А мы больше не встретимся?

××× —Бяшка, пойдешь на дискач? —спросил меня Рома, нависая надо мной. Я же лежал головой на парте и без особого интереса разглядывал голые заснеженные деревья за окном. Маленькие снежинки кружились в бесконечном вальсе. —А? Что? Дискач? Какой, на? —мой мозг отказывался вспоминать, про что говорит шатен. —Ты чё, Бяш, чёт ты забывать все последнее время стал…—он тяжело вздохнул.—Лилька же говорила про дискотеку в честь Нового Года. Она завтра будет…—он запнулся.—Ну так что, идёшь? —Не знаю, Ромыч, не знаю, на… Зачем туда переться? Нет, ну если ты пойдешь, то и я могу… —Да, я иду. Пошли, нефиг дома тухнуть! —меня нагло перебили. Привычка Ромки перебивать была в его крови. ××× Дискотека. Дискотека… И зачем я только согласился? Ну да ладно. Я томно вздохнул. Надо ещё себе одежду подобрать. Начнётся мероприятие в восемь вечера. За мной обещал зайти Пятифан с Петровым. ××× —Открывай! Мы пришли! —в дверь Роман колотил с такой силой, будто пытался выбить ее. —Открыто. В дом вломились две туши. Рома с Антоном. —Ликуй, Бяшка! —из-за спины Рома достал две бутылки с прозрачной жидкостью. —Ты где водку достал? —У мамки спиздил, —парень победно улыбнулся. ××× На дискотеке было довольно скучно. Мы— старшеклассники уже были достаточно пьяны, потому что пронести спиртное придумали не только Ромка с Тохой. Некоторые индивидуумы были уже в стельку пьяные. Странно, что учителя до сих пор не заметили этого. На удивление, наша компания, состоящая из меня, Пятифана и Петрова была достаточно трезвая. Пить много желания не было. Но несколько бокалов сока, разведённого с водкой дали о себе знать. Я, немного пошатываясь, отправился в туалет. Вышел, не забыв помыть руки. В темном углу, куда практически не падал свет, стояла фигура ростом под два метра. По крайней мере мой затуманенный разум так решил. Человек подозвал меня к себе. Мой же мозг под действием алкоголя отключил тот самый участок, отвечающий за страх, и я уверенно, насколько это возможно, подошёл к неизвестной персоне. Это оказался Вадик Мельников из 11 «А». Пацан, вечно ходивший с нами на стрелки. Я с Ромкой неплохо с ним закорешились после одного случая: ××× 8 класс. Лето. Июль. Я с Ромой гуляю по лесу, собирая ягоды в двухлитровую бутылку с отрезанным горлышком. —Ты это слышал? Там кто-то есть…—Рома навострил уши и шепотом проговорил эту фразу. Я тоже оторвался от столь интересного занятия—собирания ежевики—начал вглядываться в непросветную темноту. Кроны деревьев закрывали какой-либо доступ солнечных лучей и вообще какого-либо света. —М-может, заяц-на…? —я сам старался поверить в то, что сказал, однако получалось плохо. —Выходи, если не боишься! —Пятифан сунул руку в карман и рывком вытащил свою излюбленную бабочку. Нож, который ему подарил отец в детстве. Из-за деревьев вышли наши враги. 9 «Г». Мы с ними уже давно враждовали. Они ненавидели нас, мы — их. Серый, Жека, Саня и Димка. Четверо парней-шпал окружили меня и Рому. Девятиклассники победно скалились, уже предвкушая свою победу. —Ну чё, пиздюки, готовы получить по заслугам? —Жека мерзко заржал. —Не по-пацански нападать четверо на двоих! — Рома был прав. Этот негласный кодекс был придуман уже давно, его придерживались во всех уличных драках. А вот как поступают эти сволочи — крысятничество. Рома был готов биться до последнего, я же наоборот: лезть в драку сегодня не планировал. Однако судьба всё решила за меня. Пацаны начали наступать. Ну всё. Сейчас нас побьют, унизят и уйдут, подыхая со смеху. — Вам чё не понятно? Сказали же: не по-пацански четверо на двоих! —тут показался Вадик. Дальше и рассказывать нечего. Отметелили мы втроем этих пидоров так, что они уползли кряхтя. Вадик, как и Ромка ходил на бокс и поэтому был «мудр» в уличных драках. Короче говоря, перевес был на нашей стороне ××× —Здаров, малой, —из-за моего роста он довольно часто так называл меня.—Хошь покажу кое-че? —я неуверенно кивнул.—Погнали тогда, —Вадим схватил меня за запястье и потащил в мужскую раздевалку. —Куда ты меня тащишь?! — задыхаясь от возмущения почти прошипел я. Уже ничего не понимаю, что он от меня хочет? —Увидишь, —коротко отрезал Мельников. Он запихнул меня в темное помещение со скамьями. Никогда не любил раздевалку, обычно там всегда очень воняло, но не сегодня. Кто-то зажёг спичку и я разглядел, что в раздевалке находились не только я с Вадиком. Тут было ещё шестеро человек из десятого и одиннадцатого классов, они стояли так, что образовывали круг, ну или отдаленно напоминавший его. Их лица осветил маленький огонек. Из всех их я знал только своего одноклассника Артема. Ещё два человека стояли и курили в открытую форточку. —Что тут происходит…? —шепотом, еле слышно спросил я у Вадика, стоящего рядом —О, Бяшк! Вот, держи… Будешь? —один из пацанов протянул мне руку, в кулаке которой явно что-то было. Парень раскрыл ладонь. В ней лежал прозрачный зип пакетик, наполовину заполненный чем-то. —Это чт…—я не успел договорить, как услышал кряхтение. Глянув на скамейки, откуда, по моему мнению, доносился звук, я обомлел от увиденного: на двух скамейках, составленных вместе лежал Вовка. Нет, он не был пьян… он был под чем-то более серьезным.—Что с ним, на.? —Эх, Бяшка, ты ещё не познал вкус жизни… —мечтательно пропел Артем.—Попробуй, это ахуен…—он замолчал. Дверь раздевалки скрипнула. —Что тут происходит? — послышался женский и мужской голос. Похоже техничка и… директор. Парни, до этого курившие в полуоткрытое окно, распахнули его полностью и полезли в форточку. Я не задумавшись рванул за ними. Раздевалка находилась на первом этаже, поэтому вылезти проблем не составляло. Я бежал не оглядываясь. Запыхался. Но открылось второе дыхание. ××× Что происходило дальше я помню очень плохо и словно размыто. ××× Проснулся утром очень помятый и адской головной болью от выпитого вчера алкоголя. Слава богу, что сегодня воскресенье! Я лежал на своей кровати, судорожно пытаясь вспомнить вчерашний вечер проведенный в очень загадочной компании людей. «Раздевалка. Пакетик со странным содержимым. Вовка…» В горле першило, жутко хотелось пить. Я медленно встал с кровати, чуть не упал, успел ухватиться за стену. В глазах потемнело, но в обморок я не грохнулся. Спустя минуту я все же более-менее пришел в себя и поплелся, еле перебирая ногами, на кухню. Мамки нет, это радует. Я достал кружку, и поднес ко рту, предварительно налив туда воды. Но отпить «живого напитка» мне не дал мой же организм. Рвотный позыв пришел так резко, что я не успел нормально поставить кружку, побежал в туалет. Я услышал, как из кухни донесся звонкий удар. «Упала всё-таки» пронеслось в голове. Но меня это волновало в последнюю очередь. Опустошив желудок и снова вернувшись на кухню я с облегчением вздохнул: посудина хоть и упала, но не разбилась. Вытерев воду с пола, я уже смог нормально попить, усевшись за кухонный стол. —О, проснулся, — я поспешил с выводами, мама всё же дома… Но на удивление, голос ее был полностью трезв. —Как чувствуешь себя? —довольно глупый вопрос, потому она прекрасно слышала, как меня рвало несколькими минутами ранее в туалете. Я покрутил кистью руки, показывая, что состояние у меня не очень.—Помнишь хоть, что вчера произошло? —я помотал головой, ведь я правда ничего не помнил, после того, как убежал из этой злосчастной раздевалки.—Я так испугалась, Игореш, —единственный, кто меня не звали по моей кликухе—мама и учителя. Преподаватели называли меня по фамилии, а вот мама по имени, причем, когда она трезвая, то ещё и в уменьшительно-ласкательной форме, что мне не очень нравится. Но расстраивать по такой ерунде ее я не хочу, поэтому я молча слушаю и терплю.—Ты когда пришел, точнее сказать, прибежал домой… Я… И я увидела твоё лицо, я, я обомлела… В твоих глазах читался просто ж-животный страх, — в ее глазах скопились маленькие слезинки.— Я начала расспрашивать тебя, что случилось, а ты… Ты п-просто прижал меня к себе и разрыдался, —на маминых щеках блестели слезы, они стекали по ее лицу и капали на столешницу, она вытерла мокрые дорожки дрожащей рукой и продолжила.— Да, я. я заметила, что ты был довольно пьян… Но за это я ругать тебя я не б-буду. Игорь, просто скажи мне, пожалуйста, что случилось? —Мам всё хорош… —НЕТ! НЕТ, БЯША, ВСЁ СОВСЕМ НЕ ХОРОШО—мать орала мне прямо в лицо. Она уже не просто плакала, она рыдала, я даже не заметил, что назвала она меня не по имени, а по кличке.—ПРОШУ, УМОЛЯЮ, ОБЪЯСНИ МНЕ, ЧТО У ТЕБЯ СЛУЧИЛОСЬ, —всхлип.—ЧТО ПРОИЗОШЛО?! Неужели ты мне не доверяешь…? — последнюю фразу она сказала почти неслышно, но я все же расслышал ее. Ее рыдания отдавались где-то в моем сердце, на душе скреблись кошки. Я сильно люблю маму и очень ей благодарен за всё. Да, она пьет, сильно пьет, но это не мешает мне ее любить. —М-мам, всё правда хорошо, на. Я морально не был готов к такому диалогу, поэтому резко встал из-за стола, предупредил мать, что пойду гулять, оделся и вышел на улицу. Мне надо было проветриться. Срочно. Тревога накатила с ещё большей силой. Желудок снова скрутило. Тошнота подступила с такой резкостью, что колени подкосило. Согнувшись в три погибели около чьего-то забора меня выворачивало минут, наверное двадцать. Силы покинули меня, в горле першило, а в глазах стояли слезы. Но домой я идти не решился. Медленно, пиная носками обуви снег, я шел по деревне. Точного направления не было, поэтому я тупо наматывал круги по поселку. —О, Бяшка! Здорова! —меня догнал Пятифан и протянул ледяную красную руку. Я медленно и нерешительно, словно впервые, пожал ее. —А чё ты слинял вчера? Я тебя обыскался! Вроде, в туалет ушел, а по итогу слинял в закат, —на лице его промелькнула злоба. Нет. Я не могу рассказать ему о том, что произошло тогда. Засмеет, сдаст директору, Тихонову, ударит, разозлится. Снова надо врать. —Мне это… Я себя, короче, почувствовал не очень, чтобы очень… Вот и пошел домой, на. Ты звиняй, что не предупредил, я перепил маленько, вот и забыл. — Кстати, а чё ты в старой куртке, она же осенняя, те не холодно? Точно, пришлось надеть осеннюю куртку, потому что зимняя сейчас висела в раздевалке в школе. Ведь когда я вылез из окна у меня не было ни времени, ни возможности забрать ее. Я бежал домой в одной кофте, но из-за прилива адреналина не чувствовал холода. —Та не, Ромк, мне не холодно, на, — тут я не соврал, на удивление холода я и вправду не ощущал. —Куда топаешь, путник? —опять подколы от Ромы… Я уже привык за 11 лет дружбы. —Да вот… Гуляю, на. —Гуляешь? А погнали вместе тогда, чтоль? Ток надо в магаз забежать, мамке пообещал молока и хлеба купить, —Пятифан уже светился, он явно был рад тому, что я могу скрасить его одиночный поход в магазин. А я и не был против. ××× —Здрасте, Тёть Люб, —Рома хриплым голосом поздоровался с кассиршей.—дайте мне, пожалуйста, молоко… Э-э, хлеб и спички. Я же молча топтался на месте, не в силах сказать и слова.