Шурик

Чемпион Европы по рукопашному бою — Александр Тяпкин с удивлением и некой паникой рассматривал тонкие, нежные ладошки перед собой, которые никак не могли принадлежать ему. По правую сторону противно пискнул аппарат. Химозный запах хлорки и лекарств забился в нос, подобно соплям — противно и неприятно, что аж дышать невозможно. Оглянувшись он заметил замершую в дверях медсестру — ее огромные карие глаза от шока расширились, а руки с разносом задрожали. В конечном итоге она кинула все на пол и побежала с криками по коридору искать главврача. Саша нахмурился. То что вокруг происходило было странным и непонятным. Через несколько минут в палату сбежались врачи. Они говорили между собой одновременно с этим делом осматривали Тяпкина с ног до головы, охая и ахая. Саша молча игнорировал, он понимал, что это просто необходимость. Взгляд его падал на деревянные оконные рамы, заклеенные малярным скотчем, на старые, окрашенные бело-желтой краской, батареи под подоконником, на неудобные, скрипучие койки. Что за дыра? Вскоре врачи ушли, оставив его в полном одиночестве. В голове мелькали воспоминания. Вот он садиться в такси, вот он проезжает мимо любимого кафе, дальше… А что было дальше? Откинув одеяло в сторону, Тяпкин попытался встать на ноги, но те не выдержали резкой нагрузки, подкосились. Холодный пол встретил задницу с распростертыми объятиями. — Что за херня? — хриплый незнакомый голос сорвался с его уст. Или не его? — Твою мать! Саша спешными движениями рук начал ощупывать себя во всех местах. Что-то пропало, а что-то появилось. Губы против воли задрожали. Нет-нет-нет…. НЕТ! Этого не может быть! Дурной сон, просто дурной сон! Но как бы Тяпкин не пытался себя разбудить: больно щипал себя за ляжки, выворачивал пальцы, кусал до крови руки. Все бестолку. Он застрял ни только в какой-то дыре, но и в женском теле! От злости, Саша пнул ножку железной койки, та противно скрипнула. Все, чего он добился за многие годы потом и кровью в один миг исчезло, словно мираж в пустыне. Тяпкин жил спортом, дышал им, дорожил всем сердцем. От обиды хотелось реветь и орать. Саша мотнул головой, кривясь в гримасе отвращения. Бабские мысли. Поднявшись еле как на ноги, шатаясь, Саша отправился на поиски зеркала — оно оказалось за белой ширмой. Он замер на месте. Большие, карие глаза, густые, темные брови, средней длины волосы, прямой нос, чуть пухлые губы, впалые щеки, заостренный подбородок. Лицо до боли кого-то напоминало и Тяпкин вспомнил кого именно. — Баба Шура?! Шура, Шурка или же в простонародье Тяпкина Александра Павловна, родная сестра дедушки — Тяпкина Андрея Павловича. Саша не один раз слышал забавные рассказы о бабушке и ее подвигах. То она уроки в школе срывала, то дралась с девчонками, то с рынка воровала яблоки и горячие булочки, то колеса проколет соседу, то железные калитки пообливает горячей водой в морозы. Она была той еще оторвой. Правда прожила недолго. В конце восьмидесятых бабушка умерла, в свой день рождения. В голове Саши что-то щелкнуло. А как она умерла? Взгляд его упал на перебинтованную голову. Понятно. Так, стоп! Если он умер и попал в тело бабушки, то значит и в ее годы жизни еще и в Казань?! Руки вцепились в волосы. Отсутствие современных технологий, музыки, интернета и прочей мелочевки, без которой он и дня не мог прожить. Все, все это осталось в будущем. Угораздило же его попасть в такое ужасное время. Хлопнув себя по щекам, Саша резко начал отжиматься. Получалось с трудом. Тонкие, слабые ручки едва держали девичье тело. Ну ничего, время есть, Тяпкин реализует себя и в этом времени, правда в теле бабушки Шуры, но это мелочи. Спорт всегда помогал ему сбросить стресс и выкинуть ненужные мысли из головы. В данный момент ему нельзя паниковать, нельзя дать понять дедушке Андрею, что с его сестрой что-то не так. Саша сделал протяжный выдох и поднялся на ноги. Капельки пота стекали по лбу и подбородку. Одним махом, он стер их воротом больничной рубашки. Входная дверь скрипнула. Саша обернулся. Со слезами на глазах на него смотрела прабабушка — Елена Тяпкина, а рядом с ней стоял дедушка. Такие молодые, здоровые, красивые, живые. Помниться, дед рассказывал, что после смерти Шурки, его мама начала чахнуть на глазах. Через несколько лет она ушла из жизни. — Господи, Сашенька! — женщина налетела на него и сковала в стальные объятия. Тяпкин остолбенел. Громкие всхлипы и скулеж доносились до его ушей, а плечо уже промокло от горячих слез. — Как я рада, как я рада, что все обошлось! Представляешь, врачи сказали, что шансов нет, а я верила, верила, что ты придешь в себя! Сашенька, маленькая моя, прости, прости меня за все! Саша тяжело задышал, противный ком встал поперек горла. Прабабушка не переставала извиняться, хотя бывшему чемпиону казалось, что ни в чем она не виновата. Ведь, бабе Шуре никогда на месте не сиделось, лезла во все и вся. Тяпкин сделал глубокий вздох и в ответ обнял женщину, перекрещивая руки на чужих лопатках. — Все хорошо, мам, — все такой же незнакомый голос эхом отдавался в голове. Было как-то не по себе. — я рядом. Елена последний раз шмыгнула носом и отстранилась от него с счастливой улыбкой на лице. Настала очередь деда Андрея обнимать и лепетать, о том какая она дура, раз заставила его и матушку страдать днями и ночами напролет. Щеки против воли покраснели от стыда. Что в молодости, что в старости он знал на что давить. — Я тебя сейчас ударю. — баба Шура всегда так говорила, когда ее бесил дедушка. Этим фактом Андрей Тяпкин поделился давным-давно, еще в детстве. — Домой хочу. И они правда через несколько часов оказались дома. Много времени в больнице провозились, а после сама дорога заняла около часа. Саша усталым взглядом все осматривал в квартире, вертел головой в разные стороны, подмечая про себя незначительные детали. В голове всплывали фрагменты из памяти, когда он листал фотоальбом дедушки с черно-белыми снимками. Некоторые места он узнал. К, примеру, вон кресло-качалка около шведской стенки — на нем любил сидеть дедушка, а вон радио на холодильнике — его прабабушка включала перед готовкой и ворчала от очередной новости. Улыбка сама по себе появилась на губах. «Я слишком быстро принял тот факт, что оказался в прошлом, в теле бабушки.»