ASHBLOOD

На третий день пребывания на поляне все проспали дольше обычного. Я вообще не помнила, как уснула. Словно ночью на секунду другую прикрыла веки и, открыв их, тут же наступило утро. Возможно, вчера я чересчур утомилась. А остальные четверо? Что-то я не видела, чтобы кто-то из них делал что-либо тяжелое, ну или то, что могло так сильно изнурить. Те же раздвигающиеся ворота стен не пробудили никого из ребят. Хотя эти махины открывались с оглушающим грохотом и поочередно. Солнце успело подняться над головами подростков и сызнова начать нещадно палить по макушкам своими горячими лучами. Жарче, чем вчера. Я ощущала себя на раскаленной сковороде, будто меня заживо пытаются поджарить до хрустящей корочки. Но раскаленной была отнюдь не только воображаемая полость сковороды, а и ткань спальника наяву. Шикнув, прикоснувшись к ней, я сползла на прохладную траву. Затем вовсе встала и перебралась в тенек, под навес. Я совсем забыла о наличии обуви и щеголяла по кухне кругами, пытаясь охладить ноги. Некогда, как показалось изначально, свежие травинки были почти такими же горячими, как и все остальное, находящееся на солнцепеке. Когда ступни более-менее остудились, я поспешила быстро вернуться к спальнику и натянуть ботинки на ноги. После чего облегченно выдохнуть, поскольку ноги перестало жечь. И вновь перебраться в тень под навес, чтобы справиться с тяжелой шнуровкой. Глаза слипались между собой из-за пересыпа, зато пальцы слушались, и то хорошо. Я грезила о холодном душе, хотя бы о струйке, что охладила бы пропахшее потом тело, смыла слой накопившейся грязи. Мне тотчас припомнилось о журчании ручейка в лесу. И мне бы ничто не препятствовало в осуществлении такой малой мечты быть чистой, но четверо парней. По мере последней мысли, я перевела взор в сторону ночлега. Рэй, Джордж, Эрвин и… С неподдельным ужасом в глазах, я не обнаружила Крейга в его спальнике. Я оглядела местность вокруг. Мало ли проснулся пораньше, пошел развеяться. Но поблизости полноватой фигуры парня не наблюдалось. Зато менее крупная тень Джорджа, приближающегося ко мне, стала заметна сию же секунду. Он опередил меня в пожелании доброго утра, хотя вряд ли можно считать его таким добрым. Новая пропажа не сулила ничего хорошего. — Доброе, Элоди. — Шатен зевнул расставив руки по бокам, — куда Крейг запропастился? Что-то мы на пожарников сегодня сдали. — Я сама проснулась несколько минут назад и еле как продрала глаза, спасибо солнышку — в подтверждение своих слов о пересыпе, я размашисто зевнула, прикрыв рот рукой — и так как я не наблюдаю его в поле своего зрения, я без малейшего понятия. — Я предлагаю осмотреть окрестности, а то вдруг мы перепугались, а он отлить отошел. — Мгм, — промычала я, поморщившись и указав на раскинувших руки, сопящих Рэя и Эрвина, — тогда буди этих двух спящих красавиц. — Я разогнулась в спине, поднявшись на ноги. Джордж хмыкнул и без лишних комментариев вышел на солнцепёк, дугой ладони прикрывая глаза от слепящих лучей небесного светила. Смотреть на пробуждение этих двух сонь, я не горела желанием. Я отвернулась, уставившись на ворота. Одного взгляда на них хватало, чтобы неприятный холодок прошелся по коже. Но в то же время приходило понимание, что вечно отсиживаться за стенами не выйдет. Хотя бы потому, что провизия не бесконечна и неизвестно снабдят ли нас, голодающих подростков, новой ее партией. А в бесконечных коридорах может находиться что угодно, я лично в этом убедилась. Возможно, я прошла слишком мало расстояния, чтобы найти еще запасов еды. Теперь любопытность не потащит меня в лабиринт, как прежде. Должно произойти что-то за гранью фантастики для моего добровольного согласия пойти туда еще хоть раз. — Идём — прервал мои немые рассуждения Джордж. За ним вразноброс стояло еще двое только проснувшихся. — Хорошей идеей было бы разделиться, если он на территории поляны, то найти его будет гораздо быстрее. Я пойду на юго-запад, Джордж — на юго-восток, Эрвин, ты — на северо-восток, а Рэй на северо-запад — на торопях выдала я. Тактика пришлась по вкусу большинству, но конечно, нашелся и тот человек, которому палец в рот не клади. — Вы чё, позволите помыкать собой девчонке? — как выплюнул Рэй, явно настроенный против. — Разницы кто, в какую сторону пойдёт, нет никакой. Предложение Элоди звучит логичным, и я не вижу смысла возмущаться по этому поводу — прервал его выговор Джордж, которого поддержал Эрвин. — Я не то, чтобы на чьей-то стороне, но согласен с Джорджем. Мы можем сами выбрать направление, смысла устраивать перепалку нет — Рэя не устроило поддакивание Эрвина Джорджу. Он фыркнул и сел под ближайшее дерево, всем своим видом показав, что никуда он не пойдет. — Вообще это была идея Джорджа, я просто расфасовала все по полочкам — добавила я, и демонстративно отвернувшись с гордым видом, пошла в сторону юго-запада, как и намеревалась. Эрвин с Джорджем посмотрели девушке вслед, переглянулись, и пожав плечами, разошлись по разным направлениям. Я шла медленно, мотала головой в разные стороны, словно сызнова знакомившись с местностью. Если раньше поляна ощущалась просто большой, то стоя в ее середине, близ ящика, она казалась огромной. Невзначай возникло сравнение. Я была мелким ничтожным муравьем в громадном мире. А миром здесь был зеленый квадратик, где я оказалась, и лабиринт. Что за его пределами? Неясно. Причиной узнать, что за бесконечными коридорами, было отнюдь не любопытством. Это было необходимостью. С чего кому-то просто так помещать ни в чем не виновных детей сюда? И действительно ли никто из нас не совершил чего-то такого, за что его постигла такая участь? Все неясно. Размыто. Заблюрено. К умозаключению на данный момент можно подобрать тысячу синонимов, но не найти верный и стопроцентно подходящий. Меня одернуло из глубоких размышлений. Я и не заметила, как дошла до рощицы. Здесь было так тихо… Слышалось лишь мое размеренное сердцебиение, краткие вздохи и шелест высокой травы. Кстати о последнем упомянутом. Трава была мне практически по макушку, из-за чего кругозор сузился до минимума, оставляя за собой возможность рассматривать носки ботинок. Затишье неожиданно оборвалось. Кашель где-то поблизости донесся до моих ушей. Я тотчас обернулась на звуки упорно двигаясь вперед, не видя перед собой препятствий в виде растущей ввысь зелени. И моя решимость привела меня к живописному дереву. К изящной своей пленительностью плакучей иве. В любое другое время я бы изумилась, что в этой тюрьме есть такие чудеса природы, но сейчас мое внимание было полностью приковано к Крейгу. Издалека ничего необычного, словно он просто присел к деревцу отдохнуть. Но что-то сподвигло меня подойти поближе. Он по-прежнему безостановочно кашлял, давился. Давился собственной кровью. Тянул свои руки ко мне, широко распахнувшей глаза от страха. Крейг пытался говорить. Но вместо слов слышались лишь бульканья тёмно-бордовой жидкости из трахеи, которая почти окончательно закрасила телесную футболку невинного. И все же юноше удалось сказать одно только слово. — Нож. — Глаза Крейга закатились, глазное яблоко приобрело сплошь белый оттенок. Он испустил последний вздох, и его руки обмякли без лишнего шума, падая на землю. Крейг больше не дышал. Крейг был мёртв. И он был мертв по чьей-то вине. В его руках я не заметила орудия самоубийства, значит, его смерть была делом чужих рук. Глаза бездыханного говорили о многом. Я точно знала, он не хотел умирать. Он молил о помощи в самый безвыходный момент, а я застыла. Обомлела от ужаса. В те самые секунды я молилась о том, чтобы все это было дурным, затянувшимся сном. Но мечтам не суждено было сбыться. Также как и совсем молодому Крейгу, не повидавшему мир за стенами, очнуться от вечного сна. Эта моя бесчувственность…Я не могла пустить даже скупой слезы. Лишь смотрела на бренно лежащее тело, что больше не издаст вздоха и не скажет слова. Я будто и не смотрю на тело, а смотрю сквозь него, но это не так. Я сожалею. Я виню себя в этой смерти. Я виню себя за бездейственность. Я виню себя за черствость. Но моей вины здесь нет. Я не смогла бы успеть, что-то предпринять. Я не медик и не знаю, как оказывать первую помощь, не помню этого. Я напуганный пятнадцатилетний подросток, узревший жестокую смерть собственными глазами. И я пообещала себе, что найду виновного, кем бы тот ни был. Никто не заслуживает такой смерти. Я поднялась на ноги, до боли сжав челюсть, и кинула последний взгляд на мертвеца. Затем развернулась и направилась прочь из рощи. Я ни разу не обернулась назад. Руки были напряжены и сжаты в кулаки, а на лице слабо играли желваки. Я стремительно направлялась к месту ночлега. Заведомо уверенная в том, что Эрвин с Джорджем все осмотрели и вернулись обратно. Интуиция мне не соврала. Двое парней и вправду стояли около кухни оперевшись о тыльную сторону столешницы. Рэй же не вылез из-под дерева, снова там уснув. Джордж был первым, кто заметил меня, а потом заметил не только мою приближающуюся фигуру, но и выражение моего лица. И у самого юноши пропала улыбка. — Крейг мёртв. Он в роще у плакучей ивы — бросила я, подходя ближе и останавливаясь в полуметре от ребят. Глаза обоих парней расширились от удивления. Эрвин открыл рот, и хотел было сказать что-то, но потерял дар речи. А Джордж протороторил свой вопрос: — Он покончил жизнь самоубийством? — Этот страх в его глазах. Он не был готов к этому. Никто из них не был. И в ответ получил отрицание. Я понурила голову и не разжимая кулаки сжала их еще сильнее. — Ему перерезали горло. Я не знаю сколько, он сидел там и мучился от кровопотери, но туда больше не пойду. — Отрезала я. Эрвин пришел в себя через пару минут. Джордж тёр переносицу, о чём-то задумавшись. Он же и возобновил диалог. — Нельзя оставлять Крейга там. — Твои предложения? Куда нам его деть? — Эрвин вообще казалось не парился на эту тему. — Похоронить, очевидно. Но, по словам Элоди, как я понял, зрелище там не из приятных. — Задумался Джордж.

────

Порешав новоиспеченную проблему, двое парней направились в рощицу. А третий успел проснуться от дремы. Я сидела у северо-западной стены поляны, облокотившись о ее камень спиной. Ворота были еще до сих пор открыты. Я не пыталась выдавить из себя слезы. Они будто иссякли, хотя не начинали течь. Со всем этим дерьмом навалившемся из ниоткуда любому человеку помог бы плач. И в этом не было бы ничего постыдного. Мыслей след простыл. Они витали отдельным грозовым облачком норовя обрушиться на меня в самый неожиданный момент. Но мне бояться того было чуждо. Я была опустошена. Ветвь треснула неподалеку от меня, я вздрогнула и осмотрелась вокруг себя. Показалась темная макушка среди листвы деревьев и прочей растительности леса. Сперва я подумала «Джордж» и была спокойна, пока представитель мужского пола не вытянулся во весь рост. Рэй. Что он тут забыл? Я не проронив ни слова, наблюдала за тем, как он осматривает кусты в поисках чего-то невидимого. Или в поисках кого-то. Затем пара темных глаз уставилась прямо на меня из-под хмурых черных бровей. Рэй медленно, словно хищник к жертве, шел прямо ко мне. Он молчал. — Рэй, всё в порядке? Ты потерял что-то? — поинтересовалась я. Хотя заинтересованностью это назвать тяжко. Если секундами ранее я не видела в его действиях ничего странного, то сейчас мой взгляд метнулся на поблескивающий холодный металл в его руке. Рэй крепко сжимал нож в правой ладони. Нет. Я вспомнила последнее слово вымолвленное Крейгом. Я вскочила с земли и без оглядки понеслась прочь из леса. Я не видела перед собой ничего кроме ветвей, больно бьющих меня по лицу, царапая нежную кожу. Крапива жгла ноги, но я не останавливалась, бежала. Второй раз моя жизнь висит на волоске от смерти и её олицетворением является сошедший с ума Рэй. Меня грубо схватили за руку, опрокинув на землю. Хмурое лицо нависло надо мной. Рэй зажал мои бедра своими коленями, не давая мне никакой возможности двигать нижней частью тела. По щекам лились слезы, мне было страшно, страшнее, чем быть убитой тварью из лабиринта. Грубые руки разорвали на мнк уже не совсем целую майку. Я кричала, пыталась вырываться из мертвой хватки. Но никто не приходил на помощь, никто не слышал меня. — Заткнись! — проорал Рэй, рассекая кожу на моем предплечье острым лезвием ножа. Я закричала от боли прошедшейся по руке подобно разряду двух сотен вольт. Я давилась слезами от собственного бессилия. Рэй взвыл, как раненый зверь и отпрянул: я вонзила ему в плечо зубы. Его кровь потекла по моей ключице, закапала на сбившиеся белесые волосы и оголенную грудь. — Сучка! — Выплюнул он, резко перевернув меня на живот, заставив закричать вновь. В этот раз лезвие полоснуло мою спину. Мои руки хватали горстки земли. Я ничего не могла сделать, кроме того, чтобы биться в истереке от боли. Я была намного меньше Рэя и гораздо слабее него. Единственное, что я усвоила за эти две минуты телесных пыток: молчать — лучший способ получить меньший ущерб. И я закусила, язык смирившись со своей участью быть изнасилованной подонком. Меня взяли за бедра, поставив на колени, ударили по спине принуждая прогнуться в ней. Сорвали шорты. И в ту же секунду грязные лапы насильника отпустили меня. Я рухнула на бок и зарыдала. Зарыдала в голос захлебываясь в слезах. Передо мной размыто двигались два человеческих очертания. Я не могла разглядеть лица, но слышала принадлежащие им голоса. — Элоди! Чёрт! — Некто стянул с себя кофту, рвя её на части. Одним из лоскутов он зажал открытую рану на руке, второй бросил мне на грудь, чтобы я смогла прикрыться — потерпи, хорошо? Я с громким всхлипом кивнула не найдя в себе сил говорить. Ткань на предплечье крепко завязали в узел, отчего я взвыла, стиснув челюсть. Спина по-прежнему кровоточила. Я дернулась пытаясь, показать на ещё один глубокий порез. В этот раз увечье заметил Эрвин, что-то на нервах говоря Джорджу. Этих слов я уже не слышала. В ушах звенело, а в глазах постепенно становилось все темнее и темнее, пока мрак не обволок меня целиком.

***

Я приоткрыла тяжелые веки. Сразу попыталась подняться. Попытка не обвенчалась успехом. Острый укол боли пронзил правую лопатку. Мое тело катастрофически ныло. Единственная часть, которая не доставляла бы мне болевых ощущений при движении — мои пальцы. — Лежи, не вставай, — юношеский знакомый голос прозвучал где-то рядом. Джордж подоспел, пока я не покалечила себя ещё больше пытаясь встать, — я тебя зашил. Так что полежать придется хотя бы сегодняшний день. Как ты себя чувствуешь? — Ху…— я прокашлялась корча гримасу, описывающую мое честное состояние. Горло саднило, словно меня морили жаждой несколько суток, — Хуже некуда. — Я принёс тебе воды. — Джордж аккуратно приподнял мою голову, поднеся к моим губам сосуд с жидкостью. Благо мой обессиливший организм не отверг её, а то совсем худы бы были дела. — Спасибо, — я постаралась выдавить из себя улыбку. Я была уверена, что улыбкой выражение моего лица назвать трудно, зато шатен показал мне пример, как нужно, — сколько я была в отключке? — Два дня. — Мои и без того большие глаза расширились на тот максимум, на который были способны. — Эрвин сейчас в лабиринте, должен был вернуться час назад, но пока что его нет. У нас заканчиваются съедобные припасы, а лифт не поднимается. Вот мы и покумекали, что может быть, за стенами есть то, что нам нужно. — А где мы? — Увидев реакцию парня полную смятения я поспешила исправиться. — Я имею ввиду, мы не на кухне и не под открытым небом. — А…Это работа Эрвина. Он построил шалаш из веток и всего прочего, что нашел в лесу, — пожал плечами Джордж. Я дернулась, словно меня током ошпарило. Изначально мои мозги не соображали того, как именно она оказалась в этом небольшом шалашике с двумя глубокими порезами на совершенно двух разных частях моего тела. Я вспомнила Рэя, его холодный взгляд, грубые руки, рвущие на мнеодежду… Джордж, заметил резкую смену моего настроения почти сразу и постарался ее искоренить. — В любом случае, теперь по вечерам тебе не будет так холодно, — он кивнул на бежевую свободную кофту, одетую на мне. По меньшей мере, это всё, что могли видеть мои глаза, поскольку до пояса меня накрыли пледом. — Почему вы… Почему вы помогли мне? Почему ты мне помогаешь? — нахмурилась я, отодвигаясь на локтях к краю спальника. Недоверие всколыхнулось во мне с неизвестной силой. После пережитого я готова наброситься с ножом на любого представителя мужского пола. Будь то даже знакомый, у которого в мыслях не было причинить мне вреда. — Не вставай, швы разойдутся! — Джордж взял меня за плечи, пытаясь уложить обратно на спину. Я как озверела замахиваясь ладонью и со всей силы шлепая парню по лицу. Осознание пришло ко мне спустя секунды. Я испуганно прикрыла рот рукой. — Извини, я просто... — Замялась я, возвращаясь в прежнее положение. — Ничего. — Он потирал раскрасневшуюся от удара щеку. — Полежи ещё, отдохни, тебе нужно восстановить силы, я, пойду, проверю не вернулся ли Эрвин. — С этими словами Джордж вылетел из самодельной палатки.

──────

Его не было слишком долго. Когда я с трудом высунула голову из палатки, я не увидела его поблизости. Подъем на ноги у меня составил не меньше двух минут. А ходьба была как у черепахи, возможно медленнее. Я шла к центру поляны, со сгорбленной спиной выкладывая каждый шаг, чтобы случайно не споткнуться о кочку или какой-нибудь камень. Крик Джорджа из-за стен прошёлся эхом от циклопических громадин, долетая до моих ушей. Я не смогла разобрать, что именно прокричали. Но это подействовало на меня, как зов побежать к воротам. Боль отступила на второе место. Сейчас было главным узнать и помочь. Неважно чего мне будет это стоить. Поддержка в ответ на поддержку. Стены начали свое движение к друг другу. Я молилась богу, только бы успеть. Мой бег был хромым, я сама себя замедляла и снова ничего не могла с этим поделать. — Ну же давай! Поднимайся, Эрвин! Твою мать! — Теперь все слышалось отчетливо. Я застыла, наблюдая за тем, как Джордж тащит на спине тяжеленного Эрвина выкрикивая всевозможные ругательства, которые никак не помогали ему ускориться. — Быстрее! — Заорала я. Я хотела побежать, хотела помочь, но не могла. Знала, что не сможет выбраться оттуда живой до закрытия ворот. И каким бы пекущемся о здоровье других человеком я не была, я понимала весь риск. Меня корил эгоизм за то, что я не может пожертвовать собой взамен на чужую жизнь. Последний взгляд, которым одарил меня Джордж — человек, спасший меня от изнасилования, был говорящим. Он смог сказать «прости» без слов, прежде чем стены захлопнулись, и по земле прошлась дрожь. Я ударила кулаками о шершавую каменную поверхность. Я чувствовала слезы вновь текущие по моим щекам быстрым потоком, капая на ткань кофты, орошая землю. Я не смогла спасти. Снова. Не смогла помочь. Снова. И это резало изнутри не хуже того ножа, прошедшегося по мне сегодня.

***

Два дня я провалялась в уже ставшем мне родным спальнике не находя в себе сил что-либо делать. Меня мучала бессонница. Я каждый раз слышала, как за стенами грохотало, и каждый раз вспоминала Джорджа, который не смог выжить, борясь за жизнь ближнего. Я потеряла счет дней в этом месте и уже ничего не ждала. Когда меня начал мучать голод и желудок сводило в жгучие узлы, я все же вышла на свет божий только под вечер. И держась за живот, поплелась на кухню.

──────

Джордж был не совсем прав, когда сказал, что запасы еды заканчиваются. Проще было сказать, что её не было ни шиша. Последний сухой ломтик хлеба одиноко валялся на тарелке. Как дожидался моего прихода. И выбора у меня не оставалось, если я не утолю свой волчий голод, то умру. Неизвестно как я не поломала об этот ломтик зубы, но благо всё обошлось. А живот не переставая болел. Даже после того как наполнился пищей, хоть и скудной. Между ногами стало влажно и низ живота схватило с такой силой, что я согнулась пополам. Я была готова бороться с любой участью, но не с этой. Не с месячными. В моем мозгу уже активно строился план по запросу: «как найти аптечку». На кухне её нет, соответственно она не тут. В шалаше подавно. Времени думать у меня ужасно мало. Ведь по ногам уже лились бордовые струйки крови, и как бы я не зажимала промежность руками, она не прекращала течь и затекать в ботинки. — Сука! — на эмоциях выругалась я.

«Точно! Шкафчики! На кухне есть шкафчики!»

Я быстрее быстрого открывала каждый из них окровавленными руками, и ура! Аптечка! Судорожно перебирая разные лекарства не находилось нужной мне вещи. — Цитрамон..Корва..что?..Либерсин, да не то! ВОТ! — воскликнула я, хватая руками марлю. Я еще никогда так быстро не складывала ткань. Оторвав нужный её кусок зубами, я откинула марлю в сторону и облегченно вздохнув, уселась на деревянном полу. По всей, мать его, кухне были уже успевшие запечься разводы крови. Я прорычала, но убирать это сегодня я не намерена, как бы противно мне не было. Живот по-прежнему выворачивал мои внутренности наизнанку. Единственное, что я сделала перед тем, как вернутся в шалаш, так это заполнила раковину водой до краев и положила туда свои шорты, дабы отмочить их к завтрашнему дню.

***

На следующий день сирена пробудила меня спозаранку. Лифт привез еще еды, которой так не хватало. Ещё через два дня живот перестал устраивать мне многочасовые, и я смогла убрать кровавое месиво на кухне. Я пересилила себя, скрепя зубы, начав бегать в лабиринт. Мой распорядок выглядел примерно так: Завтрак. Бег. Сон. И он повторялся без остановки. Изо дня в день, изо дня в день. Мне приходилось питаться пережаренными, самостоятельно сделанными сэндвичами, но выбора нет. Какими бы противными они не были. А ещё через две недели меня снова оповестила сирена и на этот раз в лифте была не только провизия.