А мы больше не встретимся?

***

—Ребят! Ребят, послушайте меня, пожалуйста! —Лилия Павловна в очередной раз пыталась угомонить нас. Но получалось это у нее плохо. Маленькой женщине довольно трудно перекричать двадцать пять десятиклассников. Немного помолчав, учительница замахнулась ладонью над столом и резко опустила ее, тем самым по классу разнёсся оглушительный звонкий хлопок. Дети замолчали. —Послушайте меня, —Лилия Павловна все же смогла нас успокоить.—Сегодня последний день перед каникулами, поэтому сейчас я вам продиктую оценки за четверть… Тут ее снова перебили, только вот уже не ученики, а стук в дверь. —Да что же это такое?! Входите… Дверь открылась и на пороге появился милиционер в форме. Тихонов. —Дети, ну что вы как маленькие? Неужели за десять лет обучения вы так и не запомнили, что когда в класс входят взрослые, нужно вставать! —с некой досадой сказала учительница.—Константин Тихонов, здравствуйте! Что же вас привело в наши края? Я заметил, что общение этих двоих было довольно странным. Они постоянно незаметно подкалывали друг друга, не стесняясь при этом никого. Даже нас, учащихся. —Здравствуйте дети, здравствуйте, Лилия Павловна. Я пришел по очень важному делу. Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Итак… — лейтенант прокашлялся.—Дети, у меня к вам сейчас очень важный разговор, —было видно, что Тихонов немного волнуется и не знает, как правильно начать свой монолог, но что же его так беспокоит? — Позавчера, в субботу у вас была дискотека… Большинство из вас там присутствовало. Примерно в 21:30 в мужской раздевалке было задержано несколько подростков 10-11 классов, —он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.—С наркотиками. Там был и ваш одноклассник, Артем Казанов, —я только сейчас заметил, что Тёмы сегодня не было на уроках. Мне поплохело. Ведь я тоже там был. А если Казанов сдаст меня? Тогда пиши «пропало». Судьба моя разрушится мгновенно. Я не встречу приближающийся Новый Год, я не смогу закончить этот класс, не поступлю в одиннадцатый, не сдам самый страшный экзамен для подростков—ЕГЭ; не поступлю в университет, никогда не устроюсь на нормальную работу… Все эти фрагменты пролетели у меня в голове за несколько мгновений. Я представил, как буду сидеть во влажном помещении с другими заключёнными. Там будет и Артём. Камеру в тюрьме я представлял очень мерзким и небольшим помещением с несколькими двухэтажными койками с заплесневелыми матрасами и без подушек. Душ раз в неделю, грязная одежда; ежедневное издевательство со стороны «братьев поневоле «. Десять лет находится в одном помещении с наркоманами, не имея возможности покинуть это место. Почему я так представлял это его? Потому что в «обезьяннике» — так его называл я с Ромой, бывал не раз. Это место не особо отличается от того, что я описал ранее. Я представил слезы матери. Грубый осуждающий голос Ромки. Режущая тишина от Тохи, лицо которого не отражало ничего, кроме шока. Злобный голос Катьки: «А я давно говорила, что он наркоман, да-да-да!», «Маньячелло!». Удивление Полины: «Как ты мог…? А я ведь тебе доверяла…». Тихая фраза со стороны Лилии Павловны: «А я говорила, что они плохо кончат» — Мы поймали четыре ученика, в их число входит Казанов. Они отказываются сдавать остальных тех, кто был с ними, поэтому прошу вас, ребят, если вы что-либо знаете, подойдите к кабинету директора после этого урока на переменке. —И правильно сделали, что не сдали, они же не Смирнова, что бы всё про всех рассказывать. Тем более это крысятничество — сдавать своих корешей, — мерзко протянул Семён с последней парты. По классу прошлись тихие смешки. —Бабурин! Сейчас ты будешь первый в «подозреваемых»! — выкрикнула Катя Я взглянул на Лилию Павловну: ее лицо преобрело белый оттенок, глаза расширились от шока. Она явно была поражена от того, что минутой ранее сказал милиционер. ××× Весь оставшийся день я был словно на иголках. Бродя по коридорам я размышлял о своей дальнейшей судьбе. Даже если мальчики, которых поймали с поличным и не сдадут меня, то, вполне возможно, что меня заметила техничка, любой другой ученик… Сердце бешено стучало, дыхание сбилось и совсем не хотело восстанавливать нормальный ритм. Прошли все уроки. Но меня так никто и не позвал, может, всё ещё обойдется.? Ведь я убежал почти один из первых, меня бы точно не заметили. ××× И вот, я со своими одноклассниками стоим в раздевалке. Толкучка страшная. Я находился в сторонке, ожидая, когда в помещении немного уменьшится народу. —Че планируешь на каникулах делать? —Рома уже стоял одетый и протягивал мне мою куртку. Я не сразу понял, что обращаются именно ко мне. Пятифан покрутил рукой около моего лица, тем самым привлекая мое внимание к себе. —Ась? Чё? На каникулах, на? Ну… Не знаю даже… Как карты лягут, — у меня и вправду не было каких-то планов на ближайшие две недели бездельничевства от школы. —Короче! Тоха зовёт нас к нему в гости, на ночёвку, пойдешь? —Да. ××× —Слышь, пидор, если я тебя не сдал, это ещё совсем не значит, что на этом всё закончится. Считай, что я тебя пожалел, так сказать, —меня зажали в темном углу. На дворе ночь, никто не услышит моего крика. Артем со своими дружками похоже решил, что мне надо «отплатить» за свою свободу. Пока я шел к Антохе на ночёвку, они меня подкараулили и, прижав к стене, начали бить. Шестеро на одного—я труп. Двое товарищей Казанова держали меня крепко за запястья, лишая возможности не то что убежать — лишили меня возможности двигаться вообще. Артем же навис надо мной—он был почти на две головы выше меня—и со всей дури ударил меня коленом куда-то в живот. Я поморщился от боли, хотел согнуться, но это не дали мне те самые два бугая, удерживающие меня. Второй удар. Ещё сильнее, чем прошлый. Я застонал от дикой боли. С силой, на которую я только способен, сжал челюсти, лишь бы только не заорать. Артем мерзко загоготал. Неужели ему приятно смотреть, как человек страдает? Казанов замахнулся кулаком. Удар по челюсти. Я схаркнул кровь куда-то под ноги. В глазах помутнело, пелена слез злости и несправедливости застилали мне обзор. Они уже готовы были вытечь из моих черных очей, однако я старался сдерживаться до последнего. —Что, девчонка, плачешь уже, да? Ну на тебе ещё, хочу увидеть твою истерику—одноклассник как-то пошло улыбнулся, гогот прошёлся по всей компании этих сволочей. Он снова замахнулся кулаком. Ещё удар. Прилетело в висок. В ушах зазвинело, голова раскалывалась. В глазах потемнело. Дальше ничего не помню. Воспоминания обрываются. ××× Очнулся я своей комнате. Неужели сон? Кошмар? Очень на это надеюсь. Дверь открылась. В комнату зашла… Катя? И что она здесь делает? —Ты как? Помнишь, что произошло? —ее обеспокоенный голос меня удивил. Я отрицательно помотал головой, о чем пожалел почти сразу. Это был не сон… —Рассказать? —не дождавшись моего ответа, она начала.—Рома нашел тебя без сознания недалеко от Тошиного дома, принес тебя домой. Позвонил мне, сказал, что нужна моя помощь. И вот я тут. Ты, кстати, почти 15 часов спал, выспался? —я слабо улыбнулся в знак согласия. Какие-либо другие движения отдавались дикой болью.—Ну, это радует, —Катя искренне улыбнулась. —Ну, чё, Бяшка, как чувствуешь себя? —в дверном проёме показалась Ромкина макушка. Он снова спас меня от неловкого молчания со Смирновой. Спасибо. —А ты как думаешь, Пятифан? Ты видел его? Он тут полуживой, еле говорит. Отвали от него, —вмешалась Катька. —Слышь, Смирнова, чё прикопалась ко мне? —как бы глупо это не звучало — я всегда умилялся с их перепалок. Они не были врагами, но и друзьями их не назовешь. Они знакомые, очень хорошие знакомые. Их вечные шуточные перепалки заставляли меня улыбаться. ××× Через полторы недели Новый Год, а я лежу в кровати, лишенный способности как-либо двигаться. В ближайшую неделю за мной ухаживала в основном мама, каждый день ко мне приходил Рома с Антоном и Катей. Я был поражен, насколько Катька изменилась. Она больше не задирала ни меня, ни Рому (по крайней мере в моем присутствии) но было видно, что они поладили. Похоже моя «болезнь» смогла сплочить людей, которые полные противоположности. Это радовало. ××× Завтра уже праздник. К всеобщему удивлению, оправлялся я быстро: уже ходил гулять, в магазин… Да, синяки остались, но они меня особо не беспокоили. За это время наша команда «Вольтрона» пополнилась ещё на одну персону: Катьку. Да. Теперь гулять ходили мы уже вчетвером. ××× 8:30 утра. 31 декабря. Предверие Нового Года. Проснулся я в очень хорошем настроении. Повалявшись в кровати до часов девяти утра я все же встал. Глянул в окно: белые деревья, белая земля, белые домики… Всё белым-бело. Эта белизна жутко режет глаза, которые ещё не привыкли к столь яркой погоде. На улице идёт мелкий снежок, ветра нет. Судя по всему, сугробы выше колена, придется потом идти с лопатой и убирать снег. Ладно. Я пригляделся: на оконной раме вновь сидел уже знакомый мне снегирь. —О, привет! Давно не виделись, я тебе тут кое-что приберег, на!.. Да, я ждал его, поэтому специально уже держал на письменном столе кусок хлеба. Подойдя к столу и взяв с него ржаное изделие я подошёл к оконной раме. Отворил окно, отломил кусочек хлебушка и кинул его птичке. Пташка схватила крошку и улетела. Я пошел на кухню, на лице оставалась улыбка. —Че лыбу такою довольную давишь? — сказано это было в шуточной форме. Мама не пила всё это время, которое я провел дома, оправляясь от произошедшего ночью за углом. Чему я был безмерно рад. Она была трезвая, абсолютно трезвая! То, о чем я так давно мечтал! —Игореш, иди снег во дворе убери, хорошо? Там он по колено, даже из дома не выйти. —Да, хорошо. —Спасибо. Я нацепил куртку, взял из кладовки лопату и ушел убирать снег. —Ромыч! Здоров, на! —и сегодня Ромка не забыл прийти ко мне, вот только сегодня он было один.—А чё ты один? Где Катька с Тохой? —Здоров. Да ты же знаешь их предков, а сейчас предверие праздника, —он с улыбкой закатил глаза.—Готовят там… Салатики разные, эм… Блюда там… Ну, короче, ты понял! —Ага. —Я смотрю, снег убираешь? Я щас в кладовке тоже лопату возьму и помогу тебе. —Шуруй, на. Пятифан скрылся в доме, но буквально через минуту вернулся уже с лопатой —Ну чё, где праздновать будешь? Дома? Может я с тобой отпраздную, на? —я всегда справлял все праздники именно у Пятифана, потому что мама всегда напивалась и выгоняла меня из дома. —Слушай, братан… Ты звиняй… Но в этом году так не получится…—он искренне извинялся, что случалось редко. Ну мало-ли какие проблемы у человека, не хочу навязываться. Ладно, в этом году отпраздную дома. ××× 8 вечера. Я сгонял в магаз, а сейчас стою около плиты, готовя несколько простых блюд: пару салатиков, селёдка под шубой и пюре. Одно из моих любимых блюд, между прочим! Мама ушла к своему очередному хахалю. Звать Николаем, вроде… Не помню. Такой же запойный, как и моя мать. Они идеально друг друга нашли, бухают теперь вместе. Николай никогда не любил меня, а я его. Они вместе уже около полугода, но общий язык я с Колей так и не нашел. Когда мы с ним впервые серьезно скандалили, он попытался меня ударить, однако не тут то было. Хоть он и ростом почти с Ромку, то есть выше меня на целую голову, он был пьяный. Поэтому постоять за себя я смог. Тем более, я с детства участвую в уличных драках. Умею и знаю много хороших приемов. Дверь скрипнула, отворилась. Мама вернулась. Но не одна, с ней был и ее любимый вышеупомянутый Николай. Оба страшно пьяные. Опять! Как же это надоело! Я закатил глаза и медленно, что бы меня не заметили двое пьяниц, находившихся в этом доме, не заметили меня. Я взял максимальное количество тарелок, которые поместились у меня в руках и на цыпочках, но быстрым шагом отправился в комнату. Однако сидеть в дома я не собирался. На часах уже половина одиннадцатого. Я неспешно съел все, что приготовил и так же тихо вышел из своей небольшой комнаты. Я старался как можно медленнее открывать дверь, потому что петли на ней сильно скрипели, а смазать некому, у меня же времени совсем не было. Как-нибудь потом, попозже. Эти двое сидели в зале, пожирая еду, которую я приготовил. Они использовали ее как закуску для водки, пива и остального алкоголя, который принесли с собой. Раньше я обижался. Однако сил злиться больше не было. Я просто устал от всего этого. Надел куртку, ботинки и выбежал на крыльцо. Курить хочется. Достал сигарету и зажал ее меж оставшихся зубов. Потом вновь полез в карман, но уже за зажигалкой. —Сука, —я вспомнил, что зажигалка закончилась уже давно, но руки никак не доходили купить новую. По итогу пришлось вернуться снова в дом, что бы взять спички. Дубль два. Я вновь стою на крыльце, но уже со спичками. Зажёг одну, но не успел даже рукой закрыть огонек, как его затушил ветер. —Да что за…—мне это уже конкретно надоело. Достал ещё одну спичку, вторая попытка увенчалась успехом. Стоять около своего жилища, из которого доносились дикие вопли мамы и Николая совсем не хотелось. Поэтому я неспеша двинулся в сторону деревни.