Бравая Победа!

Голубоглазая девушка, с короткими ярко-розовыми волосами, бежала мимо могучих Фонтейнских новостроек. Она была одета в специальную одежду бледного оттенка красно-малинового, а вдоль позолоченной каёмки берета, в самом центре красуется златой Серп и Молот. Девушка, ставшая символом нового мира за свой благодетельный труд, стала лицом трудового, безбожного государства! В руках журналистка держала фотоаппарат, и спешно фотографировала восходящие в центре города здания, а в кожаной сумке, между кучи бумаг и тонкого дневника с твердой обложкой еле как умещался нововышедший тираж газеты «Золотой Стандарт». Девушка бегала от дома к дому, раскладывая газеты государственного издательства по почтовым ящикам, и попутно получала похвалы и комплименты от граждан. Что в многотиражке, что наяву Фонтейн знатно преобразился: Оперный театр «Эпиклез» был конверсирован в ведущий концерн по производству одежды; Дворец Мермония, где некогда работал Невиллет, теперь теснится местный гарнизон. Во всех местах, где не было завода, строили завод! Торжественные плакаты «Не теряй рабочей минуты, товарищ!» и «Строить Родина велела!» гордо висели во всех общественных местах — От площади в центре Кур-Де-Фонтейна до дорог Фонтана Люсин. Бравые рабочие возводили могущественные здания, добросовестно запевая Гимн нового государства! Вместо полуразрушенного института Фонтейна, теперь стоит Олимпийский Дворец. Жизнь кипела во всех уголках, правильные граждане трудились на благо будущего! Журналистка разбросала все газеты и поспешила к ближайшему порту. *** Меж двух гор, в глубоком рифте, над которым располагается дряхлый разрушенный мост, сидел беловолосый парень. Под проливным дождем он сидел рядом с неизвестным никому кроме него, пожалуй, мечом и серым, словно мрак глазом бога. Зеленый лист, на котором волшебно играл юноша, издавал гармоничные звуки. Под дождем мелодия наполнялась иным звучанием, более благосклонным. Беловолосый сидел на этом месте уже несколько суток. Он не смог привыкнуть к новому государству, а государство не стало терпеть его. В далеке у берега мирно шатается из стороны в сторону маленькая лодка. Парень бросил взгляд на небо: Солнце уже садилось, ему пора отправляться. Он аккуратно залез в лодку и погреб куда-то… Проплывая мимо островов, он будто в последний раз, наслаждался красотами его Родины: вместо разрушенных домов времен правления Электро архонта возвышались на крутых склонах громоздкие заводы, величиной в половину острова! Из длинных труб шел волнистой линией дым. Народ, который еще недавно страдал от гражданской войны, встал с колен под Великим красным знаменем. Эта часть Тейвата стала центром культуры нового мира. Гордые бравые песни, гордые бравые стихи и поэмы, гордые бравые марши — дело рук мастеров с далеких островов! В столице Инадзумы находится грешная статуя «богу», в которой заточены глаза бога. Глаза бога всего Тейвата… Люди шли сдавать их добровольно, каждый равнял себя с другими, каждый полагался на себя, а не на поддержку небесных врагов… *** Что происходит в Сумеру не знал никто, кроме, как казалось, Вождя… *** На одном из арочных деревянных мостиков, который проходил вдоль торгового квартала, стояла девушка, и облокотившись головой на руку, смотрела на пурпурный закат в порту города. Девушка, со странным красным головным убором на голове, всматривалась в уплывающие корабли с красными знаменами, которые мчались в нескончаемое оранжевое море… Все корабли со временем отплыли, и девушка отошла от перил моста. Она двинулась к навесному балкону, где сидела неизвестная бабушка. — Мне нужно идти. — промолвила девушка, и налила из чайника в фарфоровую кружку блаженственный ароматный напиток. — Хорошо, береги себя. — с улыбкой сказала бабушка и поникла, отвернувшись. Девушка показала документ солдатам у выхода из города и отправилась в сторону недавно снесенной стены между Мондштадтом и Ли Юе. Не торопясь, шла она мимо бескрайних полей, за которыми едва ли виднелись горы: Небыло больше синей васильковой тишины, по которой так любила гулять юристка, складируя красивые фотографии полей у себя в записной книжке. На месте, которого не касалась рука человека, возвели Великий Колхоз! Не было и тополей, и лугов глазурных лилий. Шум инородных машин, в народе «тракторов», был слышен за сотни фунтов от них. С дня до ночи пролетариат пахал на полях, не теряя ни одной производительной минуты! Ударный труд граждан заслужил уважения девушки. Она пересекла границу. *** Наряженный в шинели гордый полк Тейватских войск бравым маршем проходили по всему Мондштадту, и чеканили шаг к выходу из крепости. И не важно кто! Мондштадский рыцарь, Миллелит Ли Юе, Сумерский наемник, Жандарм из Фонтейна, повстанец из Инадзумы или Бравый воин Фатуи — Все они Славная Армия Тейвата, накрытая Красной Тряпкой с Серпом и молотом… На улицах города витала мертвая пустота. Все граждане сидели дома, и не выходили на улицу, изредка выглянув из окна, когда закончится шествие. Девушка, накинувшая на себя черное полотно, которое закрывало ее лицо, сидела в одном из баров, среди хмельных солдат и курящих в сторонке жителей города. Девушка кинула на стол пару золотых монеток, вышла на улицу, в сторону утопающего за горизонтом солнца. Главное достояние Мондштадта — Таинственный собор Барбатоса, украшенный древним витражом и сладким мрамором, с победой Красной Революции горит жарким пламенем, плавя пестрые стеклышки, и сжигая до тла деревянные скамейки и флаги прошлого «свободного» государства. Кто-то из прохожих обходил голые каменные останки мимо, кто-то подкидывал бревна и окурки, добавляя жару, и лишь одна девушка в нежных белых одеяниях молча стояла над ужасающей картиной: в глазах ее, помимо страха отражался и неутолимый пыл огня, который шел от Собора. Она кое как сдерживала слезы… Неизвестная, поправив накидку, подбежала к пятиметровой стене, в дальней части которой была небольшая дыра, через которую девушка покинула Крепость. *** Над мертвыми деревьями стояла глухая ночь. Из кустов, из-за крутого холма, из-под руин — Герои из разных уголков мира встретились на берегу. Все они окружили одиноко сидящего в воде Странника. — Вы готовы? —спросил Странник у Отряда? — Угу. — Поплыли. В сторонке, на берегу, стоял плот. Команда погрузилась на него. Ветхий плот устремился вскользь по мутной воде. Странник аккуратно и медленно весловал в туманную ночную даль, в которой было видно поодаль красную полуночную луну, и короткий берег. Товарищи сидели тихо, иногда переглядываясь, ловили чужие взгляды друг на друге. Плот мигом развалился, коснувшись берега. Люди вышли на небольшом острове, обетованной земле. Позади замшелых руин и чудом уцелевших колонн, ближе к противоположному берегу был разбит лагерь. Странник пошел туда, друзья смиренно двинулись за ним. Около крохотной палатки и сырых углей от костра лежала засыпанная песком лопата, а неподалеку торчали три камня, три надгробных камня. Те, у кого были фуражки, сняли их. Неизвестная девушка откинула капюшон и показала свои золотые волосы и возложила около одного из камней пламенную медаль «Ордо Фавониус». «Бобик» ушел в сторонку. Одни только слова «Ваш подвиг не забыт» были выцарапаны будто руками на камнях. Ночь тускнела…