разговаривай со мной, хорошо?

      Страх перед предстоящими экзаменами душил Минхо, не давая возможности полностью вздохнуть. Паника, накрывающая его с каждым днём все сильнее и сильнее, доводит до такого состояния, когда Минхо начал отказываться от приёмов пищи. Еда в рот не лезла, аппетит пропал, а от одного вида еды, которая раньше доставляла удовольствие, его начинало тошнить. Ему было невыносимо слушать рассказы одноклассников о том, как вчера они ели вкусную шаурму, запивая это всё приторной газировкой, а сверху ещё и шоколад. От одной картинки в голове он испытывал отвращение.       Он всё больше и больше уделял время экзаменам, так как прогулял все года учебы и сейчас наверстывал упущенное. С каждым днём он ел всё меньше и меньше, пока рёбра не начали заметно выпирать, а руки сильно исхудали, будто он не ел месяцами. Так оно и было по сути. Его дневной рацион снизился к минимальному.       На утро Минхо пил воду. Самый обычный стакан прохладной воды, опрокинутый перед самым выходом из дома. Чтобы желудок совсем не пустовал и не урчал в звенящей тишине класса. Чтобы совсем некомфортно не было.       На обед, часа в три дня, он мог перекусить. И то, если настроение появится и он не пойдёт есть позже. Если вообще не забудет поесть.       После шести старался не есть. Потому что в это время у него запланирована подготовка к экзаменам после сделанных домашних заданий — так он оправдывал себя. На самом же деле голода не было, по крайней мере он не испытывал его.       Как-то учительница химии на одном из первых уроков сказала, что, если человек перестанет есть, то в желудке образуются язвы и тогда станет совсем дурно. И что от людей, страдающих анорексией, дурно пахнет как раз таки из-за проблем с желудком. Тогда он вместе со всем классом покивал головой на наставления учительницы «побольше кушать, чтобы не воняло», а спустя год сам оказался в такой ситуации. Благо, что от него не воняло, да и анорексией не страдал, на том и спасибо.       Конечно, при родителях он делал вид, будто ест. Ему лишние вопросы не нужны, всё равно себя хорошо чувствует. Многие говорят, мол, нельзя ничего не есть, это плохо скажется на здоровье и состоянии человека. Минхо же чувствовал себя достаточно прекрасно, насколько это вообще возможно. Лишь лёгкая усталость не покидала его уже долгое время, но настолько к ней привык, что это чувство стало негласным спутником в жизни.       Его не мучало ничего физически. Морально он умирал. Возможно, из-за паники. Возможно, из-за страха перед будущим. Возможно, из-за его пофигизма по отношению к себе. Возможно, из-за одного человека, которого раньше считал самым близким и самым любимым.       Он настолько привык улыбаться, что люди вокруг даже не замечали её фальшивости, как и не замечали худобу. Зато Минхо стал более-менее доволен своим телом, он перестал быть «булочкой», сбросил вес и всё также активно продолжал его терять.       Его частым другом были сигареты. В день мог выкурить половину пачки, если совсем туго. Он точно не помнил, почему решил закурить. Возможно, ему просто стало интересно. А потом просто втянулся. Он много раз обещал себе бросить курить, но каждый раз возвращался к пачке с трясущимися от ломки руками. Бросил эту затею спустя какое-то время и неизчетное количество попыток бросить. Это была ужаснейшая привычка, он знал. Но ничего поделать с этим не мог, увы. Вдобавок к голоданию добавились сигареты — прекрасное комбо. Ему иногда казалось, что они заменили ему приёмы пищи.       И так было до одного дня, пока желудок не начал разрываться от боли. Пока он не перестал думать из-за ноющей боли, когда страшно и больно пошевелиться. Пока его одноклассник не отвёл Ли в мед пункт, когда тот простонал на весь класс и не упёрся лбом в парту. Пока проходящий мимо парень не спросил, всё ли с ним хорошо. Он не выглядел как школьник, скорее как студент. Лёгкая куртка была распахнута, а из-под неё виднелся чёрный джемпер. Чёрные брюки хорошо сочетались с ним. Красивый.       — Ты весь бледный. Боже, как мне тебе помочь? Тебе нужна помощь, — засуетился он рядом с дрожащим от боли Минхо. Он помог ему пойти до мед пункта, отправив одноклассника обратно на уроки.       Одноклассник даже особо то и не волновался за Минхо. Его дело это всего лишь довести несчастного до медсестры, а остальное не его проблемы. Но раз Ли так настойчиво вырвали из его рук и отправили обратно на его любимую физику, что он вполне довольный отправился обратно писать длинющий конспект.       До того этот молодой человек был мягким и отзывчивым, что Минхо застыл, смотря на его доброе от природы лицо. Неожиданно маска на лице треснула, Ли перестал контролировать свои эмоции. Он стал открытой книгой. А после вот так просто пустил слезу из-за переполнявших его эмоций. Никто ещё ни разу за его жалкую жизнь не обратил на него должного внимания из-за такого пустяка, как боль в животе. Никто ещё не предлагал ему помощь просто так, просто потому что сердце от природы доброе. Просто потому что.       Оказалось, что у Минхо есть подозрения на обостренный гастрит и ещё целую кучу всего. Прямо букет. Он почти ничего не ест. Естественно, что организму стало плохо и он наконец дал знать о болячке. Пришлось взять больничный на время обследования.       В этот период рядом с ним был Чан — тот парень, что помог ему в школе.       В тот день он там появился из-за сестры, что по случайности оставила дома тетради с важными конспектами. Проходил в коридоре в нужный момент, так и наткнулся на Минхо. Свою помощь предложил не задумываясь. Словно у него вошло в привычку бескорыстно помогать людям. Даже если эта помощь может принести ему огромнейший вред. Чан и сам понимает, что доброта его погубит, сыграв злую шутку.       Минхо назначили лечение, а Чан не отходил от него ни на шаг. Оба привязались друг к другу, и расставаться будет очень сложно. Странно их общение назвать дружбой, на самом деле. В самом начале Минхо с подозрением относился к Чану, а после просто привык к его присутствию в жизни. Так сказать, смирился. Он не хотел открываться незнакомцу, да даже если бы он был старым знакомым. Ему страшно снова быть отвергнутым.       Чану Минхо показался до жути интересным, вот и не бросал его. Сам себе дал обещание, что покинет его жизнь как только Минхо надоест видеть его каждый день, мельтешащим рядом с собой.       Минхо было сложно довериться незнакомому человеку. Чан уже как год выпустился и учится в престижном вузе по той специальности, о которой мечтал. Минхо же мечтает просто выжить и о здоровом ментальном состоянии.       — Тебе плохо, я вижу это. Пожалуйста, не держи всё в себе, — сжимает плечо Чан и тихо говорит. Ему невыносимо больно наблюдать за мучениями Минхо, как тот в одиночестве роняет слёзы, а после вытирает их и снова встаёт на ноги, двигаясь дальше. Потому что привык за долгое время.       И Минхо рассказывает. Тяжело, но понимающий Чан лишь молча слушает и на особо эмоциональных моментах печально улыбается. Так непривычно получать поддержку в свою сторону и так непривычно кому-то что-то рассказывать настолько лично. Но при этом это настолько сильно сближает, прям до трясучки.       Минхо когда-то состоял в отношениях. И это, пожалуй, самый ценный урок в его жизни.       Самое сложное — это видеть Рюджин каждый день. Видеть её безразличие.       А ведь раньше это она проявляла инициативу. И подружились они не случайно. Просто потому что от Минхо отсел одноклассник по непонятным на то причинам. Поэтому, как только Рюджин вышла с больничного, то ей пришлось подсесть к Минхо, так как больше свободных мест не было. Минхо сам по себе был приятным молодым человеком, так что Рюджин особо нос не воротила. Так и получилось, что они сдружились, и домой вместе ходили. Стоило Минхо узнать Рюджин поближе, как он начал испытывать к ней симпатию. Странное чувство, но ему нравилось. Не стал тянуть и признался — в своём стиле, конечно же, — на что получил в ответ одобрение. Ох, как же он сейчас жалеет об этом. Но тогда, окрыленный любовью, с радостью прыгал в тележку отношений.       Ему казалось, будто Рюджин заменила ему всё. Абсолютно. Минхо не видел свою жизнь без неё. В любой ситуации всегда думал о ней, а только потом о себе. Всячески показывал и проявлял свою любовь. А Рюджин охотно пользовалась этим.       Девушка с детства привыкла к вниманию в свою сторону, поэтому у неё сложилось определённое представление об отношениях. Для неё уход за ней было чем-то обыденным. Этого было мало. А Минхо, в свою очередь, не знал, как правильно выстраивать эти самые отношения. Почему-то просто сесть и поговорить не додумался. Он думал, что так и должно быть. Будто это нечто нормы.       Шёл пятый месяц их отношений, Рюджин всё продолжала получать повышенное внимание в свою сторону. Не выслушивала Минхо, предпочитая самой говорить. Она никогда не интересовалась, как у него дела, как тот себя чувствует и что творится на душе. Ей это было не интересно. Это всё происходило со временем, конечно же. Поначалу она как-то пыталась не быть безразличной, но потом ей это просто наскучило.       Она делала ему больно. Но к такому выводу Минхо пришёл только после перехода в последний класс старшей школы. Когда после расставания прошло больше, чем полгода.       Решение, как всегда, принимала Рюджин. Она просто ему написала, что не хочет дальше двигаться с ним по жизни, а на вопрос, почему это всё произошло, ответила: «Ты не такой, как все. Ты необычный. Таких людей как ты мало, но, я тут подумала, что мы просто не подходим друг другу. Вот и всё. Нет смысла и дальше продолжать эти “отношения”. Просто изменись и люди потянуться к тебя. Мы совершенно разные». Эти строчки Минхо перечитывал сотни раз. Они остались с Ли на долгое время, не покидали его, причиняя много боли.       И если в сообщениях Рюджин была искренна и без какой-либо агрессии, то на деле она вела себя очень странно. Благо, что она не решилась больше влезать в его жизнь. Не стала его травить физически и словесно.       Было больно. Очень. Минхо искренне любил её. Но жизнь, как оказалось, была той ещё сволочью. Первая влюбленность всегда болезненная.       Родителям не стал ничего говорить, ограничившись «просто мы разные». А дальше бесконечный поток слёз и соплей, мысли «что мне изменить в себе, чтобы нравится другим? почему я хуже всех остальных? неужели я настолько другой, что со мной Рюджин была из жалости? почему всё так?». И после этого переломного момента в жизни Минхо решился. Он начал с тела — решил сбросить пару килограммов веса и схуднуть. А то щёки были большими, вместо пресса — небольшой животик. Почему-то он думал, что всё дело в теле.       Так и вышло, что перестал есть. Это было скорее не какая-то диета, а огромнейший стресс, что привёл к такому состоянию его организм. За тот год, что он “худел”, болезнь медленно давала о себе знать. Вначале это были несерьёзные боли в животе. Терпимо, одной таблетки хватало, чтобы заглушить ее. Так и дошёл до такого состояния, что его положили в больницу.       А Рюджин, всё такая же беззаботная, развлекалась с новым парнем — с каким-то там Чанбином, — позабыв про такого искреннего и любящего его парня, которого она довела до больницы. ***       Сидят в куртках вечером на скамейке. В октябре в позднее время суток уже холодно. Но оба расстегнуты и без шапок, словно не боятся заболеть.       Шуршат упаковками от сэндвичей, купленных в круглосуточном магазине, и запивают виноградным соком из одной бутылки, потому что на большее не хватило денег.       — Знаешь, что? — ставит между ними сок Минхо и достаёт шоколадку, протягивая её Чану. — Я тут понял, что тяжело без тебя дальше жить будет.       Выдаёт совершенно безэмоционально. Словно ставит перед фактом. А потом просто откусывает с другой стороны сэндвич.       Чан мычит с набитым ртом. Да, он видит, что Минхо совершенно другой рядом с ним. И ему было тяжело открыться. Но время сделало своё дело — парень привязался к нему.       — Поговори со мной.       И Минхо говорит. Потому что так становится легче. Потому что Чан заслужил знать.       — Я не хочу как-то обязывать тебя, вовсе нет. Просто посчитал нужным поставить тебя в известность. Я считаю это правильным решением, — смотрит на него и почему-то грустно улыбается. Минхо хочется щелкнуть себя по лбу. — Ты мне нравишься. Не в том смысле, как друг, наверное. А, может, как что-то большее. Я не знаю. Я просто не хочу знать, может быть. Или понимать. Прости. Это всё очень сложно объяснить, понимаешь?       Чан лишь кивает и задумчиво смотрит куда-то вниз. Он не сильно-то и удивлён. Но Ли решил рассказать обо всём в такой неожиданный момент, что это немного выбило его из колеи.       — Мне иногда кажется, что я слишком сильно давлю на тебя. Я просто помешан. Это ненормально, — вздыхает и откладывает наполовину съеденный сэндвич. Аппетит со временем начал возвращаться, но он не мог заставить себя есть так много. Это было всё ещё тяжело.       — Ты вовсе не давишь. Не говори так, — Чан поворачивается к Минхо всем корпусом, чтобы лучше его видеть. Ветер проносится мимо, и Минхо дрожит от холода.       Чан вздыхает и отодвигает всё лишнее, садится вплотную к Минхо и тянет его к себе под куртку. Так и сидят дальше в обнимку, пока Минхо не засыпает. Такого сонного сейчас на такси так далеко не отправишь, поэтому Чан ведёт его к себе домой и укладывает спать.       На утро Минхо не знает, что сказать Чану. О, а рассказать хочет о многом, вот только самому Чану это нужно?       — Не мучай себя, пожалуйста, расскажи всё, — обнимает Чан, умоляюще смотря ему в глаза. — Разговаривай со мной, хорошо?       И Минхо сдаётся, рассказывает. А на душе становится легче.       Чан помог ему снова полюбить, дал призрачную надежду быть любимым. Помог поверить в себя, не пытаться подстроиться под других. Думать в первую очередь о себе. Минхо перестал морить себя голодом. Он вновь полюбил своё тело. Начал ходить с Чаном в зал, даже довольно прилично подкачался за короткий промежуток времени. Был опорой и просто близким и понимающим другом. Самое главное, что благодаря Чану Минхо вновь смог покушать. ***       Минхо сдаёт экзамены почти на отлично. В целом, этого и следовало ожидать. Сам по себе Минхо далеко не глупый, а постоянная подготовка даром не прошла. Он почти выздоровел, но к полноценному приёму пищи так и не привык. Всё-таки он иногда забывает принимать еду, и делает это только после постоянных сообщений обеспокоенного Чана «ты поел? иди покушай».       Чан после того утра больше не поднимал эту тему. Лишь позволил Минхо быть рядом с ним, вести себя естественно и говорить о своих желаниях. На тот момент Чан не был уверен, что у него с Минхо что-то получится. Странное чувство под названием «любовь» он на тот момент не испытывал. Поэтому сразу же сказал Ли об этом, чтобы тот не тешил себя ожиданиями и надеждами на счастливое совместное будущее.       Но время шло, Минхо по-прежнему был рядом. Находил утешение в больших объятиях, не отпускал руку до последнего. Улыбался по-настоящему. Казалось, будто Минхо совершенно не заботится о том, что его чувства безответны. Его любят, но по-своему. Ему хватало того, что ему дают. Хотя-бы так, и на этом спасибо. ***       Как-то Чан предложил Минхо прогуляться. Экзамены сданы, результаты получены, документы на днях отвезли в университет. Поэтому было бы неплохо выйти на улицу и подышать свежим воздухом.       В тот день было прохладно, так что пришлось накинуть на себя ветровку. Солнце прижигало, но холодный ветер вынуждал одеться теплее. Зелёная листва мягко шелестела, разносят по всей округе этот звук. Многие разъехались отдыхать, так что особо много народу они не встречали.       Тогда-то Чан и остановился перед скамейкой, шатая ногой небольшой камень. В теньке, спрятавшись от солнца, долго не простоишь — из-за ветра кидает в дрожь.       — Помнишь, как я тебе говорил, что наши чувства не взаимны? — Чан взгляд не поднимает, в упор смотрит на кроссовки. Ему кажется, что не сможет сказать это, глядя ему в глаза, иначе просто отложит этот разговор в далёкий ящик.       Минхо склоняет голову на бок, ждёт продолжения. Все эмоции вновь под строгим контролем, от этой привычки не избавится.       — Сколько прошло с того разговора? Полгода? Наверное, где-то так, — вслух рассуждает. Почему-то странно говорить это так, не смотря в глаза. Но по-другому он не сможет выразить то, что чувствует. Молчание со стороны Минхо напрягает. Он стоит в двух метрах от него и внимательно смотрит.       — Мне кажется, что теперь что-то происходит, — довольно расплывчато отвечает Чан. Господи, как же всё это странно.       — И что ты хочешь этим сказать? — подаёт голос Минхо. Чан вздрогнул — Ли стоял совсем рядом. Он упустил момент, когда тот подошёл к нему вплотную. Поднимает глаза и смотрит в отстраненное лицо Ли. Но Чан знает, что Минхо изо всех сил сдерживает себя.       Чан оборачивается к нему и неловко улыбается, многозначительно пожимал плечами.       — Я думаю, что… — ему не дают договорить. Целуют нежно-нежно, так трепетно, едва касаясь губами. Минхо не заходит дальше: просто даёт понять, что всё понял. Как же давно он хотел коснуться этих манящих и таких аккуратных губ. Провести по ним языком, закусить губу и оттянуть её, поиграв с ней. Дразняще проводить языком и ощущать ту дрожь от такого податливого тела в своих руках…       Чан сдаётся и просто позволяет Минхо. Оказывается, это так приятно ощущать чужое дыхание на своих губах, вовсе не странно. Словно так и должно быть. Необычное ощущение. Совершенно.       — Мне больше нечего добавить, кроме этого: мне кажется, что мы вполне могли бы попробовать отношения, если… если ты не против? — смущенно спрашивает Чан, отстранившись от Минхо. Неосознанно проводит языком по собственным губам, смотрит на Минхо и мысленно даёт себя пощёчину. Минхо с влажными губами и с горящими глазами смотрит с особым интересом, подмечая любые изменения в поведении старшего.       Чан всегда был уверен, что в отношениях будет вести он, — потому что так говорили родители. Он вбил это себе в голову, был уверен до конца, пока не встретил Минхо, с виду невзрачного парня, а на деле ненасытного и такого требовательного. Минхо определённо имел некую власть над ним. И это чертовски заводило.       Тем же днём Чан предложил Минхо жить у себя, оправдываясь близостью университета, а на деле не хотел расставаться с ним и видеться только в свободные дни. И Минхо согласился. Позже Чан познакомил Минхо со своими знакомыми — те сразу же приняли того как родного.       Чанбин показался ему знакомым, но особое внимание на него не уделял. А Чанбин, в свою очередь, долго присматривался к Минхо. Но принял его, потому что парень он неплохой. И Со совершенно не мог понять, каким образом они настолько сильно насолили судьбе, что та свела их с Рюджин.       Так Минхо и стал членом такой маленькой, но в тоже время большой семьи.