The Turnaround

      Эцио сильнее прижимает к себе Дезмонда, чувствуя, как тело того обмякает в его руках. Внутри поднимается паника — он совершенно не понимает, что происходит. В памяти всплывает отчаянный взгляд Дезмонда в момент признания, и тревога только растёт.       Опустив глаза, он замечает странное мерцание отметин на лице Дезмонда. Раньше он уже видел, как они светятся, но сейчас это непрерывное, слепящее сияние вызывает у него дурные предчувствия. Взгляд переходит на открытую металлическую руку, и он отмечает, что и она тоже светится ярче — настолько, что больно смотреть.       Мужчина по-прежнему не приходит в сознание, поэтому Эцио, тихо извинившись, снимает с плеч плащ, расстилает его на полу и осторожно укладывает на него Дезмонда.       Он откидывается назад, опираясь на носки ног, и не знает, что делать дальше, кроме как ждать. Просто смотреть и ждать. Бросает сердитый взгляд на Дезмонда и не сдерживает ругательства. Прежняя молчаливость мужчины наводит Эцио на мысль, что Дезмонд может быть сам виноват в своём нынешнем состоянии. Или, возможно, его обманул тот другой бог — Юпитер.       Он косится на распахнутые двери Библиотеки, а затем снова опускает взгляд на неподвижную фигуру. Остаётся лишь надеяться, что следующая группа Тамплиеров не появится здесь слишком скоро. У них ещё должно остаться немного времени.       Эцио нервно кружит по комнате, разок ударяет ногой о стену и рассеянно смотрит в пустоту (и на Дезмонда заодно). И в этот момент замечает, как мужчина слабо вздрагивает. Свечение отметин мерцает, а затем вспыхивает с такой силой, что почти ослепляет его. Сквозь приглушённый электрический гул прорывается невнятное бормотание, и ноги сами несут его к Дезмонду.       Он наклоняется, заслоняя глаза ладонью, и вслушивается в тихий голос. Тот звучит испуганно — даже больше. Эцио едва разбирает сдавленное «нет, нет, нет», срывающееся с его губ, и дрожащее «пожалуйста». Он о чём-то умоляет, но о чём именно, Эцио не понимает.       Ассасин хмурится, когда судорожный вздох прерывает напряжённую тишину зала. Вслед за этим свет отметин на теле Дезмонда вспыхивает в последний раз и гаснет.       Дезмонд резко вскакивает, его тело напрягается, а в широко раскрытых золотых глазах читается страх.       Он на мгновение замирает в полном оцепенении, словно не понимая, что делать со своим телом, а затем лихорадочно оглядывается, пытаясь определить, где находится. Наконец его взгляд, полный ужаса, останавливается на Эцио:       — Я… Юнона. Я пытался её остановить.       Брови Эцио взлетают вверх.       — Ты… Но как? — его голос звучит тихо и напряжённо.       Эцио не может решить, злиться ли ему сейчас. Злиться на то, что Дезмонд, как оказалось, бросил собственное тело в беспомощном состоянии, чтобы в одиночку противостоять этой псевдо-богине.       Дезмонд опускает голову, поднося руку к лицу и потирая переносицу.       — Юпитер сказал, что у меня может получиться. Что я смогу попасть в Храм прямо отсюда, — произносит он с тяжёлым вздохом. — Я просто не ожидал, что для этого придётся оставить своё тело. Оно мне, знаешь ли, ещё нужно.       Дезмонд снова поднимает глаза на Эцио.       — Ничего не вышло. Похоже, эта… сила слишком тесно связана с моим телом — по крайней мере, большей частью. Если я хочу хоть как-то победить, мне нужно быть там лично.       Эцио чувствует: Дезмонд что-то не договаривает. Он выглядит потрясённым, даже испуганным, но теперь на его лице застыла неестественная усмешка, будто ничего и не случилось. Эцио хмурится и скрещивает руки на груди.       — Ты даже не подумал обсудить это со мной заранее?       Дезмонд морщится.       — Ну… я думал об этом. Просто решил, что ты скажешь, что… это полная глупость.       Эцио опускает голову и резко качает ею:       — И был бы прав! — отрезает он, но сразу же сожалеет о своих словах. Его взгляд натыкается на расстроенное лицо Дезмонда, и Эцио вскакивает, начиная метаться по комнате: — Я… я понимаю, зачем ты это сделал, Дезмонд, но ты ведь мог погибнуть, — голос срывается, когда он смотрит на него.       Дезмонд с трудом приподнимается, медленно встаёт, тяжело выдыхая и глядя в пол.        — Всё равно я должен был умереть. Какая теперь разница? — бормочет он с такой горечью, какую Эцио раньше от него не слышал.       Эцио долго и неуверенно смотрит на него.       — Перестань вести себя так, будто ты здесь только для того, чтобы умереть.       Дезмонд резко поднимает горящие глаза. Эцио сразу понимает, что затронул что-то, во что лезть не стоило.       — О, да, прости! Наверное, мне просто тяжело принять, что меня буквально вырастили, чтобы я умер! — его голос звучит громче, чем когда-либо прежде. В нём слышатся боль, злость и растерянность.       Молодой ассасин отступает на шаг и запрокидывает голову.       — Знаешь… Я ведь был сыном Наставника своего времени. И с самого начала меня учили безоговорочно подчиняться приказам, — Дезмонд усмехается — зло и горько. — Чёрт, мне кажется, у меня даже не было собственного «я», пока мне не исполнилось шестнадцать, — в его глазах мелькает грусть, и он тянется пальцами к шраму на губах. — Это было тогда. Мой отец. Это он оставил мне его, понимаешь? — шепчет он, и Эцио внутренне содрогается. — Вот я и сбежал. А что ещё оставалось? — он снова замолкает и резко, нервно смеётся. — Только для того, чтобы спустя несколько лет меня поймали грёбаные Тамплиеры.       Он снова смотрит на Эцио. В его взгляде — холод и сталь.       — Хочешь знать, зачем я им был нужен? Чтобы ставить на мне эксперименты! Использовать то чёртово устройство, о котором я тебе рассказывал. Рыться в памяти моих предков, — Дезмонд выплёвывает слова, и Эцио замирает, переваривая услышанное. — Конечно, если говорить об Альтаире или о тебе — можно было взять любого человека из вашей эпохи, и он, возможно, был бы ближе к вам по крови, чем я. Но всё же, связь была. Пусть тонкая — но была. Так что я подходил. Я был инструментом: использовал — и выбросил, — он потирает затылок, и его злость постепенно угасает. Вместо неё приходит отчаяние. — Знаешь… после того, как они получили бы всё, что хотели из памяти Альтаира, они просто собирались меня убить. — Дезмонд судорожно вдыхает, его глаза блестят, когда он снова смотрит на Эцио — и в груди у того сжимается от боли.       А потом Дезмонд продолжает — злой, опустошённый, потерянный. Эцио не перебивает — чувствует, что это важно, чтобы наконец понять его. И Дезмонд рассказывает. Об ассасинах, что спасли его. О том, как потом его снова просто запихнули в то самое устройство — и Эцио ощущает, как в нём поднимается волна отчаяния.       — Тогда я был просто рад, что выбрался. А ты… — голос Дезмонда становится тише. — Ты мне нравился. Я… — он вздыхает. — Я не испытывал чувств к Альтаиру, но, думаю… к тебе — что-то было, — шепчет он, и Эцио использует паузу, чтобы сделать шаг вперёд, хмурясь от беспокойства. Дезмонд отступает, и Эцио замирает.       Дезмонд медленно выдыхает, рассеянно глядя в сторону:       — Я уже рассказывал тебе про машину — Око. О том, как она должна была меня убить. О том, как Ису всё устроили так, чтобы я оказался в нужное время в нужном месте, — Эцио едва заметно кивает, пока Дезмонд смотрит куда-то мимо него, с остекленевшим взглядом. — Но, думаю, они постарались не только с этим. Они сделали так, чтобы всё моё воспитание, всё, что со мной происходило, в итоге привело к одному — к тому, чтобы я сам выбрал смерть. И, чёрт возьми, у них это прекрасно получилось, — он опускает голову, уставившись в пол. Продолжает, едва слышно шепча: — Меня создали только для того, чтобы я умер. Чтобы быть инструментом, который выбросят, когда он станет бесполезен, — Эцио вслушивается, стараясь не пропустить ни слова. — Так что… извини, наверное. Извини, что, похоже, это единственное, что у меня получается.       Эцио думает, что на этом всё — гнев Дезмонда иссяк, оставив после себя только опустошение. Он осторожно подходит ближе и медленно обнимает его. Тот сначала вздрагивает, но потом постепенно расслабляется в этих объятиях. Эцио прижимается щекой к его волосам и тихо говорит:       — Думаю, ты себя недооцениваешь. Это не единственное, на что ты способен.       Дезмонд тихо фыркает — неискренне, глухо, но Эцио не останавливается:       — Да, самопожертвование — возможно, твоя первая реакция, но ты не был рождён, чтобы умереть. Я никогда в это не поверю. Просто не смогу.       Он чувствует, как Дезмонд содрогается у него в руках, и, слегка улыбнувшись, добавляет:       — Но не думай, будто я не злюсь на тебя за то, что ты ушёл, — кажется, Дезмонд понимает, что Эцио имеет в виду, потому что, хоть и тихо, но искренне смеётся.       — Да, извини. Больше такого не будет. Теперь от меня не избавишься, — шепчет он.       — Меня это устраивает, — отвечает Эцио, крепче прижимая его к себе.       Они вдыхают прохладный, застоявшийся воздух, словно насыщаясь присутствием друг друга. В груди растекается тёплое, убаюкивающее чувство — почти что надежда.       А потом в зал врываются крики. Новая смена. Ещё Тамплиеры — они понимают это одновременно. Эцио ругается сквозь зубы. Он и Дезмонд поворачиваются к двери Библиотеки и быстро скрываются в тени книжных стеллажей, подальше от открытого пространства. Пока они двигаются, Дезмонд поднимает с пола потускневшее Яблоко. Эцио бросает на него вопросительный взгляд, но в ответ получает только лёгкое пожатие плечами и ухмылку. Дезмонд уходит вправо, Эцио — влево.       Внутрь осторожно входят несколько человек, их тени растекаются по полу в свете, льющемся из открытых дверей. За ними следуют другие. Пришедшие перешёптываются, эхо разносит их голоса по огромному залу. Эцио улавливает обрывки фраз: что-то о поиске ассасинов, предложение разделиться. Он усмехается — ему нравится, когда враги разделяются.       Двое стражников направляются в разные стороны, и Эцио быстро расправляется со своей парой. Бросив взгляд на Дезмонда, он видит, что тот тоже уже закончил. Эцио кивает.       Они продвигаются вперёд, пока в зал не входят ещё несколько человек. Один из них, третий по счёту, одет богаче остальных и в более тяжёлые доспехи — как и крупный стражник из предыдущей группы. Эцио замечает, что его лицо не скрыто, а голова выбрита. Мужчина хмурится, осматривая зал:       — Где все книги? — рявкает он, но тут же добавляет: — Неважно. Здесь должно быть что-то ценное. Ассасины наверняка уже забрали это. Найти их!       Пока его голос гремит под сводами, Эцио и Дезмонд бесшумно устраняют двух других стражников, вошедших вместе с ним. Они приближаются к входу с разных сторон, подбираясь к командиру. Эцио замечает, как Дезмонд сжимает в руке Яблоко, и непонимающе хмурится.       В момент, когда их цель собирается что-то сказать, Дезмонд швыряет Яблоко прямо ему в голову. Раздаётся громкий, удовлетворяюще-звонкий удар, и мужчина валится на пол.       Эцио подходит медленно, позволяя Дезмонду первому осмотреть тело. Тот пинает его, затем приседает и внимательно осматривает.       — Окей, э-э… Я не планировал бросать так сильно, — бормочет он.       Эцио лишь пожимает плечами, когда Дезмонд поднимает на него озадаченный взгляд.       Тот вздыхает:       — Покойся с миром, Леандрос, — и для верности вонзает в тело клинок.       Эцио приподнимает брови.       — Ты его знал?       — Ага. Из-за него уже были проблемы, когда ты был здесь раньше… — Дезмонд хмурится. — Или позже? Господи, путешествия во времени — это ужасно, — он снова пинает тело. — Не думал, что увижу его в этот раз.       Эцио кивает, делая вид, что всё понял.       Они собирают всё, что оставили: фонари, плащ Эцио. Дезмонд перекидывает через плечо сумку и окидывает взглядом Библиотеку.       — Ну вот и всё, да?       — Пока что, — соглашается Эцио.       — Угу.       Они закрывают за собой двери, предварительно вытащив тела стражников наружу, и оставляют Альтаира покоиться с миром.