Повести сердца

      После лекций, пролетевших в напряженном ожидании, Вильдан и Себастьян поспешили по адресу, найденному в переписке. Волнение росло с каждой минутой, с каждым пройденным кварталом. Они оба понимали, что этот визит может стать переломным моментом в жизни Исмаила, но в то же время опасались его реакции.        Дом, к которому они подъехали был ухоженным. Чувствовалось, что здесь царят тепло и уют. Вильдан и Себастьян переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. Парень подошёл ближе и постучал в дверь.        Дверь открыла женщина. Айсун. Ее лицо выдавало усталость и тревогу, но в глазах горела искорка материнской любви. Она была удивлена, увидев их.        – Вильдан? Себастьян? – произнесла она с вопросительной интонацией. – Что вы здесь делаете?        Вильдан сделала шаг вперед. Они прошли в дом и закрыли за собой дверь.        – Госпожа Айсун, нам нужно с вами поговорить об Исмаиле. – сказала она.        Айсун нахмурилась, но, внимательно посмотрев на их обеспокоенные лица, пригласила их в дом.        – Проходите. – сказала она. Она переживала за своего сына, ведь не видела несколько дней и даже не знала, в каком он состоянии.        Вильдан осмотрела достаточно богато-утроенный дом, который достался Айсун от родителей. Девушка оценила уют этого дома и чистоту. Женщина даже в таком состоянии поддерживала её. Но, несмотря на эту домашнюю атмосферу, чувствовалось напряжение.        Как только они оказались в гостиной, Вильдан и Себастьян, стараясь говорить деликатно и с уважением, приступили к объяснению цели своего визита. Они рассказали Айсун о том, что Исмаил разбит горем, о его отчаянии, о его безумных тренировках в спортзале, о том, что он отталкивает всех, кто пытается ему помочь.        – Он совсем не слушает нас. – сказала Вильдан, ее голос дрожал. – Он злится, кричит, игнорирует нас. Мы очень за него волнуемся. – она посмотрела на Себастьяна и тот кивнул в знак согласия.        – Мы боимся, что он может что-нибудь с собой сделать. – добавил он.        Айсун слушала их, не перебивая. На ее глазах навернулись слезы. Она и сама не знала, что делать. Ведь и Эке была безутешна все эти дни. Из комнаты почти не выходит, мало ест, много спит, а если не спит то плачет. Вроде не маленький ребенок уже, но вероятно очень переживает.        – Я знаю. – прошептала она. – Он совсем не бережет себя. В чем-то мы похожи. Я тоже ничего не буду делать ради себя и своего состояния, пока меня силой не заставят. – ответила она и тогда Айсун призналась, что Исмаил уже несколько дней не отвечает на ее звонки.– Я пытаюсь ему дозвониться каждый день. – сказала она. – Но он сбрасывает мои звонки. Я очень переживаю за него.        Вильдан и Себастьян переглянулись. Они понимали, что ситуация гораздо серьезнее, чем они думали.        – Госпожа Айсун, – обратилась Вильдан. – Мы просим вас, умоляем, поговорите с ним. Побудьте рядом с ним. Он сейчас очень нуждается в вашей поддержке.        Айсун опустила голову. Было видно, что она разрывается между желанием помочь сыну и страхом его разозлить. Она посмотрела на своего мужа, который все это время сидел в кресле неподалеку и внимательно слушал их разговор. Благо, сегодня был его выходной.        Он едва заметно кивнул, давая понять, что он поддержит ее решение и будет рядом с их Эке, пока ее не будет дома. Айсун глубоко вздохнула и подняла глаза на Вильдан и Себастьяна.        – Хорошо. – сказала она. – Я поеду к нему. Но мне нужно немного времени, чтобы собраться. Вы не могли бы подождать? И подвезти меня потом? – спросила женщина. Себастьян и Вильдан облегченно вздохнули.        – Конечно, Госпожа Айсун... – ответил Себастьян. – Мы подождем столько, сколько потребуется.        Айсун прошла в квартиру Исмаила, ощущая странное напряжение, повисшее в воздухе. Лейла, открывшая дверь, замерла, словно увидев призрака. Ее глаза, покрасневшие от слез, выражали смесь удивления и замешательства.        – Госпожа Айсун... – прошептала она, но Айсун прервала ее, стараясь говорить непринужденно.        – Я ненадолго, Лейла. Просто навестить Исмаила. – ответила она и прошла в квартиру.        Кухня пахла вчерашней едой и какой-то безнадежностью. На столе стояли две большие кастрюли, прикрытые крышками. Лейла виновато махнула рукой в их сторону.        – Я приготовила вчера... и обед, и ужин. Хотела хоть как-то себя занять, отвлечься. Но Исмаил ничего не ест. – в ее голосе звучала неприкрытая тревога.        Айсун не могла сидеть сложа руки, чувствуя, как давит на нее эта атмосфера уныния.        – Что ж, я тогда помогу. – сказала она, начиная осматриваться. Квартира, обычно аккуратная и ухоженная, сейчас являла собой жалкое зрелище. На коврике в коридоре виднелись засохшие комья грязи.        Гостиная встретила ее не лучшим образом. Телевизор, обычно сверкающий чистотой, был покрыт слоем пыли. На журнальном столике, заваленном книгами и газетами, виднелись круги от небрежно поставленных чашек. Диванные подушки, раньше идеально расставленные, теперь были сбиты в кучу. Это уже Лейла их не убрала. Она тоже была в состоянии выгорания.        Спальня Исмаила поразила Айсун больше всего. Незаправленная кровать – это было что-то из ряда вон выходящее. Постельное белье, смятое и скомканное, лежало в беспорядке. На прикроватной тумбочке, обычно пустой, громоздились пара пустые стаканов и упаковки от обезболивающих лекарств. На полу валялись носки и скомканная футболка. Воздух в комнате был затхлым и тяжелым. Комната не проветривалась.        Тем не менее, Айсун заметила, что грязи в квартире не было. Просто Исмаил, погруженный в свое горе, перестал обращать внимание на порядок. Пыль осела на поверхностях, вещи были разбросаны, но не было ни мусора, ни грязи, кроме той, что на коврике. Ванная комната, к примеру, была в относительном порядке. Раковина была чистой, зеркало – без разводов. На полочке стояли аккуратно расставленные тюбики и баночки. Айсун решительно закатила рукава.        – Лейла, может, приготовим свежий чай? И проветрим квартиру. Здесь душно. – предложила она, стараясь говорить ободряющим тоном. Ей нужно было что-то делать, чтобы хоть как-то облегчить атмосферу и дать Исмаилу надежду на возвращение к жизни. Она чувствовала, что чистота и порядок могут стать первым шагом к исцелению.        Исмаил вошёл в квартиру, словно входил в незнакомый дом. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его пустой душе. После бесконечного, изматывающего дня, который даже жизнью назвать было сложно, он ожидал привычного полумрака, запаха застоявшейся еды и пустого взгляда Лейлы. Но вместо этого его встретил яркий свет и незнакомый аромат свежести.        Застыв на пороге, он увидел её. Айсун. Она стояла у окна, её силуэт окутывало мягкое вечернее солнце. Её присутствие казалось чем-то нереальным, словно мираж в пустыне. Прежде чем он успел хоть что-то осознать, она стремительно подошла и заключила его в крепкие объятия. В её руках он почувствовал тепло и ту знакомую, всепоглощающую материнскую любовь, которую так отчаянно искал в последние дни.        На миг мир вокруг перестал существовать. Он хотел спросить, что она здесь делает, откуда взялась, но слова застряли в горле. Хотелось просто уткнуться в её плечо и выплакать всю боль, всю тоску, накопившуюся внутри. Но он сдержался.        Айсун, наверняка, хотела отчитать его за царящий в квартире беспорядок, за его равнодушие к самому себе. Она всегда была щепетильна к порядку, чистоте, к тому, как выглядит. Но и она промолчала. Чувствовала, что сейчас слова не помогут.        Исмаил отстранился от неё и, не говоря ни слова, прошел на кухню. Он достал из холодильника бутылку холодной воды и жадно выпил прямо из горла, пытаясь хоть как-то утолить мучительную жажду внутри.        Айсун неслышно последовала за ним. В её глазах читалось сочувствие и бесконечная тревога.        – Исмаил, тебе нужно поесть. – сказала она тихо, стараясь не давить. Исмаил отмахнулся, не поворачиваясь к ней.        – Я не хочу. – голос его звучал хрипло и устало.        Тогда Айсун сделала то, чего он совсем не ожидал. Она подошла к нему вплотную и заглянула в его глаза. Родные, карие глаза. Но сейчас в них зияла лишь пустота, окруженная темными, фиолетовыми кругами. В этих глазах, уставших и потухших, она увидела свое собственное отражение – сломленного, потерянного человека.        – Исмаил, прошу тебя. Ты еле стоишь на ногах... – голос Айсун дрогнул, и он заметил, как в уголках её глаз собираются слезы. – Поешь. Потом умойся, приведи себя в порядок. Побрейся, наконец. Ты посмотри на себя, ты же совсем забыл, что такое бритва.        Он вновь хотел возразить, сказать, что ему все равно, что ничего не имеет значения. Но, увидев слезы, стоящие в глазах матери, не смог. Он не мог причинять ей еще больше боли. В ее взгляде было столько страдания, столько мольбы, что он просто не мог ей отказать. Он опустил голову, чувствуя себя беспомощным ребенком.        – Хорошо. – прошептал он, сдаваясь. Айсун слабо улыбнулась сквозь слезы.        – Я пока разогрею тебе еду. – сказала она, отходя к плите.        Исмаил, словно повинуясь чужой воле, поплелся в ванную. Он посмотрел на свое отражение в зеркале и ужаснулся. На него смотрел измученный, заросший щетиной человек с запавшими глазами и землистым цветом лица. Он действительно забыл о себе.        Он включил воду и плеснул холодной водой в лицо. Она немного взбодрила, но не смогла смыть с него всю усталость и боль. Он взял бритву, нанес пену и начал тщательно, медленно сбривать отросшую щетину. С каждым движением лезвия ему казалось, что он счищает с себя слои отчаяния и равнодушия.        Когда он закончил, в зеркале на него смотрел уже не призрак, а человек, пусть и измученный, но все еще живой. Он еще не знал, что будет дальше, но он точно знал одно – ради матери он должен попытаться вернуться к жизни. Он должен попытаться стать прежним Исмаилом.        Айсун наблюдала за Исмаилом, который с неохотой ел, ковыряясь в тарелке. Каждый кусок, казалось, давался ему с трудом, и она понимала, что он не хочет есть. Но строгий взгляд матери заставлял его подчиняться. Он закончил трапезу, а затем, помыв посуду, ушел в свою комнату.        Сев на кровать, Исмаил обнял колени и достал телефон. В его руках заиграли яркие изображения: фотографии с Нургюль, полные счастья и беззаботности. Он снова и снова листал их, погружаясь в воспоминания о лучших моментах их совместной жизни. Лейла уже ушла спать, а Айсун, помывшись и освежившись, тихо вошла в его комнату.        Она заметила, что Исмаил погружен в свои мысли, и, не желая его беспокоить, подошла ближе.        – Исмаил... – произнесла она мягко, стараясь привлечь его внимание. – Отдай мне телефон, пожалуйста. Не нужно себя мучить.        Исмаил, не отрываясь от экрана, отрицательно покачал головой и прижал телефон к себе, словно это был его единственный источник радости. Айсун почувствовала боль в его отказе, но не настаивала. Она села рядом с ним, положив теплую, нежную ладонь ему на щеку. Это простое прикосновение было полным заботы и любви.       Исмаил опустил взгляд, его сердце наполнилось противоречивыми чувствами. Он не хотел показывать, как ему тяжело, но в то же время нуждался в поддержке.        – Как ты себя чувствуешь? – спросила Айсун, заметив его замешательство. Парень вздохнул.        – Плохо. – он не стал скрывать своего состояния, ведь с матерью можно было быть открытым.        Айсун встала и переместилась на другую сторону кровати, прося его отодвинуться ближе к ней. Исмаил, немного колеблясь, выполнил её просьбу. Она села, облокотившись о спинку кровати, и положила его голову к себе на грудь, прижимая к себе, словно маленького ребенка. Это было так естественно, что Исмаил не смог отстраниться, хотя в его душе боролись чувства неловкости и потребности.        – Не нужно. – тихо произнес он, пытаясь отодвинуться, но Айсун не позволила этого сделать.       – Ты мой сын, и сколько бы тебе ни было лет, ты всегда будешь моим ребенком. Мы потеряли много лет. Позволь мне почувствовать себя твоей матерью. — сказала она, и в её голосе слышалась уверенность и любовь.        Исмаил кивнул, ощущая, как тепло материнских объятий окутывает его. Они сидели молча, и Айсун продолжала поглаживать сына по голове. Это было успокаивающее движение, которое помогало. Исмаил прижимался к ней, чувствуя биение её сердца, которое сейчас звучало быстро и ритмично, как бы отражая его собственные тревоги. Вскоре тишина была нарушена.        – Я боюсь за Нургюль. – тихо признался Исмаил, собравшись с силами. Эти слова вырвались из него, и в них звучала вся его боль и беспокойство.        Айсун сразу же поняла, насколько это важно для него. Она наклонилась ближе, обняла его крепче и начала успокаивать.        – Не бойся, Исмаил. Нургюль сильная. Она справится. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь ей.        Исмаил, услышав её слова, почувствовал, как его тревога немного отступает. Он знал, что у него есть поддержка, что он не один в своих переживаниях. Айсун продолжала говорить, рассказывая о том, как важно верить в людей и в их силы. Она делилась историями о том, как они вместе с Синаном преодолевали трудности, и как важно не терять надежду.        Исмаил слушал её и с каждой минутой его сердце наполнялось теплом. Он понимал, что мать всегда была и будет рядом, готовая поддержать его в самые трудные моменты. Это осознание дарило ему уверенность и спокойствие.        Они сидели так долго, обнявшись, слушая друг друга и позволяя времени затянуть раны. В этот момент Исмаил почувствовал, что несмотря на все трудности, у него есть семья, у него есть любовь, и это придаёт ему сил.        Разговор затянулся допоздна. Айсун говорила тихо и ласково, подбирая слова, чтобы поддержать Исмаила и вселить в него надежду. Она говорила о том, как сильно Нургюль его любит и как важно ему оставаться сильным ради неё.        Исмаил слушал, впитывая каждое слово. Ему было тепло и спокойно рядом с матерью. Он чувствовал, как её любовь окутывает его, словно одеяло, защищая от страха и отчаяния. Он долго не мог заговорить о своих страхах с кем-то, держа все в себе, и теперь ему становилось легче.       Когда слова иссякли, в комнате повисла тишина. Исмаил по-прежнему лежал, прижавшись к матери, наслаждаясь её теплом. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого мать оберегает от всех бед.        – Мам... – нарушил тишину его тихий голос. Айсун нежно погладила его по волосам в знак того, что слушает. – Можно ты останешься со мной? Пожалуйста… – прошептал Исмаил, и в его голосе звучала такая детская мольба, что сердце Айсун сжалось от жалости.        Она замерла. Это была неожиданная просьба. Исмаил уже взрослый парень, и спать с ним в одной кровати было... неловко. Но, увидев его испуганный взгляд, почувствовав его потребность в её близости, она не смогла отказать.        Она понимала, что сейчас Исмаилу нужна не логика и рациональность, а тепло и защита. Ему нужно было почувствовать, что он не один, что рядом есть любящий человек, который его поддержит.        – Хорошо, сынок. – ответила Айсун, стараясь думать о том, что он, несмотря на возраст, остается ее маленьким Исмаилом. И раз она не была с ним, когда он был ребёнком, то должна быть рядом с ним сейчас. – Я останусь.        Она почувствовала, как Исмаил облегченно вздохнул. Он приподнялся, освобождая ей место на кровати. Айсун легла рядом с ним, стараясь не шевелиться. Кровать была широкой, но сын прижался к ней, как к спасательному кругу.        Она чувствовала его тепло, слышала его ровное дыхание. В комнате было тихо и темно, лишь слабый лунный свет проникал сквозь щель в шторах. Айсун сосредоточилась на том, чтобы быть рядом с сыном, чтобы поддерживать его и дарить ему свою любовь. Она нежно погладила его по руке.        – Попробуй уснуть, сынок. – прошептала она. – Всё будет хорошо. – Исмаил придвинулся к ней еще ближе и уткнулся лицом в её плечо. Айсун обняла его, прижав к себе. Она чувствовала, как он расслабляется в её объятиях.        Она лежала так долго, пока Исмаил, наконец, не заснул. Его дыхание стало ровным и глубоким. Айсун не шевелилась, боясь нарушить его сон. Она смотрела в темноту, думая о сыне, о Нургюль, о том, что их ждет впереди.        Она знала, что это трудный период в их жизни, но она верила, что они справятся. Она верила в силу Исмаила, в его любовь к Нургюль, в их способность преодолевать любые трудности.        Айсун осталась спать с Исмаилом не потому, что ей было комфортно, а потому, что она знала, что это ему сейчас необходимо. Ему нужна была её близость, её поддержка, её любовь. Ей нужно было показать ему, что он не один, что она всегда будет рядом, чтобы защитить его и помочь ему пройти через все испытания. И материнская любовь оказалась сильнее любой неловкости и смущения.        Утреннее солнце мягко проникало сквозь занавески, освещая кухню в квартире Исмаила. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе. Айсун, проснувшись раньше всех, взяла на себя заботу о завтраке, желая подарить сыну и Лейле немного тепла и заботы перед началом дня.        Она тихо шуршала посудой, стараясь не разбудить остальных. Быстро и ловко она приготовила омлет с овощами, поджарила тосты и нарезала сыр. На столе уже стояли чашки с ароматным кофе и тарелки с аппетитным завтраком.        Первой на кухню зашла Лейла. Она сонно потянулась и улыбнулась Айсун.        – Доброе утро. – пробормотала она, садясь за стол.        – Доброе утро, Лейла. Как спалось? – ответила Айсун с теплой улыбкой. Лейла пожала плечами.        – Не очень. Но сейчас чувствую себя лучше. – сказала она.        Вскоре на кухне появился и Исмаил. Он выглядел немного уставшим, но на его лице уже не было той мрачной безнадежности, что вчера. Он кивнул Айсун и Лейле в знак приветствия и сел за стол.        – Доброе утро. – тихо сказал он.        – Доброе утро, сынок. – ответила Айсун. – Надеюсь, тебе понравится мой завтрак и ты поешь.        Они молча принялись за еду. Айсун наблюдала за Исмаилом, стараясь уловить малейшие изменения в его настроении. Она была рада видеть, что он ест с аппетитом, хоть и немного рассеянно.        За завтраком они немного поговорили. Айсун старалась говорить на нейтральные темы, спрашивала об учебе Исмаила, рассказывала о своих планах на день. Она чувствовала, что ему нужно отвлечься от тревожных мыслей, и хотела создать в доме атмосферу покоя и уюта.        Лейла тоже поддерживала разговор, пытаясь вызвать у Исмаила улыбку. Она понимала, как ему сейчас тяжело, и старалась хоть немного разбавить мрачную атмосферу. Ей ведь тоже было нелегко.        Когда завтрак подошел к концу, Исмаил встал, собираясь уходить.        – Мне пора. – сказал он, глядя на мать.        – Будь осторожен, сынок. И не забывай, что я всегда рядом, если что. – она поднялась со своего места и подошла к нему. Она обняла его крепко-крепко. Исмаил прижался щекой к её волосам.        – Спасибо, мам. – прошептал он. – За всё.        Айсун улыбнулась, чувствуя, как тепло её сына наполняет её сердце. Она поцеловала его в щеку, стараясь передать ему всю свою любовь и поддержку.        – Я люблю тебя. – прошептала она ему на ухо. Исмаил отстранился и посмотрел на неё с благодарностью в глазах.        – И я тебя, мам. – ответил парень, а затем он направился к выходу. – Пока. – сказал он, обернувшись в дверях.        – Звони, если что. – попросила женщина. Исмаил кивнул и слабо улыбнулся.        – Хорошо. – Исмаил вышла из квартиры, оставив мать и Лейлу одних. Женщина чувствовала себя немного лучше, зная, что сделала все, что могла, чтобы поддержать сына.        А Исмаил поехал на учёбу. Он чувствовал себя немного легче, чем вчера. Забота и любовь матери придали ему сил и уверенности. Он знал, что ему предстоит долгий и трудный день, но он был готов к этому. Ведь он не один. Рядом всегда были его мать и сестра.        В университете Исмаил чувствовал себя как в клетке. Он машинально передвигался по коридорам, не замечая ни лиц, ни окружающих предметов. В голове пульсировала только одна мысль: Нургюль. Каждый вдох, каждый шаг давался с трудом, словно груз вины давил на плечи.        И вдруг, среди этой серой массы, он увидел Вильдан. Она шла навстречу, но, заметив его, резко свернула в сторону, стараясь как можно быстрее скрыться из виду. Исмаил похолодел. Он вспомнил, как грубо обошелся с ней два дня назад, полностью поглощенный своим горем. Он проигнорировал ее. Вильдан, которая всегда была рядом, готова выслушать и поддержать.        Совесть уколола Исмаила с новой силой. Он понимал, что поступил ужасно, и теперь должен был исправить свою ошибку. Не раздумывая ни секунды, он бросился за ней.        – Вильдан! Подожди! – крикнул он, стараясь догнать ее.        Девушка, услышав его голос, замедлила шаг, но не остановилась. Исмаил нагнал ее и схватил за руку.        – Вильдан, прости меня, пожалуйста... – выпалил он, глядя ей в глаза. В его голосе звучало искреннее раскаяние.        Вильдан остановилась и посмотрела на него с грустью. В ее глазах не было ни злости, ни обиды, только сочувствие. Она видела, как ему тяжело, понимала, что он переживает за Нургюль.        – Исмаил, я понимаю. – сказала она тихо. – Ты сейчас не в себе. Все мы очень переживаем за Нургюль. – Исмаил опустил голову, чувствуя себя еще более виноватым.        – Знаю, что это не оправдание. Я поступил как эгоист. Ты всегда была рядом, а я… – Вильдан не дала ему договорить. Она положила руку на его плечо, ободряюще сжав его.        – Не кори себя, Исмаил. Я не держу на тебя зла. Я знаю, как ты любишь Нургюль. Главное сейчас то, чтобы она поправилась. – Исмаил поднял на нее глаза, полные благодарности.        – Спасибо, Вильдан. Ты настоящий друг.        – Это я должна благодарить тебя за дружбу. – ответила она с легкой улыбкой. Исмаил еще раз попросил прощения:        – Прости меня еще раз, пожалуйста. Я был не прав. – говорил он искренне. Вильдан покачала головой.        – Хватит извиняться. Лучше пообещай, что больше так не будешь делать! – Исмаил кивнул.        – Обещаю. Я больше не позволю своему горю ослепить меня. – Вильдан улыбнулась.        – Вот и отлично. А теперь… – она сделала паузу. – …тебе стоит извиниться еще перед одним человеком. – Исмаил нахмурился, не понимая, о ком она говорит.        – Перед кем?        – Перед Себастьяном. ответила Вильдан, глядя на него серьезно. – Ты ведь тоже не самым лучшим образом поступил с ним. Он тоже очень переживает за Нургюль, и он не заслужил такого отношения.        Исмаил опустил взгляд. Он вспомнил, как холодно и надменно разговаривал с Себастьяном. Вильдан была права. Он должен был извиниться и перед ним.        – Ты права. – сказал он тихо. – Я обязательно поговорю с Себастьяном. Вильдан улыбнулась, довольная его ответом.        – Я рада это слышать. А теперь иди, тебе нужно сосредоточиться на учебе. Я надеюсь, что скоро мы услышим хорошие новости.        Исмаил кивнул и улыбнулся Вильдан в ответ. Он чувствовал себя немного лучше, осознавая, что сделал первый шаг к исправлению своих ошибок. Он поблагодарил Вильдан за понимание и поддержку.        Вечер опустился на город, окрашивая небо в оттенки фиолетового и багряного. Исмаил, измотанный очередной поездкой в больницу, чувствовал себя выжатым лимоном. Вид Нургюль, по-прежнему лежащей без сознания, не давал ему покоя. В голове звучали слова врачей, полные надежды и, в то же время, предостережений.        Собравшись с духом, он набрал номер Себастьяна. Гудки тянулись мучительно долго. Исмаил уже начал думать, что тот не ответит, но вдруг в трубке раздался хриплый голос.        – Себастьян... – произнес он сухо.        – Исмаил? – в голосе Себастьяна чувствовалась настороженность. Исмаил откашлялся, стараясь говорить спокойно.        – Нам нужно поговорить. Можем встретиться? – спросил. Себастьян помолчал, словно обдумывая его предложение.        – О чем? – спросил он наконец.        – Лично. – ответил Исмаил. – Мне нужно попросить у тебя прощения. – после долгой паузы Себастьян произнес лишь два слова:        – Время и место. – Исмаил выдохнул с облегчением.        – Через час у спортзала подойдет?        – Буду. – коротко ответил Себастьян и повесил трубку.        Исмаил взглянул на часы. До встречи оставалось немного времени. Он быстро собрался и вышел из дома, стараясь не думать ни о чем, кроме предстоящего разговора.        Через час Исмаил стоял у входа в спортзал, погруженный в свои мысли. Место было выбрано не случайно. Здесь они провели много времени вместе, тренируясь и поддерживая друг друга.        Вскоре из темноты показалась знакомая фигура. Себастьян. Он шел медленно, опустив голову. Встретившись взглядами, парни замерли, не зная, с чего начать разговор. Наконец, Исмаил сделал первый шаг.        – Себастьян, прости меня. Я был не прав. Я понимаю, что наговорил тебе много гадостей. Я был ослеплен своим горем и не думал о том, что говорю. – он смотрел Себастьяну прямо в глаза, стараясь передать всю искренность своих слов. – Я знаю, что мои слова не вернут того, что было сказано, но я надеюсь, что ты сможешь меня простить.        Себастьян молчал, глядя на Исмаила в ответ. На его лице не было ни злости, ни обиды. Лишь грусть и понимание.        – Исмаил, я понимаю тебя. – произнес он тихо. – Я знаю, как ты любишь Нургюль. Я сам очень переживаю за нее. Я не держу на тебя зла. – после этих Исмаил выдохнул с облегчением. Слова Себастьяна сняли с него огромный груз вины.        – Спасибо, Себастьян. – прошептала тот. Демир слабо улыбнулся.        – Мы оба переживаем трудные времена. Нам нужно держаться вместе, а не враждовать. – парни замолчали, погрузившись в свои мысли. Минуту спустя Себастьян добавил: – Исмаил, я тоже хочу попросить у тебя прощения. Я понимаю, что иногда был слишком навязчивым. Я просто хотел помочь. – Исмаил покачал головой.       – Не стоит извиняться. Ты пытался поддержать меня, и я благодарен тебе за это.        Друзья помирились. Атмосфера разрядилась, и Исмаил почувствовал, как ему становится легче дышать.        – Исмаил, послушай меня. – сказал Себастьян, глядя на него серьезно. – Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты не должен себя убивать. Ты не поможешь Нургюль, если будешь постоянно изматывать себя в спортзале. Ты должен беречь себя. Пожалуйста, больше не делай таких нагрузок.        Исмаил опустил взгляд. Он знал, что Себастьян прав. Он действительно переусердствовал с тренировками, пытаясь хоть как-то заглушить свою боль.        – Хорошо. – ответил он тихо. – Я обещаю. – Себастьян ободряюще похлопал его по плечу.        – Я рад это слышать. Давай лучше завтра потренируемся вместе. Но без фанатизма, ладно? – Исмаил улыбнулся.        – Договорились.        Парни немного постояли в тишине, глядя на темнеющее небо. Они помирились, и это было самым главным. В этот вечер Исмаил понял, что у него есть настоящие друзья, которые поддержат его в трудную минуту. И это давало ему надежду.        Тишина в больничном коридоре давила. Прошло уже две недели. Исмаил ёрзал на жесткой банкетке, стараясь не смотреть на остальных. Вильдан тихонько коснулась его руки, но он не ответил. Айсун нервно теребила платок, Синан стоял рядом, молча поддерживая ее. Эке, бледная как полотно, смотрела в пол. Себастьян и Лейла стояли немного поодаль, соблюдая дистанцию. Все ждали. Сегодня решили навестить ее все вместе, но врач сказал подождать. Дверь палаты резко распахнулась, и доктор, смущенно кашлянув, вышел.        – Нургюль Ешилчай пришла в себя! – Исмаил подскочил, как от удара током. Надежда, как яркая вспышка, озарила его лицо.        – Правда? – голос дрожал, выдавая его волнение. Доктор кивнул, избегая смотреть ему в глаза.        – Можете пройти, но не переутомляйте ее. – Исмаил, не дожидаясь приглашения, рванул к двери. Остальные последовали за ним, словно привязанные.        В палате висела тишина, настолько густая, что казалось, её можно было потрогать. Запах лекарств, дезинфекции и какой-то общей больничной стерильности давил на горло, усиливая напряжение. Нургюль, бледная и хрупкая, словно фарфоровая кукла, лежала на больничной койке. Под глазами залегли тени, выдававшие пережитый ею ужас. Пряди темных волос растрепались на подушке, подчеркивая неестественную белизну кожи. Её глаза, обычно живые и искрящиеся, сейчас были пустыми, словно два потухших уголька.        Исмаил подошёл к ней, опустился на стул и осторожно взял ее руку. Кожа была холодной и безжизненной. Он нежно поцеловал ее ладонь.        – Нургюль, любимая… Ты меня так напугала. Как же я скучал… Каждую секунду… Я так переживал, Нур.        Нургюль молчала. Смотрела на него пустым взглядом. Когда она приподняла голову, это потребовало от неё заметных усилий. В её движениях сквозила слабость и растерянность. Голос, когда она заговорила, был хриплым, еле слышным шепотом, лишенным всякой интонации.        – Вы кто такие?