***
Их отделу поручают отследить IP устройства, с которого сливают информацию. И судьба и в этот раз их с Арсением сводит, потому что Антон первый вычисляет компьютер, откуда отправлялись данные, и по не ироничной случайности это оказывается рабочий ПК Арсения. Шастун чуть ли не смеётся, но с самим Поповым разговаривать не спешит. Он уверен, что этот человек ни при чём, но сокрытие информации прибавит проблем и ему самому, к тому же, Антон хочет добиться того, чтобы его ненавидели. Вначале Шастун говорит про компьютер кому-то из своего отдела, а дальше новость разносится сама и буквально через час доходит и до самого Арсения. Как только Антон отлучается на перерыв, его ловят в коридоре. — Шастун, совсем охуел? — Попов зол и разговаривает на повышенных тонах, Антону это, естественно, совсем не нравится. — Со мной обсудить всё мозгов не хватило? Парень понимает, что теперь все в Арсении будут видеть крысу, но он (не) специально. — С преступниками так не говорят, — язвит Шастун. Он нарочно это делает, чтобы вывести Попова из себя окончательно. И это плохо, он знает, но зато дальше будет проще. — От тебя я такой подставы не ожидал, — выплёвывает Арсений, — Это очень подло, Антон. Не хочу больше тебя видеть. Парень лишь пожимает плечами, стараясь показать полное безразличие. Попов отворачивается и уходит. Да, у того определённо будут проблемы, но, Антон уверен, что тот сможет доказать свою невиновность. А вообще, он не виноват, что кто-то решил подставить Арсения, ну, или просто воспользовался его компьютером без каких-либо плохих намерений по отношению к нему. Зато Антон теперь знает, что они в ближайшее время с Поповым не увидятся. На второй день парень осознаёт свою ошибку. Он хочет встретиться с Арсением, но тот его избегает. Антону неожиданно этот человек становится нужен как воздух, и ему сложно. Он даже выхода не знает, только один. ЦПРД. Там Арсений из других миров, и тот Арсений относится к нему по-другому. Почему бы немного не потешить себя иллюзией, что он этому человеку нужен? Это очень глупо с его стороны — привязываться ещё больше, но какого-то другого выхода он сейчас не видит. Ему нужен Арсений — влюблённый в него Арсений. Антон спешит в центр поиска родственных душ. Павел его встречает уже привычной улыбкой. — Мне нужно увидеть второй мир. — просит Шастун. Мужчина кивает и говорит ему проходить в комнату. Антон включает телефон. В принципе, можно записать всё и на видео, но он открывает просто диктофон. Этого уже будет достаточно. Шастун слышит, как Арсений волнуется за него, как старается успокоить и убедить, что жизнь прекрасна. Кажется, в этом мире ему скоро тоже такое понадобится. Антон из всей записи вычленяет две фразы, которые ему точно будут нужны. «Так вот, Антон, расскажи о себе, как сегодня день прошёл?» — фраза банальная, и в этой вселенной Арсений у него такое спрашивал, но больше, наверное, и не спросит. Всё же между ними всё изменилось, но Антону важно слышать, что тому всё ещё интересна его жизнь. Вторая фраза точно поможет ему бороться дальше: «Давай заключим пари. Ты даёшь себе ещё десять дней и можешь звонить мне каждый вечер, а я попытаюсь убедить тебя, что жизнь прекрасна». Антон хочет звонить Арсению, хочет говорить с ним и знать, что тому не похуй, но здесь, в его мире, всего этого нет. Он может закрыть глаза и нафантазировать себе счастливые отношения, но это всё будет ложью. Шастун не хочет строить иллюзии и воздушные замки, слишком больно будет возвращаться в реальность. Почему Арсений такой упёртый? Неужели ему вообще Антон ни капельки не нравится? Может, дело всё же не в судьбе? Антон убирает телефон и сидит ещё минут двадцать, просто наблюдая за застывшей на экране картинкой. Там он счастливый, потому что вместе с Арсением. Шастун знает, что он может быть самодостаточным. Кажется, он постепенно начинает понимать Попова и он обязательно сможет справиться без него, Антон уверен. Он не замечает, как к нему заходит Добровольский и присаживается рядом. Антон вздрагивает, когда его осторожно трогают за плечо. — Вы же знакомы со своей родственной душой? — уточняет он, — Вы уже пару раз приходили с ней? Антон кивает, хотя какая-то часть его хочет послать этого человека с его интересом куда подальше. Хотя это работа сотрудников ЦПРД — помогать в вопросах, связанных с родственными душами. — Мы коллеги, — почему-то рассказывает Шастун. Ему хочется выговориться, но он понимает, что если он расскажет о последних выходках Арсения Диме, то тот обязательно полезет в их отношения, поэтому с незнакомым человеком делиться легче — последствий не будет. — И вы не знаете как сойтись? — спрашивает Павел. Антон горько усмехается. Если бы. — Мы не знаем, как избежать отношений. Вся эта судьба, предначертание и бла-бла-бла — он не хочет так, он хочет сам выбирать, и я его ненавижу, он меня, наверное, уже тоже, — Шастун громко выдыхает. Когда он говорит об этом вслух, ситуация кажется ещё более страшной. Добровольский усмехается и старается замаскировать это под кашель. — Судьбы сложно избежать, даже если вы будете действовать противоположно, то всё равно рано или поздно ненависть превратится в любовь, которая уже есть, иначе вы бы сюда не ходили и не смотрели бы на него так, а он, если бы правда хотел избавиться от всех этих предначертаний судьбы, уже давным давно уехал бы на другой конец света, — Павел Алексеевич глядит на него слишком внимательно, и Антон отводит взгляд, он понимает, что чужие слова правда. — И прям все-все родственные во всех мирах вместе? — интересуется Антон. — Если не считать несчастных случаев, потерю родственной души, нескольких исключений из правил в виде отклонения и возможного наличия двух родственных душ, то да. В каждом мире они всегда находят друг друга, даже если и не знают про связь и кто им предназначен. — Паша на несколько минут замолкает, а потом рассказывает, — Я когда узнал, кто моя родственная душа, думал, что это какая-то ошибка. Она была известной гимнасткой, и отношения у неё были, за которыми наблюдали миллионы. А потом мы случайно встретились и ещё раз, и ещё, и оно как-то само получилось, а сейчас у нас двое детей и мы счастливы вместе. И твоя родственная душа рано или поздно поймёт, что по-настоящему хорошо ей будет только с одним человеком. — Но это нечестно, — мотает головой Антон, — У нас совершенно нет выбора. Он и сам такого не хочет. Ведь его чувства к Арсению только из-за этой долбанной судьбы. — Почему же? Выбор есть всегда, пожалуйста, находи человека, строй что-то с ним, но родственная душа — это что-то особенное. Это будто часть тебя, это единственный человек, с которым ты будешь чувствовать себя по-настоящему собой.Глава 4
7 января 2024 г. в 04:35
За такой ответ Антон Арсения ненавидит ещё больше. Это всё слишком нечестно по отношению к нему. Им приходится сидеть дальше в давящей тишине.
Антон откидывает голову, опираясь о стену, и впадает в какую-то дрёму, прогоняя от себя все сложные мысли. Но Попов тяжело дышит, и это каждый раз возвращает в реальность.
— Можешь… Что-то сделать, — просит Антон, надеясь, что его поймут. В каком-то другом мире он, наверное, протянул бы руку помощи, а может, даже и рот, но здесь они точно не дойдут до этого, — У меня есть салфетки, — он достаёт из кармана пачку носовых платков и швыряет в сторону, где, предположительно, сидит Попов.
— Нет, — Арсений ожидаемо отказывается, боится что будут последствия.
— Арс, мне похуй, но если ты выйдешь отсюда со стояком, то появятся вопросы, и ещё твоё сопение раздражает, — говорит Антон.
Попов глубоко вздыхает, а в следующую секунду, Антон слышит вжик молнии и хлюпающий звук. И он совсем сейчас не представляет, как Арсений обхватывает ладонью свой член и водит по нему.
Шастун старается не слушать тихие вздохи, срывающиеся на хрипы беззвучные стоны.
Антону как-то не по себе знать, что Арсений рядом с ним это делает, но это так, и он сам позволил. Шастун чувствует, как внизу живота приятно тянет, и понимает, что всё идёт не по плану.
Попов двигает рукой быстрее, дышит чаще, он близок к оргазму, а Антон хочет заткнуть себе уши и ещё и нос, потому что чужой горьковатый запах обволакивает маленькое помещение.
Шастун знает, что Арсений так пахнет, но он не может допустить того, чтобы он сам пропитался этим ароматом.
Попов стонет громче и изливается, Антон всё ещё даже не думает о том, как это выглядит. Арсений вытирает руки салфетками и складывает их в карман.
— Пиздец, — хрипло комментирует он, Антон с ним на все сто процентов согласен, это и правда был пиздец. — Спасибо.
Это звучит уже как насмешка, и Антон ничего не отвечает. Через минут десять лифт открывают, и Шастун быстро сбегает в туалет, стараясь остановить это неправильное возбуждение.
Они больше особо не говорят, и это хорошо. Обсуждать произошедшее слишком неловко.