А мы больше не встретимся?

       Жара уже в самом разгаре, хотя лето ещё только началось. 3 июня. 10 класс закончен благополучно, я умудрился окончить год всего с двумя тройками. Ромка после восьмого класса тоже решил взяться за ум, но у него тоже не обошлось без трёх троек.        Катька с Тошей как обычно, отличники. Хотя нет, у Тохи была четверка. Потом он ещё два часа ныл, что его дома будут потом ругать. 10 класс, какое ругать?        Лето обещало пройти благополучно.        Экзаменов в десятом классе нет, а до армии мне ещё целых два года.       Дискотеки, танцы, гулянки до поздней ночи, пьянки с друзьями.       Именно так я хотел провести, возможно, последние три теплых месяца вместе со своими товарищами и по совместительству одноклассниками.        Уже спустя неделю начала каникул, я припёрся домой бухой в хлам и заснул в коридоре, даже не удосужившись снять обувь. 7 июня. Примерно 6 утра.       Я по привычке проснулся от лучей, бьющих в глаза. Будильник в ближайшие три месяца не будет меня доставать своим мерзким звуком.        Лёжа в кровати, я резко вспомнил о той самой поляне, которую мы нашли вместе с Ромкой. А что если туда сводить Катю? Думаю, ей понравится.        У Смирновой после ее дня рождения появилось очень интересное хобби: она фотографирует природу, а особенно любит щёлкать закаты. Как по мне, это место идеально подойдёт для таких фотографий.        Может, хоть так я смогу с ней помириться? Да, мы не общались уже почти месяц. Честно признаться, я очень тосковал без ее шуток, занудных фраз и запаха клубники—ее духо́в. Да, я свожу ее. Я должен с ней помириться. Я должен добиться ее прощения.        Часов в 7 вечера я принял решение выдвигаться.        Хоть на улице и около 25 градусов, я все равно надел помимо футболки кофту—мне всегда холодно. Всегда. Я жуткий мерзляк.        Выйдя из дома я направился к Катьке.        Медленно, еле переставляя ноги я шел по песчаной дороге с бесконечным количеством ям.        И вот, заветный дом был уже совсем близко. Я оживился и пошел более уверенно. Подойдя к ее дому я обомлел. Там стояла Катя с каким-то парнем. Они обнимались. Очень крепко.       На душе скреблись кошки. Было очень странное ощущение. Я ревновал? Я ревновал Катю? Что...? Такого не может быть.Я не могу ревноватьподругу. Мне должно быть плевать, разве нет? Нет, мне однозначно не плевать. В тот момент я просто хотел убить того парня, который обнимает моюКатю.        «А мою ли?» рой мыслей в голове наконец смогли объединиться и я разобрал одну. Нет, Смирнова не вещь. Она не моя.        Просто хотелось умереть. Единственная подруга предала меня.В тот момент я думал именно так.

***

      Я бежал. Долго бежал в неизвестном направлении.       Я очутился в лесу. Сел на землю и просто разрыдался.        Я не мог понять, что со мной происходит. Сижу в лесу и рыдаю в голос из-за подруги.А подруги ли? Она явно не подруга. Она не просто подруга. Она что-то большее, намного большее. Только что именно, я пока не осознавал.        Странно то, что этого пацана в нашем небольшом поселке я ни разу не видел. Но это меня сейчас не волновало.        Хотелось просто взять и набить ему морду, чтобы он больше и близко не подходил к Катьке, не то что обнимал ее. Обнимать не позволяли ее себе даже я или Рома с Тохой. Значит, этот парень ей явно что-то большее, чем просто друг.        От этой мысли мне стало ещё хуже.       От безысходности я уже рвал на голове волосы.        Вскочив, я начал со всей дури бить кулаками первую попавшуюся сосну. Из-за шершавой поверхности дерева через несколько минут мои руки были похожи на какое-то месиво из кожи и крови. Да плевать. Хотелось просто выбить всю дурь, которую я напридумывал.        Когда силы полностью иссякли, я оперся спиной о ту же бедную избитую мною сосну и скатился на землю, утыкаясь лицом в колени.        Истерика прошла, остались только редкие всхлипы и нечастое шмыганье носом.        Увидел бы меня Ромка — засмеял. Назвал слабаком, девчонкой... Хотя я и сам так считал. Я никогда не был силен морально. Что угодно могло выбить меня из колеи.        Но это просто убивало меня.        Я не знал, сколько я так просидел, но подняв свинцовую голову и осмотревшись, понял. Уже смеркалось, значит, сейчас около восьми или девяти вечера. Нужно идти домой.        Полностью разбитый я кое-как поднялся с холодной мокрой земли и пошел домой. Ну как пошел... Я плелся, спотыкаясь на каждом шаге, то ли об ветки, то ли об свои же ноги.        Радовало то, что мать сейчас в гостях у Николая и не станет допрашивать меня о моем нынешнем состоянии. Главное, никого не встретить по пути, иначе вопросов не избежать.        В этот раз мне повезло, дошел я в полном одиночестве, мне не повстречалось ни единой души.        Зайдя я здание, которое я должен называть «домом», я пошел в ванную, взглянул в зеркало и встрепенулся. Красные заплаканные глаза, мокрые ещё не высохшие дорожки на щеках, и кровь на лице. Кровь от разбитых костяшек. Я, сам того не понимая, вытирал слезы, размазывая кровь. Я взглянул на руки. Они мало чем были похожи на ладони. Месиво из кожи, крови, мяса, коры сосны и, наверное, костей. Ком в горле вновь стал от этой картины.        Никогда не думал, что меня будет выворачивать от вида своих же рук. Я не глядя покрутил маховик крана и подставил кисти рук под воду. Щипет.        Потом пошел обрабатывать.        Налил шипучей перекиси, накрыл кусочком ваты.       Сил не было, ни моральных, ни физических, поэтому я пошел спать.

***

—Бяшка! Пошли гулять!!! Я вчера такую охуенную заброшку нашел с Тохой! Решили без тебя не идти, погнали! Я обещаю, ты охуеешь, когда увидишь ее!—рано утром я услышал этот небольшой монолог от Ромы, который орал мне в окно.—Бяша-а-а! Ты чё, спишь еще-е-е?        Я выглянул в окно, как бы показывая, что уже проснулся. —Не, Ром... Я не пойду, на.—настроения идти куда-нибудь отсутствовало совсем. —Че так? Почему? Погнали, нефиг дома тухнуть! —Рома, я не пой-ду! Не хочу.—уже по слогам проговорил я предыдущую фразу, может, хоть так Пятифан поймет? —Я щас к тебе приду. —Не надо... —Дверь открой мне.        Спорить с Ромкой было бессмысленно. Он всегда добивается того, чего хочет. Плевать, каким путем. Он всегда был очень упёртым парнем.        Пятифан как всегда нагло зашёл ко мне, будто к себе домой. —Ты чё, не спал всю ночь?—меня обескуражил такой прямой вопрос в лоб. —Спал, на...—в коридоре, прямо у входной двери висело зеркало. Да, странное место для зеркала, но мест больше моя мама не нашла.        Посмотрев на свое отражение, я понял, почему Рома так меня допрашивал. И не верил мне: огромные синяки под глазами, ссутулившееся тело и потрясывающиеся руки говорили о том, будто я не спал неделю. И правда, спал я сегодня ночью очень неспокойно. Почему? Почему меня должно так сильно волновать то, что Катя с кем-то обжимается?

***

      Правды Рома от меня так и не добился.