Повести сердца

      Отойдя от оцепенения, Исмаил попытался закрыть дверь, но мужчина, стоящий за порогом не позволил, подставив ногу. Нургюль ничего не понимала, не знала, кто эти люди и что случилось с Исмаилом, почему такое поведение?        – Исмаил, пропусти, позволь поговорить. – проговорил мужчина высоким голосом. На вид ему было лет сорок пять. До Нургюль наконец-то дошло и она пришла в ужас, понимая, что сейчас чувствует Исмаил, который пытается противостоять силе незванного гостя, чтобы захлопнуть дверь.        – Нам не о чем разговаривать! Не о чем! Убирайтесь! – голос был громкий, срывался, хрипел от нарастающего гнева. Исмаил сам себя не узнавал. Ешилчай вцепилась в его руку, чтобы немного успокоить, но он казалось этого не почувствовал.        – Сынок, выслушай нас. – проговорила женщина. На удивление голос был приятный. Нургюль представляла эту женщину совсем по-другому. Мать Исмаила прошла в гримёрку, пока отец и сын все пыталась противостоять друг другу.        – Исмаил, пожалуйста... – прошептала Нургюль ему в ухо. Тот отпустил дверь и отошёл, пропуская отца. После захлопнул и закрыл на щеколду. Подошел к отцу и матери. Вены на руках и на шее налились кровью и взбухли, в глазах пылала неописуемая ярость. Такое Нургюль видела только тогда, когда Исмаил забрался в съемную квартиру, чтобы спасти ее. Тогда, когда он перетягивал Берату сонную артерию.        – Что Вам нужно? Что Вам от меня нужно?! – четко проговорил каждое слово, отчеканив. Нургюль все так же стояла в сторонке. Боялась, что сейчас Исмаил окончательно выйдет из себя. Она прекрасно помнила про то, какое у него было детство.        – Сынок, наш бизнес пал крахом. Мы теперь банкроты. У нас забрали жилье и недвижимость. Мы теперь никто. У нас не осталось ничего. Помоги нам, прошу. – жалобно говорила женщина. Нургюль внимательно смотрела за реакцией Исмаила, но тот лишь нервно усмехнулся.        – С каких это пор я сынок? Разве я не сволочь неблагодарная? Разве не чёрт, который испортил вам жизнь? Разве я не ребенок, который не заслужил жизни на этой планете? Разве не надо взять кнут или кожанный ремень и выпороть меня?! Поставить в угол на гречку за то, что я разбил кружку?! Не надо?! Я ведь ваши слова повторяю! Я про ваши наказания говорю! Я всего лишь хотел любви, как и все дети! Но я сволочь! Слышите?! Я сволочь и я не заслуживаю жизни! Я ничего не могу! И помочь вам не смогу, потому что я не способный!        Исмаил кричал громко, так, что уши Нургюль заложило. Из глаз Ешилчай покатились слезы. Она и так была очень мягкой натурой, а видеть Исмаила в таком состоянии было вдвойне тяжело. Он села на стул, что стоял у туалетного столика и прикрыла рот ладонью, чтобы ее не было слышно.        Мужчина и женщина стояли, потупив взгляд в пол. Им нечего было ответь. Оставалось лишь выслуживать жестокую правду.        Исмаил кипел. По лбу стекали капельки пота от напряжения, глаза покраснели от гнева, сильные руки, сжатые в кулак затряслись. В душе таилась такая обида, что хотелось кричать на весь мир о том, что с ним делали родители.        – Сынок... Мы виноваты. Тогда были очень молоды, нам нужно было заниматься бизнесом, строить карьеру. Я просто не смогла сделать аборт! – по щеке женщины скатилась одинокая слеза. Но Исмаила это ни капельки не задело. Снова лишь нервно усмехнулся.        – Лучше бы ты аборт сделала! Лучше бы ты убила меня, когда я был всего лишь эмбрионом, а не сделала изгоем! Все дети после школы в начальных классах радостно шли за ручку с родителями. Кто-то гулять, кто-то в кафе, а кто-то домой. Я же шел, зная, что мне надо сделать уйма дел, ни то придется стоять на гречке! Я ненавижу вас! Ненавижу свое детство! Я не хочу слышать ваш голос! Я не хочу называть вас родителями! – у Исмаила кружилась голова от переизбытка эмоций, но он держался уверенно. Парень понимал, что ей они сейчас не уйдут, то обида с гневом станут сильнее торнадо.        Нургюль сорвалась со своего места и встала перед Исмаилом, когда тот двинулся на мать. Она не защищала этих людей, ни в коем случае. Девушка просто не хотела, чтобы тот не дай Бог ударил мать в порыве гнева.        – Нургюль, уйди! Уйди, или я сделаю тебе больно! Пожалуйста! Нургюль, я не хочу делать тебе больно! – она не сдвинулась в места. Ешилчай прильнула к Исмаилу и всем телом прижалась к нему, обвивая его руками и ногами. Только такой способ, чтобы его успокоить придумала она. Он немного смягчился. Но лишь из-за того, что на нем повисла Нургюль.        – Исмаил, мы просим тебя о помощи. Прости. Мы постараемся сделать все, чтобы ты простил нас. – вступил в разговор отец. Исмаил обнял Нургюль, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.        – Этому нет прощения. Пожалуйста, избавьте меня от своего присутствия. – проговорил тот, а после подошёл к столу, Нургюль все так же висела на нем, уткнувшись носом в напряжённую шею. Взял бумажник и достал из него несколько купюр. Протянул матери. – Переночуете в гостинице. Можете идти. Как смогу разговаривать, напишу, чтобы встретиться. – выдавил из себя и открыл дверь.        Только после того, как они ушли, парень выдохнул. Нургюль слезла с него и тот сел на стул. Девушка рядом с ним на колени, и положила свою ладонь на его кисть. Из глаз Исмаила скатилось пару слезинок и он тут же попытался их стереть.        – Извини, я... – быстро протараторил тот, пытаясь извиниться за свою слабость. Нургюль не позволила говорить дальше, приставила свой указательный палец к его губам.        – Исмаил, ты человек. Ты можешь себе позволить кричать, злиться, плакать. Тебя можно понять, такое детство... Да, я никогда этого не пойму, но я пробую представить то, как тебе было тяжело. – она положила свою голову к нему на колени. Парень убрал ее локоны за ухо и нагнувшись, поцеловал в висок.        – Я буду честным. Я не хочу, чтобы ты видела меня слабым. Ведь я даже маленьким мальчишкой не плакал. – он гладил ее по голове, пропуская ее волосы через пальцы. Она поняла голову и заглянула в темные карие очи.        – Слезы, это не слабость. – она забралась к нему на колени и поцеловал в щеку. – Рядом со мной ты можешь быть таким, какой ты есть. Я приму тебя любого.        Он не успел ничего ответить. В дверь снова постучали и Исо напрягся. Нур слезла с его колен и встала недалеко от него. В гримёрку влетела Вильдан и пара усмехнулась.        – Вы поцеловались! Вы поцеловались! Исмаил и Нургюль поцеловались! – напевала она, пританцовывая. Нургюль и Исмаил залились смехом. Атасевер была всегда такой. – Ребята, это было потрясающе! Вы такие огненные! Я запечатлела! – она показала красивый снимок.        – Вильдан, успокойся. Это всего лишь поцелуй. – сказала Нургюль, понимая, что Исмаил не очень хочет веселиться. Атасевер посмотрела на Демирджи, что склонил голову.        – Что с тобой, Исо? – она подошла к нему и положила руку на плечо. Нургюль посмотрела на нее прожигающим взглядом, давая понять, чтобы та не лезла не в свое дело. Но тогда это будет не Вильдан.        – Все хорошо, Вильдан, мы позже тебе расскажем. Сейчас надо собираться и идти. Скоро концерт. – Исмаил кивнул и встал. Он подошёл к вешалкам и снял одну. На ней висело красное, атласное платье на тоненьких бретельках.        – Ооо... – протянула Вильдан. – Вот это красота! – сама девушка была в чёрном платье с длинным рукавом и на каблуках. – Так, Исо, вали отсюда, мы одеваться. – девушка вытолкнула парня за дверь. Нургюль усмехнулась, а Исмаил направился к себе в гримёрку, чтобы переодеться в костюм.        Вильдан стала помогать Нургюль переодеваться. Платье одевалось без лифчика. Ешилчай это немного смутило, но Вильдан была уже как родная и не раз видела ее в таком виде, поэтому тут же успокоилась.        Приготовление заняло всего минут пятнадцать. На Нур было платье, идеально сидящее на фигуре. Выделяло талию. Был вырез до бедра, что оголял одну ногу. Вильдан нашла ей красные туфельки на не сильно высоком каблуке, так как до этого она не носила такое. Так же Атасевер сделала Нур новый легкий макияж, выразив и так выразительные голубые глаза, что переливались от бирюзового до темно-синего при разном освящении. И немного завила волосы, подогрев плойку, пока красила ее.        В гримёрку вошёл Исмаил в идеально отглаженной белой рубашке, чёрном пиджаке, брюках, бабочке и в черных лакированных туфлях. Нургюль повернулась к нему и улыбнулась. Исмаил замер при виде божественной красоты девушки.        – Ты великолепна... – сорвалось с его губ и мужчина подошёл к ней ближе, положив руки на осиную талию, немного сжав, показывая свою власть над ней. Он поцеловал ее в лоб и вдохнул ее аромат.        – Очень красивое платье, но тебе не кажется, что как-то слишком открыто? – она повернулась к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она и впрямь была великолепна.        – В самый раз. Покажи себя. Оторвись сегодня. – он улыбнулся и взяв за руку девушку, повел к выходу из гримёрки, не забыв, конечно же Вильдан.        Начался концерт. Так как это был театральный университет, тут учились не только на актеров и актрис, но и на певцов. Нургюль сидела в зале, рядом с Исмаилом, положив голову ему на плечо. А рядом с ней Вильдан тараторила про их поцелуй и не могла успокоиться.        Концерт уже подходил к концу. Прошел уже час. Исмаил вдруг убрал голову девушки со своего плеча и сказал, что нужно выйти в уборную. Нургюль ничего не подозревая, кивнула и стала разговаривал с Вильдан.        Но через пять минут затих весь зал. Девушки обратили внимание на сцену. На ней был Исмаил... С микрофоном в руках. Нургюль внимательно смотрела на него.        – Прошу внимания! Эту песню я посвящаю своей самой прекрасной девушке на свете! – проговорил тот в микрофон и заметив полный не понимая взгляд Нур, подмигнул.        Колонки заиграли, передавая слушателям минус песни, которую Исмаил сейчас собирался исполнить. Вильдан снимала его на телефон, а тот четко пропевал каждое слово. Его бархатный мужской баритон до краев был наполнен любовью.        – Прошу на сцену! – прокричал тот между куплетом и припевом. Нургюль встала и быстро направилась к сцене, держа осанку и гордо подняв голову. Она единственная, кому сегодня посвятили песню. Нургюль встала недалеко от него и тот взял ее за руку. Сейчас он забыл о ситуации, что случилась полтора часа назад. Он был погружен в песню, в слова, которые посвящал ей.

«Твой аромат меня дурманит, как жирный блант,

Лишь с тобой я готов коротать ночи до утра.

В этом корабле я твой капитан.

Ты единственная, кто не считала мой капитал!

Звезды горят для тебя вечно!

Для тебя миллионы огней!

Это запах моей женщины!

Запах женщины моей!»

      Слышалось из колонок, к которым был подключен микрофон. Исмаил поцеловал тыльную сторону ладони Нургюль и из-за кулис вынесли большой букет красных роз. Точно таких же, как и её платье. Сто одна роза оказалась в ее руках. Девушка еле-еле удерживала их на руках.        Он вручил их ей и Нургюль прямо перед всеми поцеловала его в губы. Это был второй поцелуй. По ее инициативе. Исмаилу хотелось прыгать до потолка. Он прижал ее к себе и отстранился только тогда, когда зрители стали кидать в них небольшие букеты цветов. Нургюль улыбнулась в камеру Вильдан, заметив, что та фотографирует.        Зал подготавливали к вечеринке. На часах уже было десять вечера. Нур и Вильдан направились в уборную, а Исмаил стал помогать носить столы для банкета.        – Нур, я так за тебя счастлива. – проговорила она, когда они стоялимыли руки. Девушка улыбнулась и посмотрела на подругу.        – Я даже не представляла, что у меня будет такой парень. А у тебя есть парень? Я тебя ни разу ни с кем не видела. – Нургюль полностью повернулась к однокурснице.        – Есть. Он в США учится. Скоро приедет, перед новым годом на каникулы. Познакомлю вас. Он хороший. Меня очень любит. – она улыбнулась и повела подругу в банкетный зал. Там их встретил Исмаил.        Через десять минут включилась музыка и официант стали разносить подносы с закусками и напитками. Были и алкогольные, и соки, и простая вода. Исмаил взял три бокала шампанского и протянул два девушкам.        – Я не пью. – проговорила Ешилчай и невольно вспомнила, как Берат буквально заливал в нее коньяк. Она пошатнулась, но Исмаил крепко прижал ее к себе.        – Выпей. Вся ответственность на мне. Тебе одного бокала хватит. Ты расслабишься и тебе станет не так тяжело. – Нургюль лишь кивнула ему и улыбнувшись, все таки взяла бокал и немного отпила. Исмаил внимательно за ней наблюдал. Вся ответственность на нем. Она еще не привыкла к шумным местам и ей явно будет некомфортно.        Через полчаса заиграла музыка для танцев и желающих пригласили на танцпол. Нургюль, которая раньше никогда не пила, хватило одного бокала, чтобы ударило в голову. Она выдохнула и направилась в самый центр, танцуя под ритм музыки.        Исмаил все так же пристально смотрел за ней, чтобы не дай Бог, ничего не случилось.        – Исмаил, она разошлась. Нургюль еще никогда не позволяла себе таких телодвижений. – Вильдан указала на опьяневшую, танцующую Нур.        – Она была замкнута в себе совсем недавно. Пусть отрывается. – проговорил тот и поднес свой бокал к губам.        – К ней кто-то пристает... – тихо проговорила Атасевер, всматриваясь в центр танцпола. К Нургюль подошёл какой-то качок и положил руки на талию, но она вежливо отшила его и продолжила танцевать.       Исмаил попросил диджея поставить медляк и допив шампанское вышел на танцпол. Нургюль замирает и ждет. Вот он красивый, высокий, стройный, с рельефным торсом, что скрывался под рубашкой, движется в ее направлении и протягивает руку. Она нежно касается его руки и вот они замирают в танце...        Парный танец - это концентрированная жизнь. Медленный танец усиливает в партнёре мужчину, а в партнёрше – прекрасную женщину. В нескольких минутах танца можно прочувствовать всю историю взаимоотношений: от робкого первого прикосновения до того самого поцелуя на сцене. Медленный танец часто сравнивают с занятием любовью, а именно с занятием любовью прилюдно.        Правильно. Ты подпускаешь человека в свое интимное пространство. В танце нельзя сойтись слишком близко и разойтись очень далеко. Нельзя предугадать следующее движение.        Нургюль чувствуешь его дыхание, старается угадать его движение, ловит его взгляд и ей хочется верить, что танец будет длиться вечно. Она смотрит ему в глаза, чувствует тепло его рук, его дыхание. Он так нежно обнимает ее, направляет в такт музыки. И никому не секрет, что просто не возможно порой танцевать, особенно если мужчина нравится. Она невольно, а порой подсознательно, старается его раззадорить, показать на что способна. Он замечает это и помогает ей. Все это действие алкоголя. И именно такой танец со стороны безумно красив, романтичен. Именно от такого танца партнеры получают огромное удовольствие.        Тело, словно ведомое неосознанным призывом, перемещалось в такт музыке, выгибалось, посылая движение волной от головы до носочков ног. Глаза Нургюль были закрыты. Оба ушли в свой мир, незамечая ничего вокруг. Ничего кроме мелодии, ничего кроме ритма. Только губы беззвучно двигались, повторяя слова песни. Почему-то Исмаил беззвучно подпевал во время танца, вслушиваясь в слова и каждым жестом передавая суть песни.        Сегодня ему хотелось танцевать, забыть все в ритме музыки. Нургюль то поднимала руки вверх, то медленным изящным движением отводила их за голову, то рисовала ладонями невидимые узоры вокруг себя. Голова запрокидывалась, клонилась то к одному, то к другому плечу, и снова выпрямлялась, повинуясь ритму из мелодии, пытаясь освободиться ото всех мыслей, которые не давали им покоя.       Други пары перестали танцевать. Каждый завороженно смотрел на влюбленных, что танцевали в центре танцпола. Дух захватывало. Они, словно умелые танцоры, что отрепетировали танец уже десятки раз. Но они просто умели импровизировать.        Но все хорошее когда-то приходит к концу. И романтическая музыка подошла к концу и снова начались подвижные танцы. На часах пробило полночь и Исмаил повел Нургюль в зал, где их ждала Вильдан, что снова фотографировала возлюбленных.        Исмаил вызвал такси для Вильдан и для себя с Нур. Уже через полчаса они были дома. Нургюль сходу сбросила с себя кроссовки, на которые переодела туфли, куртку, положила цветы на банкетку и направилась в ванну.        Парень поставил цветы в вазу увесистую, расстелил кровать, сделал лимонной воды для Нургюль на всякий случай. Пока та мылась, написал Вильдан и спросив, как она доехала, попросил прислать все фотографии и рассматривал их, пока Ешилчай не вышла.        После нее быстро ополоснулся Исмаил и пришел в спальню, когда та стояла у окна и пила воду. Он обнял ее сзади и поцеловал в макушку. Девушка поставила стакан и повернулась к нему. Поцеловала в губы. Снова. Алкоголь давал ей смелости.        Демирджи уложил ее на подушки и хорошенько укрыл, после чего лег сам и крепко прижал к себе. Она положила свою голову к нему на грудь, слыша правильный ритм его сердца.        – Я люблю тебя... – прошептала Нургюль, находясь уже в состоянии полудрёма. Исмаил гладил ее по волосам, накручивая пряди на палец.        – И я тебя люблю. – поцеловал в висок и оба не заметили, как провалились в сказочное царство Морфея.