человека дрогнули в усмешке, и на секунду Эльза подумала, что он прочитал ее мысли и ответил на них. Нет, ну так он точно не может. Пока что.       Бармен, протиравший пивной кран, приветствовал Джека, как старого знакомого, чему Эльза не удивилась. Она бегло осмотрела зал, редких гостей. Оба, не сговариваясь, приняли решение расположиться за барной стойкой. Приветливый бармен подал меню, попутно рассказывая что-то об алкоголе, но его голос доносился как будто бы из-под толщи воды, и девушка его не слушала. Неожиданно мужчина перегнулся через барную стойку, что-то шепнул Джеку. — Я отойду на пару минут, — молодой человек взъерошил еще не успевшие высохнуть после душа волосы, — выбери себе пока что-нибудь. Я буду то же самое, — Джек то ли специально, то ли нет нагнулся к ней так близко, словно хотел поцеловать в щеку. Эльза неопределенно кивнула, и оба молодых человека скрылись за дверью «Для персонала».       Эльза скользнула взглядом по меню, выцепив знакомые названия, и тут же отложила его. Что же я делаю? Девушка облокотилась на барную стойку, запустила руки в распущенные волосы. Да, мисс, еще вчера вы ужинали в ресторане с одним мужчиной, сегодня же — собираетесь выпить с другим… Эльза не хотела продолжать развивать мысль. Однако чувства вели. Тело помнило прикосновения Джека к талии, как он притянул ее к себе на скамье, как зарывался носом в волосы. Вчера я была на свидании с другим. Я целовала другого. Но Джек… Эльза одним движением зачесала волосы назад, прижав их к ушам, и заозиралась в поисках спутника. Тогда почему у меня ощущение, что я все делаю правильно? Что так и должно быть?       Чтобы не искать ответа на вопрос и ключи к пониманию собственных чувств, девушка решила осмотреться повнимательнее. Место, куда Джек ее пригласил, можно было бы назвать типично британским, то есть чопорным и претенциозным. Однако только на первый взгляд. Паб напоминал охотничий клуб. Темное дерево, кожа, латунь и чугун — все выглядело массивным, с налетом старины. Мебель вбирала в себя приглушенный свет странных ламп и свеч в подсвечниках. Стены в узорчатых обоях на викторианский манер были украшены винтажными гравюрами, старыми картами Англии, причудливыми картинами и охотничьими трофеями. Оленьи рога, совсем как в их с Джеком квартире, чуть покосились. Однако парочка, сидящая прямо под ними, увлеченно перешептывалась и совсем не отвлекалась. Музыкальный автомат в углу молчал, но из динамиков доносился приятный слуху блюз. — Добрый вечер, мисс, — второй бармен или, быть может, официант появился из ниоткуда, вырастая над Эльзой, ослепительно той улыбаясь. — Готовы сделать заказ?       Девушка растерянно взяла меню, указала на несколько позиций закусок и светлый эль. — Двойную порцию всего, пожалуйста, — уточнила она. Оплачивать точно его заставлю, за все нанесенные мне психологические травмы.       Бармен-официант кивнул с одобрением и скрылся на кухне. Про себя девушка отметила, что персонала больше не было. Неудивительно, ведь и посетителей, кроме них, не прибавлялось. Еще при входе Эльза обратила внимание на часы работы паба — время перевалило за закрытие. И все же немногочисленные гости были. Наверняка постоянные, как и Джек, кому здесь всегда рады… — Не скучала? — вышедший из помещения для персонала Джек Фрост обошел барную стойку и устроился на соседнем стуле. Эльза окинула его быстрым взглядом. Черная футболка на спине чуть вымокла, как если бы парень таскал тяжелые ящики. — Нет, но еще чуть-чуть — и я бы начала строить башенку из зубочисток, — пожала плечами девушка. — Ладно-ладно, извини — Джек точно также облокотился на барную стойку. — Этот бармен — мой знакомый, попросил разобраться с кодом на бумажке. В общем, путем логических доводов и нескольких перестановок на складе я понял, что хозяин паба прячет контрабанду. — Джек заозирался по сторонам, перегнулся через барную стойку, стащил из пиалы маслину и быстро закинул в рот. Влажные волосы упали на глаза, и выглядел он совсем как мальчишка. — Ясно, — только и ответила Эльза. Такие мелкие «дела» совершенно перестали удивлять ее, и больше она была заворожена техничной кражей маслины.       Первый бармен, чей бейджик на груди гордо заявлял «Гарри», разлил молодым людям пиво по бокалам и удалился в другой конец барной стойки, дабы не мешать приватной беседе. А вскоре перед Эльзой появились и сырные шарики, и чипсы, и что-то еще, что она заказала не глядя. Первый глоток светлого эля — сладкий мед охладил язык и голову, и на мгновение в мыслях ничего не осталось кроме этого вкуса и прохлады на мгновение. — Так вот, как ты проводишь вечера, значит, — начала Эльза, оставляя бокал. — Дерешься и разгадываешь загадки в пабах. Если не знать тебя и контекста, можно подумать, что ты обычный человек.       Джек хохотнул и выпил немного. — В целом, недалеко от правды. А так, ты, значит, ведешь светскую беседу на свиданиях, — молодой человек сощурился игриво, — наблюдаешь, анализируешь и составляешь портрет. — Одних мазков для портрета недостаточно, — покачала головой Эльза и сделала глоток. С приятной прохладой эля слова давались легче. — Иногда, глядя на тебя, я вижу белое полотно. Или нет, наоборот. «Черный квадрат» Малевича. Под черной краской скрываются разные цвета, настоящий авангард. В общем, я хочу сказать, что я ничего о тебе не знаю.       Джек на мгновение отвернулся, будто увидел на барной станции — стеллаже с алкоголем — что-то, стоящее внимания. — О нет, ты знаешь гораздо больше, чем многие.       Эльза громко и недовольно фыркнула, отправляя в рот сырный шарик, на удивление, горячий и вкусный. Заметив ее негодование, Джек взглянул на нее, улыбнулся. — Ну же, давай, перечисли то, что ты обо мне знаешь.       Перед тем как начать, а девушке еще нужно было время подумать, Эльза сделала большой глоток пива. В голове лихорадочно проносились воспоминания, образы и сухие факты, которые девушка знала о своем соседе, однако она понимала: он спрашивает не об этом. Не о том, что написано в интернете или паспорте, не о слухах и сплетнях. Он спрашивает о том, о чем обычно не говорят вслух.       Эльза покрутила бокал пива на картонной подставке, задумчиво рассматривая капельки конденсата на стекле. — Когда тебе скучно, ты становишься невыносимым, — выдохнула она, прикрывая глаза. — Ты спишь по два часа в сутки или не спишь вовсе и все равно умудряешься выглядеть безупречно, как кукла Кен. Седой Кен, — Эльза бросила взгляд на пепельные волосы мужчины и вновь отвернулась. — Ты пьешь чай без молока или сливок и терпеть не можешь песочное печенье. Когда чувствуешь себя виноватым, то берешь меня за локоть, мнешь складки пальто и не смотришь в глаза. Еще ты… — девушка прикусила язык, собираясь сказать «грубиян». Потому что это было бы неправдой. — Еще ты никогда не нападаешь первым. Ты острый на язык только в ответ. А когда ты на меня злишься, в твоих глазах — шторм, а губы соединены в тонкую линию. Сдерживаешь все известные тебе ругательства.       Джек смотрел на нее неотрывно, а губы приоткрылись в изумлении. Так я смогла поразить его! Триумфа однако Эльза не почувствовала, наоборот, ощутила, что бесстыдно разглядывала и изучала своего соседа все то время, что они жили вместе. — Но этого недостаточно, — тут же выпалила она в продолжение и сделала глоток пива, чтобы остановиться. — Это… довольно много, — Джек отвел взгляд, не то смущаясь, не то пряча удивление, и тоже выпил. — Мне недостаточно, — твердо повторила девушка. — А что ты хочешь знать? — Я хочу знать все.       Мужчина посмотрел на нее удивленным, немигающим взглядом, словно не поверил в услышанное. И наконец начал рассказ.

***

🎵 All I Wanted (Live at Asylum Chapel) - Daughter, Josephine Stephenson       Джек, засунув руки в карманы, медленно плелся по длинному коридору поместья Ноксборо, куда вернулся на рождественские каникулы. Воздух в особняке пах холодом, несмотря на то, что это крыло дома хорошо отапливалось. А может, пятнадцатилетнему мальчишке пахло именно так только потому, что он знал, куда направляется. С каждым шагом Джек нехотя замедлялся, и, дойдя до приемной, бросил взгляд в окно. Во внутреннем дворе равнодушно кружились крупные снежинки, похожие на пепел. Точно так же равнодушно мальчик постучал в дверь кабинета. — Входи, — раздался по ту сторону низкий требовательный голос.       Мальчик послушно открыл дверь и прошел в отцовский кабинет. Ожидаемо, тот сидел за письменным столом. Пламя камина плясало неровно на его посуровевшем лице, подсвечивало все морщины, — так часто отец хмурился, — отражалось бликами в круглых очках. Отец не предложил Джеку сесть. Вместо этого мужчина сделал несколько штрихов в бумагах, затем отложил ручку в футляр и медленно пригладил седеющую бороду. Каждое его движение становилось все громче в этой густой, неприятной тишине.       Отец, словно испытывая терпение Джека или проверяя того на прочность, нарочито медленно облокотился в кресле, и только теперь посмотрел на сына. Взгляд холодных, не потерявших с возрастом яркости голубых глаз пригвоздил мальчишку к полу. Джека будто ударили под дых, но он выстоял, сумев взглянуть на отца в ответ исподлобья. Неровные каштановые пряди, отросшие за осень, упали на глаза, и вид мальчика, на первый взгляд случайного свидетеля, делался совершенно невинным. — Жалование миссис Манд выплачивается в том числе и за тем, чтобы она следила за внешним видом моих сыновей, — проговорил отец, переводя взгляд на торчащие во все стороны волосы Джека. — Если ножницы попадут не в те руки, — мужчина сделал паузу, наклонив голову, — боюсь, получится нечто… кривое.       Миссис Манд, экономка, что недавно вместе с сыном Хью перебралась в Ноксборо, была приятной и понимающей женщиной. Оттого и сбегать от нее ради шалостей и озорства ощущалось несколько неправильно, но лишь на несколько минут. Прятаться от егеря поместья, по совместительству отца Хью, который прожил в Ноксборо всю жизнь, выходило куда интереснее — даже толики вины в такие моменты Джек за собой не ощущал, ведь и сбегали они с Хью Мандом вместе.       И сейчас Джексону не было стыдно. Он был готов отрастить волосы еще длиннее, даже носить парик, если того потребует очередная его задумка. И тут моментально в его голову пришла идея: если отца не устраивает сегодняшняя длина волос, наверняка его удовлетворит абсолютно лысая голова среднего сына… — Сегодня до меня дошли некоторые новости из Итона, — продолжил отец, разрушая беснующиеся фантазии Джека. Наступила тишина, и только спустя время, вновь пристально взглянув на сына, мужчина продолжил, — это правда, что ты и некий Марсель де Флан продавали младшеклассникам траву под видом… «травы»?       Он и об этом знает? Марсель, ну ты гад. В кончиках пальцев покалывало, а грудь сдавило от подступающего хохота. Однако тон отца был спокойным, оттого и унизительным. Джек посмотрел в пол, шаркнув ногой по ковру. — И сколько ты выручил за эту гениальную идею? — не дожидаясь ответа, просил отец. — Зачем вы спрашиваете, если знаете ответ? — подал голос Джек, как тут же пожалел об этом. Наступила такая тишина, что треск поленьев стал громче любой музыки, которую они с Марселем, бывало, включали в туалете колледжа. — Сядь, мальчик, — наконец сказал мужчина, кивнув на кресло напротив себя.       Джек прошел вперед неторопливо, но не потому, что медлил с обязательно последующим наказанием, а потому, что неизбежность подобных разговоров, унижения и упреков, вечного недовольства стирала в нем чувства страха и стыда. Отец вынул из верхнего ящика письменного стола увесистую папку, разложил содержимое и принялся читать. — «Выкрал помаду у мадам Иствуд, разрисовал собственную грудь и пугал обслуживающий персонал колледжа»…       Я так болел за нашу команду по гребле… Джек молчал. — «Вырвал несколько страниц из учебника по тригонометрии прямо в аудитории»…       Условия той тригонометрической задачи содержали ошибки… Джек молчал. — «Уснул на уроке астрономии»…       Мне было скучно, и я хотел спать. Джек молчал. — «Подрался со студентом Александром Глюксбургом в коридоре. Причина: скабрезные шутки»… Ты же знаешь, что это дальний родственник королевы Дании?       Он неудачно пошутил про мать Марселя. — Знаю, — пожал плечами Джек. — Теперь ты надуваешь младшеклассников, продавая им траву из оранжереи под видом марихуаны, — не спрашивал, констатировал отец. — Мелиссу, — зачем-то уточнил парень.       Отец сощурился, однако было в его взгляде что-то странное, неуловимое. Что-то такое, названия чему Джек не знал. Мужчина отложил папку безынтересно. — Итонский колледж — не побоюсь это сказать, лучшее учебное заведение для мальчиков во всей Британии. Герцоги, премьер-министры, члены королевских семей… Это не забороремонтная мастерская в Хэкни или Манчестере. Это Виндздор. Ты должен понимать, не фамилия правящей династии и не город. Это статус. История. Наследие…       Подобные разговоры Джек слышал, разумеется, уже не раз, и с каждым новым слова, произнесенные отцом, все больше теряли смысл. Мужчина вытащил из нагрудного кармана жилета платок, снял очки и принялся протирать стекла, однако же продолжал: — Пару лет назад мне довелось беседовать с одним… предприимчивым джентльменом из Манчестера, — лицо отца оставалось неподвижным, однако отвращение, которое тот испытывал к неназванному «джентльмену», Джек почувствовал. — Он торговал с лотка крадеными часами. Зарабатывал, надо признать, неплохо. Но он знал свое место: его амбиции не простирались дальше квартала. Ты же умудрился устроить свой лоток с сорняками в стенах заведения, которое окончили двадцать премьер-министров. Ты торговал травой в коридорах, по которым ходила история.       Надменность, фальшь и самомнение британской аристократии не были выкорчены с наступлением новых столетий, нет, подумалось мальчику. Эти трогательные качества прорастали вглубь. — И что мне делать с этой историей, с этим наследием? — перебил отца Джек. Стало тяжело дышать, словно из комнаты вмиг выкачали весь воздух. — У титула нет практической ценности, бизнес разрушен, — начал перечислять Джек, повышая тон с каждым новым словом, — а в Палате Лордов, где вы сидите, отец, мошенники и взяточники, расчетный лист персонала исписан удержаниями, а вы… — Джек осекся под пристальным взглядом отца. — И откуда же тебе все это известно?       Джек не выдержал и отвернулся, тяжело дыша. Он не мог рассказать о том, как они с Джейденом, однажды застав мать плачущей над детской кроваткой Джейме, взломали кабинет отца и прочли многочисленные документы. Мальчики, один пятнадцати, другой восемнадцати лет, пришли в ужас от того, насколько плохи дела их семьи.       Грудь сдавило тисками, а в глазах неприятно защипало. Мама, содрогающаяся над люлькой, холодный и равнодушный взгляд отца на него и происходящее… — И что мне делать с такой историей? — повторил мальчик, затравленно повернув голову в сторону герцога Фроста. — С таким наследием? У нас же нет денег, пап, — чтобы плаксиво не всхлипнуть и скрыть хрип в голосе, Джек закусил губу. Шторм внутри — так долго скрываемый от посторонних глаз — начал бушевать с новой силой.       Долго еще герцог Фрост смотрел на среднего сына неотрывно, то ли размышляя, то ли вновь равнодушно. Поленья трещать и вовсе перестали, и камин постепенно затухал. Огонь пожирал дерево нещадно, и на это тоже требовались деньги. Наконец отец встал, подошел к стеллажу. Джек, заметив, что отец отвернулся, быстро стер рукавом непрошенные гадкие слезы. Еще он услышал звук ударившихся о дно стакана кубиков льда. — Раньше я думал, что ты своими выходками отчаянно требуешь внимания или у тебя какое-нибудь расстройство, — начал отец, разливая виски по двум стаканам. Отличное начало, пап. Джек нечленораздельно хмыкнул. — Однако теперь, когда ты залез туда, куда тебе залезать было не по возрасту… Ровно как и этот ирландский Талмор пятнадцатилетней выдержки… Твой ровесник. — Отец, оставшись стоять, подал сыну стакан. Проследив за тем, как мужчина сделал глоток, Джек повторил за ним. Виски обжег горло и разлился теплом в груди, успокаивая штормовые волны. — Скажи мне, ты намеренно хочешь вылететь из Итона?       Джек вперил взгляд в содержимое стакана. Янтарная жидкость в тусклом свете казалась вовсе темной, обволакивающей, сжирающей кубик льда. Первый раз в жизни он выпивал с отцом, и было в этом откровении что-то нетронутое, священное, а значит и врать, и увиливать, как он обычно это делал, было нельзя. — Раньше я тоже так думал, но… да. Я видел выписку. Пятьдесят одна тысяча фунтов. Они больше понадобятся маленькой Джейме, чем мне.       Джек прикрыл глаза. Он вспомнил один из самых счастливых, но и пугающих моментов своей короткой жизни — день рождения первой и единственной сестры. Беременность мамы проходила крайне тяжело, и весь Ноксборо был как в предвкушении появления на свет маленькой леди, так и в ужасе от возможных последствий. И тем не менее меньше года назад на свет появилась младшая сестра Джейдена и Джека — некрупная, но совершенно здоровая девочка, пахнущая мылом, цветами и нежностью. — Семья — первое место, где нужно быть порядочным и преданным, — кивнул отец. — Ты помнишь девиз нашей семьи?       Джек склонил голову. — «Vincere aut mori», — ответил мальчик. Эти слова были высечены как на гербе, так и в памяти Джека. — «Борись или умри», — повторил отец и одним глотком опустошил стакан. — Ты так легко сдаешься, увидев пару выписок, Джексон, — не спрашивал, констатировал мужчина. — Ты забываешь об этих словах, а должен бороться. За Джейдена, за Джейме, за нас с матерью. Думаешь, у нас нет пятидесяти тысяч, чтобы оплатить твое обучение?       С этими словами отец прошел к портрету позади стола, отодвинул его. За картиной прятался сейф. Мужчина молча ввел комбинацию, открыл дверцу и посмотрел на сына. Джек медленно встал, оставляя стакан. И мальчик не поверил тому, что увидел. За портретом были скрыты купюры с портретом Ее Величества, тысячи купюр, сотни тысяч, аккуратно сложенные в стопки. — Здесь пять миллионов, Джексон, — проговорил герцог Фрост, наблюдая за изумленным мальчишкой. — Но… как? Откуда? Не с молочной фермы, это точно! Я видел… — Я уже понял, что ты видел мои документы, — перебил отец. — Однажды я открою тебе правду и передам дело. Не Джейдену. Тебе.       Герцог прочесал пятерней бороду. Джек не отрывал взгляда от купюр, рот его то и дело открывался и закрывался вновь, как у рыбы, выброшенной на сушу. — С твоей хитрой, даже скандальной натурой только ты сможешь заняться этим бизнесом, — впервые за долгое время отец улыбнулся сыну. Не только за сегодняшний вечер, а вообще. А затем и вовсе усмехнулся. — Это же надо, впарить мальчишкам сорную траву под видом марихуаны! Господи!       Джек был так увлечен открывшемуся пути — не к бизнесу, а к душе человека, которого ставил в один ряд с великими и незыблемыми — что не услышал постороннего шума. А шум этот раздавался из коридора. Громкий топот ног по камню, незнакомый, чужой. Раздался грохот — незваные гости открыли дверь приемной.       Отец метнул взгляд на Джека: — За дверь. Сейчас же.       Мальчик быстро юркнул за дверь кабинета, в то время как отец захлопнул сейф. Мужчина уже вводил комбинацию — Джек наблюдал за происходящим через щель между дверью и косяком — как незнакомцы бесцеремонно прошли в кабинет. Вслед за ними вальяжно зашел одетый в дорогой костюм мужчина. Чувствовал он себя как дома. — Добрый вечер, Ваша Светлость. Надеюсь, не разбудили? — в голосе была слышна хрипотца, а в обращении и вопросе — ни намека на истинное почтение и участливость. По спине мальчика, притаившемуся за дверью, побежали мурашки. — Чем обязан? — равнодушно спросил отец. Несмотря на то, что к нему в дом проникли посторонние, мужчина знал свое место. — Он еще спрашивает, — усмехнулся один из троих незнакомцев и сплюнул на ковер.       Герцог не удостоил вниманием этот жест, продолжая разговаривать с «главным»: — Усмири своих псов.       Собеседник пропустил замечание мимо ушей. — Я пришел вернуть долг. — В конце месяца, как и было обусловлено, — герцог хотел было сесть за стол, но один из «псов» пнул кресло, и оно покатилось, стукнувшись о шкаф. Мужчина проводил его взглядом и вновь посмотрел на собеседника. — Новоявленные джентльмены не соблюдают договоренности? — Я не об этом... Обстановка изменилась. Наш европейский поставщик по каким-то необъяснимым причинам, совершенно неожиданно… сдался полиции. Сам понимаешь, продажи упали, если не сказать «встали». — И как это касается меня? — Напрямую, Ваша Светлость, — «главный» сделал шаг вперед. — Он бы не сделал это сам. Кто-то дал на него наводку, парень испугался… Простой, из обычной семьи. Как Чезаре, — мужчина кивнул на одного «спутника», — как Уилли, — кивнул на другого, — как я. Мутят воду у нас только коты-аристократы. Один из которых — ты, Герцог.       Тяжелое молчание повисло в комнате, и притаившийся Джек зажал рот рукой. — Я соблюдаю наши договоренности, — ответил отец. — А ты?       Его собеседник едва мотнул головой, и Чезаре, недавно сплюнувший на ковер и пнувший хозяйское кресло, ударил отца под колено. От неожиданности мужчина рухнул перед незваными гостями. — Обстановка… — прорычал главный, чье имя так и не было названо, — изменилась.       Мелькнувший в полутьме пистолет с глушителем, выстрел — и все было кончено. Голубые глаза, некогда полные ледяной ясности, остекленели и, казалось, уставились прямо на мальчика.       Дальше все происходило слишком быстро и слишком медленно одновременно. Страх, дикий, необузданный сковал мышцы, парализовал лицо. Мальчик не мог даже закрыть глаза, вдохнуть. Взгляд приковался к лежащему на полу бездыханному телу, пока вокруг поднялся суматошный хаос. — Не открывается, босс!       Страх. — Ты видел комбинацию?       Страх. — Merda, ничего я не видел!       Страх. — Босс, что делать с телом?       Только всепоглощающий страх.       Раздался очередной топот ног. — Валим отсюда, деньги — потом!       Названный Боссом окинул взглядом тело Герцога Фроста, пнул его ногу. Затем все трое покинули кабинет быстрым шагом, едва не переходя на бег.       Пятнадцатилетний Джек не помнил ничего, что происходило потом. А на следующее утро, взглянув в зеркало, не пришел в ужас — ничто уже не могло поразить его. В отражении он увидел, как его собственные волосы поседели.

***

🎵 Goo goo muck instrumental       Эльза Разенграффе не единожды видела смерть. Карга с косой всегда стоит за спинами врачей и медсестер, они даже чувствуют ее дыхание и взгляд. Девушка и сама была на волоске от смерти однажды, о чем бедро Эльзы изредка и ненавязчиво напоминало. Однако рассказанная Джеком история, больше похожая на исповедь о причинах и следствиях, вогнала ее в парализующий ужас.       Эльза будто бы видела все своими глазами, а в нос, кажется, даже ударил запах пороха. — Еще пива, Гарри, — раздался голос Джека из-под толщи воды, и девушка посмотрела на молодого человека, вздернув голову, словно видела того впервые.       Гарри быстро забрал опустошенные стаканы и принялся разливать в новые эль. — Скажи что-нибудь, — тише проговорил Джек, обращаясь уже к ней, — а то у меня такое чувство, что ты не дышишь.       Перед глазами Эльзы возник образ бездыханного тела отца Джексона. — Я… — начала девушка, но подошедший Гарри спас ее от ответа, поставив перед спутниками два стакана. Эльза схватила свой, надеясь не выдать дрожь в руках, и высушила едва не на половину. — Я в ахере, — честно призналась она.       Джек хмыкнул и тоже промочил горло после долгого рассказа.       Получается, Джейден стал главой семьи в девятнадцать лет, а малышка Джейме даже не помнит родного отца. Джек же, по всей вероятности, все же доучился, а после поступил в Оксфорд вместе с Марселем. И Хью… он тоже, как оказалось, всегда был рядом. Несмотря на холодящий ужас описанных событий, что-то мрачное в душе тянулось узнать, чем закончилась эта история с неназванными бандитами, и как все пришло к тому, что есть сейчас. — Я думала, Джейме — это младший брат, а не сестра. Сколько ей сейчас? Где-то четырнадцать? — Тринадцать, — поправил девушку Джек, закусывая остывшим сырным шариком.       Эль, выпитый залпом, начал вести. — У-у-у, — протянула Эльза, — мрачный возраст для любого родителя, — девушка бросила взгляд на Джека, — и старших братьев. — Мне кажется, она еще хуже меня, — усмехнулся Джек и сделал глоток. — Кстати об этом, — он сделал паузу, подбирая слова, что обычно было ему несвойственно. — М? — У меня будет к тебе ма-а-аленькая просьба, — Джек повернулся на барном стуле корпусом к Эльзе. Его колени уперлись девушке в бедро, и Эльза затаила дыхание на мгновение. — Судя по тому, как ты сказал «маленькая» — просьба будет большая, — девушка повторила «крутой» поворот собеседника, и ее ноги оказались зажатыми меж ног молодого человека. Тем не менее, никто из них не придал этому никакого значения… Или сделал вид. — Помнишь, Джейден поручил мне забрать ее из пансиона завтра?       Честно признаться, Эльза не помнила, да и пиво кружило голову. Однако нехорошая догадка посетила ее. Джек продолжил: — Я хочу попросить тебя это сделать. Забрать ее и отвезти домой, в Ноксборо, — Джек, наблюдая за реакцией девушки, видимо, сделал какие-то собственные выводы и добавил, — моя машина в твоем распоряжении, и я оплачу бензин. И твое время. Я оплачу тебе твое время. — Стоп, — Эльза вскинула руку и закрыла Джексону рот. В этот раз между ее прикосновением и его губами не было ватного диска — они были мягкими, мокрыми от пива и, главное, послушными. Эльза мотнула головой, прогоняя эти дурацкие мысли, но руку не убрала. — Джейден поручил это тебе не из вредности. Ну, или не только из-за нее. Он доверяет сестру тебе, а не одному из своих водителей. Учитывая ситуацию…       «Ситуация» складывалась хуже некуда с каждым днем, с каждым их шагом. Карты, рассыпанные по их знакомым как крошки, севшие на ухо репортеры только путали и без того запутанное дело. Джек перехватил руку девушки, закрывающую ему рот, но отпускать не стал. — Знаю, — коротко ответил он. — Но я не хочу, чтобы она видела меня таким, — свободной рукой молодой человек указал на разбитую губу, а потом приподнял футболку, демонстрируя синяки.       Эльза поморщилась, глядя на гематомы. Старалась не задерживать взгляд на прессе. Безуспешно.       Еще он, по понятным причинам, не хочет возвращаться в родное поместье. Естественно. Эльза чувствовала, как рассказанные Джеком события изрезали его и его семью.       И все же девушка чувствовала что-то еще. Она не могла нащупать нить, связать событие и просьбу в одно, но интуиция подсказывала — Джек вновь будет занят чем-то в одиночестве, о чем посвятит ее позже, гораздо позже. Догадка, начала формироваться еще в раздевалке после боя, возникла как зазубрина на гладком дереве. А вдруг все-таки новая карта? И Джек отправится выяснять ее значение? — К тому же, — наконец Джек отпустил ее руку, но только для того, чтобы взять стакан пива. — У меня будет жуткое похмелье, и я не спал больше суток, — с этими словами Джек начал опустошать стакан, хитро улыбаясь.       Эльза проследила за ним, и рой мыслей внезапно стих. Эльза любила его улыбку. Что?! Девушка вновь мотнула головой, волосы растрепались по плечам в буйном беспорядке. Наконец, она приняла решение. — Время оплачивать не нужно, — твердо, насколько повернулся язык, ответила девушка. — Зуб за зуб. Око за око. Просьба за просьбу. — Внимательно слушаю.       Эльза бросила взгляд в сторону молчавшего музыкального автомата. — Ты потанцуешь со мной. Сейчас.       Он доверяет мне свою сестру. Я обязана не подвести. Но и он обязан мне. Он давно мне задолжал.       Джек проследил за взглядом девушки, брови изогнулись в удивлении. Эльза редко видела его таким — не озадаченным очередным делом, а удивленным. Быть может, она слишком мало попросила взамен? Или, наоборот, слишком много? Отступать было нельзя и некуда — Эльза встала и, не оборачиваясь, уверенно зашагала в сторону музыкального автомата. Если обернусь — я пропала.       Взгляд придирчиво, насколько это было возможно, перебирал предлагаемые музыкальным автоматом композиции. Чего-то меланхоличного, напудренного и розового не хотелось. Пальцы то и дело сжимались и разжимались, требуя выхода адреналину. — Помочь с выбором? — раздался голос Джека над плечом, и потребовались усилия, чтобы не повернуться к нему. — Нет, — отмахнулась Эльза равнодушно. — Мои правила — моя музыка. — Наконец, девушка увидела знакомое название, и сердце забилось чаще от восторга и предвкушения. — Есть монетки?       Джек полез в карманы в поиске денежных средств для удовлетворения женских потребностей. — А тебе знакома такая фраза «Кто платит — тот и музыку заказывает»?       Взглянув на то, что выбрала Эльза, Джек, не пряча удовольствия, стал закидывать монеты в приемник. Девушка уверенно подбоченилась, перекинула волосы за спину. — А тебе знакома фраза «Молчи и делай то, что я скажу»? — Нет, впервые слышу, — усмехнулся Джек. 🎵 Somebody To Love - Jefferson Airplane       Из динамиков, откуда некогда лился приглушенный звук, раздалась настоящая музыка. Дикая, страстная, живая. Рок в истинном понимании этого слова. Гарри за стойкой усмехнулся и покачал головой, но намеренно отвернулся, делая вид, что полирует бокалы. Эльза мягко взяла Джека за руки, сделала несколько шагов назад. — Куда это мы? — На дно разгула и порока. Вперед, — и вытащила парня в центр зала.       Все внутри и снаружи загорелось огнями — ярко розовыми и ядовито синими. Наверное, кто-то из сотрудников не поленился разнообразить свет на танцполе, и кулуарный бар превратился в сцену. Никаких медленных, томных движений — руки девушки вскинула, бедрами качая в такт песне, резко и быстро. Солистка пела с надрывом:

Разве ты не хочешь кого-нибудь полюбить?

      Джек смотрел на Эльзу, неловко переступая с ноги на ногу. Но лишь поначалу. Он скрыл смешок, потерев подбородок. Обошел ее, как кот, присматривавшийся к хозяйке. Эльза заметила, как ногами он переступал, отбивая ритм. Молодой человек вливался в музыку, позволяя ей вести. Он отключал голову, ведомый чувствами. Девушка видела это, и почти детский восторг разлился по телу.       Эльза сжала руку в кулак, поднесла воображаемый микрофон к губам:

Твои глаза, может, и похожи на его, но в твоей голове нет ни идеи, к чему все это приведет.

      Джек подыграл начинающей солистке. В его руках появилась воображаемая гитара, пальцы парня забегали умело по струнам, держа такой же невидимый гриф. Веселье и адреналин сплелись в страсть, и Эльза засмеялась. Девушка прыгала под музыку и закричала на очередном припеве:

Разве ты не хочешь кого-нибудь полюбить?

Разве ты не хочешь кого-нибудь полюбить?

      Джек воображаемыми палочками отбивал барабаны. В два прыжка Эльза оказалась рядом с ним, обхватила рукой за шею и поднесла к губам «микрофон». И снова он подыграл ей, не переставая улыбаться:

Разве ты не хотел бы кого-нибудь полюбить?

Лучше бы тебе найти кого полюбить!

      Девушка, проводя пальцами по мокрой от пота футболке парня, разорвала объятия, бросив все игры, и запрыгала прямо в центре залы. Музыка лилась, проникала внутрь, заполняя собой вены и артерии. Розовый и синий цвета скользили по бледной коже, окрашивая настроением и чувствами. Вверх-вверх-вверх! Пол под ногами пружинил. Неожиданно кто-то толкнул ее в бедро, Эльза остановилась, распахнула глаза, запыхавшись. Джек, как и она мгновение назад, прыгал высоко, рассекая воздух кулаками и весельем. Не осталось ничего: ни карт, ни брата, ни проигранного поединка и синяков. Он был плавным, грациозным, но было в нем столько рвения и жизни, что Эльза опешила, приоткрыв рот.       Мысль ударила не в голову, а куда-то ниже, глубже, перехватив дыхание. Боже. Да я хочу его.       Словно услышав ее мысли, словно почувствовав ее желание, Джек открыл глаза, окинул девушку быстрым взглядом. Взял ее за руки и вовлек в танец вновь. Пальцы молодого человека были горячими, а дыхание обожгло шею и щеки.       И пусть! Я нашла, кого полюбить!