Повести сердца

      После её слов все присутствующие обменялись взглядами, полными тревоги и непонимания. Исмаил, обычно уверенный и энергичный, застыл в оцепенении. Его лицо побледнело, а в глазах читался неприкрытый ужас. Он смотрел на Нургюль, словно видел незнакомую для него девушку.        Собравшись с духом, он медленно, боясь спугнуть хрупкую надежду, представился. Его голос дрожал, выдавая глубокое потрясение.        – Нургюль, я – Исмаил. Твой… парень. – он запнулся, словно сомневаясь в правильности подобранных слов. Он представил ей свою мать, с её тревожно поджатыми губами и полными сочувствия глазами. Затем Синана, чье лицо обычно отличалось спокойствием, а сейчас выражало растерянность. А после Эке, стоявшую чуть поодаль, с испуганным взглядом. И, наконец, представил Вильдан и Себастьяна, чьи лица были полны сочувствия и беспокойства.        Нургюль слушала его с абсолютно пустым взглядом. В её глазах не было ни малейшего проблеска узнавания. Она просто смотрела на него, словно на говорящую стену.        – Я ничего не помню. – тихо прошептала она, и в этих словах звучала абсолютная безысходность.        Тогда Исмаил, отчаянно ища хоть какую-то ниточку, достал из кармана кулон. Маленький, серебряный кулончик. Он открыл его, и внутри проявилась крошечная фотография: та самая фотография Нургюль с её родителями на её восемнадцатилетние, излучающая любовь и тепло.        – Нургюль, ты знаешь, кто это? – с надеждой в голосе спросил он.        На мгновение в её глазах что-то мелькнуло, словно тень воспоминания. Она напряглась, нахмурила брови, пытаясь ухватиться за что-то ускользающее. Лицо её исказилось от напряжения, как будто она боролась с невидимым препятствием. Но через мгновение все исчезло. Её глаза снова стали пустыми и безжизненными.        – Нет. – прошептала она, и в этом слове звучало полное отсутствие надежды. – Я не знаю.        Врач, стоящий поодаль, с усталым и сочувствующим взглядом, посмотрел на собравшихся.        – Прошу вас всех покинуть палату. Мне необходимо провести осмотр и поговорить с пациенткой наедине. – его слова прозвучали как приговор, прерывающий поток их тревожных мыслей и робких надежд.        Нургюль, словно очнувшись от забытья, перевела взгляд на Вильдан. В её глазах мелькнула искра, словно маленький уголёк, готовый разгореться в пламя. Она дотронулась до неё рукой и посмотрела умоляющим взглядом        Вильдан, растерянная и ничего не понимающая, бросила вопросительный взгляд на врача, спрашивая можно ли остаться ей ещё ненадолго. Тот, немного поколебавшись, кивнул.        – Хорошо. Но только на несколько минут.        Один за другим, пораженные, сбитые с толку, люди вышли из палаты. Исмаил, с лицом, искаженным болью и непониманием, уступил место последним. В его глазах плескалась буря эмоций: отчаяние, надежда, гнев и страх. Он задержался на пороге, словно пытаясь запомнить каждую черту лица Нургюль, словно боясь, что это последний раз, когда он её видит.        Когда дверь за Исмаилом закрылась, в палате воцарилась тишина. Вильдан, все еще не понимая, что происходит, осторожно присела на край больничной койки. Её лицо выражало обеспокоенность и недоумение.        – Нургюль, что происходит? Ты… ты правда ничего не помнишь? – спросила девушка. Нургюль отвела взгляд, и в ее глазах промелькнула тень.        – Все я помню. – тихо ответила она. Внутри Вильдан все перевернулось.        – Что?! Так почему… почему ты сказала им, что ничего не помнишь? – в её голосе звучало возмущение, смешанное с облегчением. – Ты и так всех напугала до смерти! Сейчас хочешь Исмаила до белого каления довести?        Нургюль снова посмотрела на Вильдан. В её взгляде читалась решимость, смешанная с грустью.        – Я не хочу продолжать жизнь с Исмаилом. – твердо произнесла она. – Я не могу. – Вильдан опешила.        – Что? Почему?        – Он изменил мне. – в голосе Нургюль звучала горечь. Вильдан покачала головой.        – Нургюль, ты делаешь поспешные выводы! Ты все неправильно поняла! Он не изменял тебе. Он был у сестры. Он нам все рассказал и сестру я его видела! – Вильдан попыталась взять руку Нургюль, но та отдернула её. – Послушай меня, Нургюль. Дай ему шанс объяснить. Не руби с плеча.        Нургюль, услышав слова Вильдан, замерла, но не обернулась. Её плечи оставались напряжёнными. Она казалась статуей, застывшей в немом протесте.        – Не говори ему ничего. – произнесла она, не поворачиваясь. Её голос был глухим и отстранённым, лишенным всякой эмоции. Вильдан, ошеломленная таким ответом, не могла поверить своим ушам.        – Но это несправедливо, Нургюль! Это совершенно несправедливо! – в её голосе звучало искреннее возмущение. – Ты не представляешь, как он страдал, пока ты лежала в коме! Он видеть никого не хотел! Он молился за тебя день и ночь. И ты хочешь вот так просто все разрушить? Ты даже не хочешь дать ему шанс оправдаться?        Нургюль медленно повернула голову, и Вильдан увидела в её глазах непроницаемую стену.        – Это моя жизнь, Вильдан. И я сама решу, говорить ему или нет. Если я захочу, я скажу. А если не захочу, значит, так тому и быть. – в её словах звучала сталь, и Вильдан поняла, что Нургюль настроена крайне серьезно. Вильдан не могла сдержать своего гнева.        – Когда ты стала такой эгоисткой, Нургюль? Когда головой ударилась в самолёте? Ты думаешь только о себе! Ты не думаешь о том, как больно ты делаешь Исмаилу! Ты не думаешь о том, как он переживает за тебя! Ты просто решила, что он виноват, и не хочешь слушать никаких оправданий! – её голос сорвался на крик.        – Это не твое дело, Вильдан! Разберись со своей личной жизнью! – резко ответила Нургюль, и в её глазах вспыхнул гнев. Вильдан замерла, услышав эти слова. Никогда не думала, что подруга упрекнет её за её личную жизнь. – Не вмешивайся в мою жизнь! Я разберусь со всем сама!        – Я вмешиваюсь, потому что ты поступаешь неправильно! Я вмешиваюсь, потому что Исмаил – мой друг! И я не позволю тебе так с ним поступать! – Вильдан чувствовала, как в ней закипает злость. Она не могла понять, как Нургюль, обычно такая добрая и понимающая, могла превратиться в такую эгоистичную и жестокую особу.        – Тогда уходи. – холодно сказала Нургюль, отворачиваясь к окну. – Уходи и оставь меня в покое.        Вильдан молча смотрела на Нургюль, не веря, что между ними происходит этот ужасный разговор. Она чувствовала себя преданной и разочарованной.        – Я не понимаю тебя, Нургюль... – тихо проговорила она. – Я больше тебя не понимаю...        Развернувшись, Вильдан, полная гнева и разочарования, стремительно вышла из палаты.        Исмаил, как потерянный, сидел на жесткой больничной банкетке, его плечи поникли, а взгляд был устремлен в пустоту. Он казался сломленным, словно вся его энергия и уверенность в себе испарились в одно мгновение. Айсун, сидела рядом, крепко держа его за руку. Ее лицо выражало глубокую тревогу и материнскую любовь. Она чувствовала боль своего сына, словно она была ее собственной, и хотела бы забрать ее себе, чтобы облегчить его страдания. Она поглаживала его руку своими теплыми ладонями, пытаясь передать ему хоть немного утешения и поддержки.        Исмаил был просто ошеломлен. Он не понимал, что происходит, и это незнание мучило его еще больше. Его мозг лихорадочно пытался найти хоть какое-то объяснение произошедшему, но все его попытки оказывались тщетными. Он чувствовал себя так, словно его бросили в ледяную воду без спасательного круга.        Когда Вильдан, с раскрасневшимся от злости лицом вышла из палаты, он не мог удержаться от вопроса.        – Вильдан, что случилось? Почему Нургюль попросила тебя остаться? Что она тебе сказала? – его голос дрожал от волнения и страха.        Вильдан остановилась, не решаясь смотреть Исмаилу в глаза. Она понимала, что должна сказать ему правду, но ей не хватало духу. Как ей признаться ему в том, что Нургюль все помнит? Как ей объяснить? Она знала, что эти слова разобьют ему сердце, и ей не хотелось быть причиной его боли. После недолгой паузы, Вильдан, собравшись с духом, соврала.        – Она… она спрашивала, правда ли то, что ты сказал. Она все еще сомневается и пытается разобраться в своих чувствах. – ее голос звучал неуверенно, и она надеялась, что Исмаил не заметит ее колебаний. Ее слова, хоть и были ложью, немного успокоили Исмаила. Он облегченно вздохнул.        – Значит, есть еще надежда? – тихо спросил он, и в его глазах загорелся слабый огонек. Вильдан кивнула, стараясь казаться убедительной.        – Да, Исмаил. Есть надежда. Но ей нужно время, чтобы все обдумать. Ей нужно побыть одной и принять решение.        Вильдан решила, что лучше некоторое время дать Нургюль подумать. Она надеялась, что, оставшись наедине со своими мыслями, Нургюль сможет успокоиться, пересмотреть свои взгляды и принять правильное решение. Она верила, что рано или поздно Нургюль поймет, как сильно Исмаил ее любит, и что она просто ошибается в своих подозрениях. Она надеялась, что их любовь окажется сильнее недоразумений и обид.        Она не знала, что ее ложь может только усугубить ситуацию и привести к еще большим проблемам. Она просто хотела защитить Исмаила от боли, но, возможно, она совершила большую ошибку.        Врач, с усталым вздохом и едва заметной морщинкой между бровями, обратился к измученным ожиданием Исмаила и его близким. В его голосе звучало профессиональное сочувствие, но вместе с тем и твердость, не терпящая возражений.        – Послушайте, я понимаю ваше беспокойство и желание быть рядом с Нургюль Ешилчай, но сейчас ей нужен покой и отдых. Ваше присутствие здесь ничем не поможет, только создает лишнее напряжение. Лучше поезжайте по домам, выспитесь, наберитесь сил. Завтра утром я вам все расскажу о ее состоянии.        Его слова прозвучали как приговор, прерывающий вялую надежду, которая еще теплилась в их сердцах. Один за другим, они начали подниматься, нехотя покидая больницу. Исмаил, с поникшей головой и потухшим взглядом, поплелся за матерью, словно механическая кукла. Вильдан, чувствуя себя виноватой и растерянной, смотрела им вслед.        Когда все ушли, врач, с тихим вздохом, направился в палату Нургюль. Он был опытным специалистом и видел многое. Он понимал, что дело не только в физическом здоровье пациентки, но и в ее психологическом состоянии. Но вот он все-таки надеялся, что девушка не потеряет память. Но надежды не оправдались. Хотя, чему удивляться? Она одна из немногих выжившая в крушении и одна елисвенная без переломов. Остальные выжившие скорее всего остануться инвалидами.        Войдя в палату, он увидел Нургюль, лежащую на кровати с закрытыми глазами. Она казалась хрупкой и беззащитной. Он тихо присел на стул рядом с кроватью и начал осмотр. Она даже не вздрогнула и не открыла глаз. Он проверил ее пульс, давление, рефлексы. Все показатели были в норме. Закончив осмотр, он мягко обратился к Нургюль.        – Как вы себя чувствуете? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ободряюще. Нургюль открыла глаза и посмотрела на врача. В ее взгляде не было ни малейшего намека на узнавание. Она казалась потерянной и растерянной. По крайней мере старалась казаться такой.        – Я… я не знаю. – прошептала она. – Мне все кажется таким чужим и незнакомым. – соврала она и почувствовала какой-то укол совести. Врач внимательно наблюдал за ней. Он понимал, что сейчас самое главное – установить с пациенткой доверительные отношения.        – Я понимаю, что вам тяжело. – сказал он. – Потеря памяти – это всегда очень травмирующий опыт. Но не волнуйтесь, мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам вспомнить все, что вы забыли.        Он начал задавать ей вопросы о ее жизни, о ее семье, о ее друзьях. Он спрашивал о ее детстве, о ее увлечениях, о ее работе. Он старался найти хоть какую-то ниточку, которая могла бы помочь ей восстановить утраченные воспоминания. Но на все его вопросы Нургюль отвечала одно и то же.        – Я ничего не помню.        Врач видел, что она лжет. Он чувствовал это интуитивно, по ее взгляду, по ее голосу, по ее жестам. Он понимал, что она что-то скрывает, но не знал, что именно.        – Госпожа Нургюль, я знаю, что вам тяжело говорить об этом. – сказал он. – Но если вы хотите, чтобы мы вам помогли, вы должны быть с нами откровенны. Вы должны рассказать нам все, что вы помните, даже если вам кажется, что это не имеет значения.        Нургюль опустила глаза и замолчала. Она казалась упрямой и непреклонной. Врач вздохнул. Он понимал, что не сможет вытянуть из нее правду силой. Ему нужно было время и терпение. Он решил не давить на нее, а просто дать ей возможность обдумать свои слова.        – Хорошо. – сказал он. – Я понимаю. Я не буду настаивать. Но помните, что мы всегда рядом и готовы вам помочь. Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите меня. – он поднялся со стула и направился к двери. Прежде чем выйти, он обернулся и посмотрел на Нургюль. – Постарайтесь отдохнуть. – сказал он. – И не волнуйтесь, все будет хорошо.        Он вышел из палаты, оставив Нургюль наедине со своими мыслями. Она закрыла глаза и её мысли умчались к Исмаилу. Она все равно любила его. Несмотря на то, что думала, что он предатель и не верила ни единому опрадению в его сторону. Она видов взгляд, которым он смотрел на неё, когда она очнулась, видела, как смотрел, когда сказала, что ничего не помнит. Мысли пустали и она уже не знала, что делать.        На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Исмаил уже стоял у дверей больницы. Он был взволнован и полон решимости. Бессонная ночь, проведенная в мучительных раздумьях, лишь укрепила его намерение доказать Нургюль свою невиновность. Рядом с ним стояла Лейла, с печальным, но спокойным выражением лица. Именно ее внезапное появление в жизни Исмаила и стало причиной их ссоры, положившей начало этой череде трагических событий.        Исмаил нервно переминался с ноги на ногу, ожидая разрешения навестить Нургюль. Когда, наконец, ему позволили войти, он с глубоким вздохом вошёл в палату, а Лейла за ним.        Нургюль лежала на кровати, устремив взгляд в потолок. Она казалась отрешенной и безучастной. Увидев Исмаила, она не изменила своего положения, лишь слегка нахмурила брови. Исмаил подошёл к кровати и тихо присел на стул. Он смотрел на Нургюль с любовью и тревогой.        – Нургюль. – произнес он мягко, стараясь не напугать ее. – Я знаю, что ты ничего не помнишь, но я должен тебе кое-что рассказать. Нургюль не ответила, лишь продолжала молча смотреть в потолок. Исмаил набрал в грудь воздуха и начал свой рассказ. – В тот день, когда ты попала в аварию... Утром почувствовала запах женских духов, и подумала, что я тебе изменил. Это не так, Нургюль. Это были духи Лейлы. Я не сказал тебе правду сразу, потому что ты не дала этого сделать. Я понимаю, на твоем месте, я бы тоже сходил с ума... – он замолчал, собираясь с духом. – Лейла – моя двоюродная сестра. В день рождение Эке, моей сёстры, которая вчера приходила, она потеряла мужа и маленькую дочь в автокатастрофе. Она была совершенно раздавлена горем. Я не мог ее бросить в беде, я просто хотел помочь ей пережить это страшное время.        Он продолжил рассказывать о том, как поехал к Лейле, поддерживал ее морально. Он объяснил, что провел у нее ту самую ночь.        – Я понимаю, что должен был найти способ, чтобы связаться с тобой, но телефон разрядился, а наизусть твоего номера я не знал.        Нургюль слушала его рассказ, не перебивая. По мере того, как он говорил, ее взгляд становился все более внимательным и сосредоточенным. Она вспоминала тот злополучный запах духов, свое внезапное подозрение и последовавшую за ним ссору. Теперь, слушая объяснения Исмаила, она начала понимать, что была не права.        Внезапно в голове Нургюль все встало на свои места. Она поняла, что была слишком импульсивной и поторопилась с выводами. В ее сердце вспыхнуло чувство вины и раскаяния. Она поняла, как сильно обидела Исмаила своим недоверием. Она осознала, как много он для нее значит, и как глупо было рисковать их отношениями из-за необоснованной ревности. Исмаил закончил свой рассказ и с тревогой посмотрел на Нургюль.        – Я понимаю, что ты не обязана мне верить, Нургюль. Но я говорю тебе правду. Я никогда не предал бы тебя. Лейла, вот она, посмотри на неё, она все может подтвердить. – сказал он.        Нургюль оторвала взгляд от потолка и уставилась на Лейлу. Девушка едва заметно кинула и подошла ближе. Села с другой стороны койки и аккуратно взяла её руку в свои.        – Это действительно так. Я была убита горем. Исмаил в ту ночь потог мне, иначе, скорее всего я бы не смогла справиться с этой болью. Он забрал меня к себе, но в ближайшие дни я уеду. Нургюль, если бы я знала, что у него есть девушка, что я его отвлекаю от чего-то важного, я бы никогда не позвонила ему. Я виновата в случившемся и я это понимаю. Исмаил любит тебя. Он страдал, Нургюль. Очень страдал, когда понял, что может потерять тебя... – говорила Лейла, а в глазах стояли слезы. Исмаил посмотрел на неё и вздохнул.        – Не говори так. Я твой брат. И я всегда помогу тебе. В случившемся виноват только я. Я не нашел способа сообщить матери и Нургюль о случившемся. – проговорил он. Лейла неохотно кивнула. Повисла тишина.        Нургюль молчала, ее глаза были полны слез. Она чувствовала себя виноватой и стыдилась своего поведения. Она хотела сказать Исмаилу, что все помнит, что верит ему и что очень любит его. Но что-то внутри нее не позволяло ей признаться в своей лжи.        Она знала, что если она скажет правду, то ей придется объяснить, почему она обманывала всех, и особенно Исмаила. Она боялась, что он не поймет ее мотивов и разозлится на нее.        Поэтому она решила промолчать. Она решила притвориться, что по-прежнему ничего не помнит, и посмотреть, что будет дальше.        Целый день Исмаил провел у кровати Нургюль, стараясь заполнить пустоту в ее памяти, как он думал, яркими воспоминаниями из их совместной жизни. Он рассказывал о их первой встрече, о смешных случаях, произошедших с ними, о поездке на новый год горы. Он говорил о том, как сильно любит ее и как счастлив быть рядом с ней. Он надеялся, что его рассказы разбудят в ее памяти хоть какие-то отголоски прошлого, что вернут ей те теплые чувства, которые связывали их.        Нургюль слушала его рассказы с внимательным видом, время от времени задавая наводящие вопросы, чтобы он не заподозрил ее обмана. Внутри нее бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, ей было приятно слышать о том, как сильно ее любит Исмаил и как много прекрасных моментов они пережили вместе. С другой стороны, ее мучило чувство вины за то, что она обманывает его и играет его чувствами. Она понимала, что это неправильно, но не знала, как признаться ему в своей лжи, не разрушив их отношения окончательно.        Она притворялась, что ничего не помнит, и не знала, как ему сказать, что все это время лишь играла роль, а на самом деле каждое его слово, каждое его прикосновение отзывалось в ее сердце знакомой теплотой. Ей хотелось обнять его, поцеловать и признаться во всем, но страх перед его реакцией сковывал ее.        Вечер подкрался незаметно. Исмаил, уставший, но счастливый, что смог провести этот день рядом с Нургюль, засобирался домой. Он подошел к кровати и нежно взял ее руку в свою.        – Я очень рад, что мы смогли поговорить сегодня, Нургюль. – сказал он с надеждой в голосе. – Я надеюсь, что мои рассказы хоть немного помогли тебе вспомнить наше прошлое.        Он наклонился к ней, намереваясь поцеловать ее на прощание в щеку. Но в последний момент Нургюль, словно испугавшись, резко повернула голову в сторону. Губы Исмаила коснулись лишь ее волос.        В его глазах отразилась боль и разочарование. Он понял, что допустил ошибку. Он забыл, что Нургюль, как он думал, ничего не помнит. Он осознал, что его порыв не был уместен. Он отстранился от нее и виновато посмотрел в ее глаза.        – Прости, Нургюль... – прошептал он. Я не должен был этого делать. Я просто… я просто очень скучаю по тебе.        Он отпустил ее руку и, опустив голову, направился к двери. Он чувствовал себя разбитым и опустошенным. Он понимал, что вернуть Нургюль будет гораздо сложнее, чем он думал.        Нургюль смотрела ему вслед, и ее сердце разрывалось от боли. Ей хотелось остановить его, обнять и сказать, что все в порядке, что она все помнит и что очень любит его. Но она не могла заставить себя произнести ни слова. Страх сковывал ее, словно ледяной панцирь. Она боялась разрушить то хрупкое перемирие, которое установилось между ними в этот день.        Она осталась лежать в темноте, одна со своими мыслями и чувствами. Она понимала, что ей необходимо принять решение и перестать обманывать Исмаила. Но она не знала, как это сделать. Она боялась, что ее признание приведет к непоправимым последствиям.        Дверь в квартиру Себастьяна открылась почти бесшумно, пропуская Исмаила в полумрак прихожей. Запах дерева и дорогой, но легкой парфюмерии, характерный для жилища Себастьяна, окутал Исмаила успокаивающим облаком. Они не виделись совсем мало, но в его квартире не был уже давно, и эта привычная атмосфера словно напоминала Исмаилу о стабильности в мире, который рушился вокруг него.        – Привет. – тихо произнес Исмаил, снимая джинсовую куртку и вешая ее на вешалку.        – Проходи, я ждал. – ответил Себастьян, его голос звучал мягко и сочувственно. Он провел Исмаила в гостиную, где горела лишь настольная лампа, отбрасывая теплый свет на книги, лежавшие на журнальном столике.        Исмаил тяжело опустился на диван, устало прикрыв глаза. Он чувствовал себя опустошенным, словно выжатым лимоном. Целый день с Нургюль, целый день попыток вернуть то, что, казалось, потеряно навсегда.        – Целый день с ней... это было невыносимо. – начал он, глядя в пустоту перед собой. "Мы разговаривали, я пытался вспомнить, что ей нравилось раньше, какие шутки она любила. Но это было все равно, что общаться с копией, с тенью настоящей Нургюль. Только эта тень ничего не знает обо мне и вообще не имеет никакого отношения к моему прошлому. Она ничего не помнит. – он стал рассказывать все, что он рассказывал ей. – А потом... потом я попытался ее поцеловать. Глупо, правда? Забыл на секунду, что она ничего не помнит. Потянулся к ней, как к чему-то родному, как к части себя... А она... Она отшатнулась, испуганно посмотрела на меня. И в ее глазах я увидел не любовь, а непонимание, даже страх. Это было как удар под дых, Себастьян. Я больше так не могу.        Он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Себастьян молча наблюдал за ним, его лицо выражало сочувствие и понимание. Он знал Исмаила много лет, видел его сильным и уверенным в себе, но сейчас перед ним сидел сломленный человек. Так страдал, когда она была в коме и страдает сейчас не меньше...        Себастьян встал и направился к небольшому бару на кухню. Достав оттуда бутылку виски и два бокала, он наполнил их до половины и вернулся к Исмаилу.        – Выпей. – протянул он ему бокал. – Это немного успокоит нервы. Но не больше одного бокала. Больше не разрешу, понял? И а спортзал не гонись. – говорил тот строго. Парень лишь кивнул. Не хотелось слышать нравоучения друга.        Исмаил взял бокал, не говоря ни слова, и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость растеклась по телу, на какое-то мгновение заглушая душевную боль.       – Спасибо. – пробормотал он, немного придя в себя.        – Не за что. Говори, когда тебе тяжело. Не скрывай. – ответил Себастьян, усаживаясь в кресло напротив дивана.        Исмаил снова сделал глоток виски и начал рассказывать дальше. О своих сомнениях, о страхе потерять Нургюль навсегда, о чувстве вины перед ней за то, что не может помочь ей вспомнить прошлое. Он говорил о своей любви к ней, о той самой, настоящей Нургюль, которую он знал и любил всем сердцем.        – Я не знаю, что мне делать, Себастьян. Я не могу жить без нее, но я не могу и притворяться, что все хорошо. Я чувствую, что теряю себя в этом всем. Это похоже на какой-то кошмар, из которого я никак не могу проснуться.        Себастьян внимательно слушал его. Он знал, что сейчас Исмаилу просто нужно выговориться, выплеснуть накопившиеся эмоции и это лучше, чем вредить здоровье и пить. Да, он сейчас тоже пил алкоголь. Но строго под его присмотром. Себастьян лишь изредка кивал, показывая, что понимает его.        – Знаешь, Исмаил... – начал Себастьян, когда Исмаил замолчал, осушив свой бокал. – Жизнь иногда подкидывает нам такие испытания, которые кажутся невыносимыми. Но ты не один в этом. У тебя есть друзья, есть люди, которые тебя любят и хотят помочь. Ты должен помнить об этом. – он помолчал, подбирая слова. – А что касается Нургюль... Ты должен быть терпеливым. Это долгий и сложный процесс. Нельзя давить на нее, заставлять ее вспоминать то, что она не может. Просто будь рядом, люби ее, заботься о ней. И верь в то, что все наладится. Если ваша любовь настоящая, она все переживет.        Себастьян встал и присел рядом с другом. Он знал, что Исмаилу понадобится время, чтобы принять ситуацию и найти в себе силы двигаться дальше. Но он верил в него, верил в их любовь с Нургюль. И он сделает все, что в его силах, чтобы поддержать друга в этот трудный период. Он понимал, что сейчас его задача – быть рядом, слушать и просто быть другом.