Обещай мне

      Солнце настойчиво пробивалось сквозь завесу слипшихся ресниц и резало глаза. Ужасно хотелось пить. Эрена трясло и покачивало, под ухом жалобно скрипело дерево. Они что, снова отправились с отцом на лодке по горной речке и попали в быстрое течение у порогов? В прошлый раз лодка едва не перевернулась, и мама запретила Эрену рыбачить с отцом. Он и без того делал это очень редко, только когда отправлялся внутрь стен проведать пациентов, а после того случая больше не ходил по реке.       Только спустя какое-то время Эрен начал отчётливо слышать скрип колёс и топот множества копыт. На несколько минут он окунулся в полузабытое воспоминание, но реальность настойчиво брала своё. Он не в лодке, ему больше не девять лет, и отца он давно не видел и, наверное, не увидит уже никогда. Голова жутко ныла, тело ломило, словно по нему топталось стадо коней. Что же произошло? Он явно был не на рыбалке. Не слышал плеска воды о борта деревянной лодки, не слышал скрип уключин. Голова начала раскалываться от боли. Он слышал крики.       Слышал крики солдат, которых прихлопнула Женская особь, залп пушек, хруст, с которым ломались его кости. Он проиграл бой. Боль и ярость после гибели товарищей ослепили Эрена, и он, потеряв самообладание, позволил себя победить. Люди, что защищали его, погибли напрасно. Но что с остальными? Им удалось схватить эту тварь? Кого ещё она успела убить? Он не помнил ничего после того, как Женская особь вырвала его из тела титана.       Зацепившись рукой за борт повозки, Йегер попытался приподняться, и чьи-то руки тут же мягко опустились на его плечи. Микаса. Живая, но на редкость бледная и потерянная. Выражение её лица говорило лучше любых слов — провал. Миссия была окончательно и бесповоротно провалена. Голова загудела ещё сильнее, она была такой же тяжёлой, как тот валун, который Эрен нёс на себе в Тросте. Казалось, ещё немного, и шея переломится, но всё же он смог немного приподняться.       Повозка мчалась вперёд, удаляясь от виднеющегося вдали леса, вокруг скакали мрачные, молчаливые солдаты, ряды которых заметно поредели. С трудом повернув голову и посмотрев вперёд, Эрен заметил приближающуюся стену. Они возвращаются. Возвращаются ни с чем. Йегер стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущуюся наружу горечь. Всё было напрасно, люди погибли зря. Те, кого он мог бы спасти, погибли зря. Сквозь солёную пелену слёз, Эрен оглядел солдат, с облегчением замечая среди них своих друзей, но смотреть кому-то из них в глаза не было сил.       Опуская взгляд, он заметил в последних рядах скачущих солдат капитана Леви. В груди что-то дрогнуло, когда он увидел знакомый силуэт, но вместе с тем стало ещё тяжелее. Эрен своими глазами видел, как умирали люди из его отряда, и ничего не мог сделать. Он решил поверить им, и все они теперь мертвы. После того случая с титанической рукой, Йегер думал, что они утратили доверие друг к другу, но, когда выяснились причины того превращения, ребята извинились перед ним. Они поверили ему, и в качестве наказания у каждого из них остался шрам на руке от собственных зубов. Но какой был в этом смысл, если все они теперь мертвы?       Мог ли Эрен спасти всех, положившись только на свои силы? Почему он вообще решил им довериться? Он не раз собственными глазами видел, как ничтожны люди перед титанами. Да, у них есть силы, но этого мало. В битве титанов людям места нет. С титанами должен бороться титан, и Эрен — единственный, кто может это сделать. Люди, которые пошли вместе с ним, погибли, и теперь он не был уверен, что сможет и дальше полагаться на их силу.       Они все так отговаривали его. Обещали, что справятся сами. Но если бы люди могли сами победить титанов, то уже давно перестали прятаться за стенами! Только капитан Леви сказал ему: «Действуй, если хочешь». Он позволил ему самому сделать выбор, потому что знает, что значит обладать силой, которой нет у других. Он сказал: «Выбирай», и Эрен сделал неверный выбор. Он был в силах победить Женскую особь, но не смог справиться с яростью. Он был так зол, что просто хотел убить её, разорвать на куски, переломать все кости. И эта злость сделала его слабым.       Эрен так силился доказать, что он всё ещё человек, хотел заслужить доверие своих товарищей, поверить в них, но всё обернулось полным провалом. От него зависело так много, и что теперь? Он понятия не имел, что ему делать дальше, как это исправить. Как от человека, от него было мало толку, и монстр из него вышел никудышный. Глаза начало печь, в горле запершило. Накрыв лицо предплечьем, Эрен почувствовал, как по щекам покатились слёзы. Это всё из-за него.       Он лежал в повозке, спрятав лицо, и всё больше злился на себя, ощущая, как холодная влага медленно ползёт по коже. Он не справился. Что теперь будет с разведкорпусом? Кто сможет поймать эту Женскую особь? Кто будет защищать людей от титанов? Что, в конце концов, сделают с ним? Непомерное чувство вины рухнуло на Эрена, словно отколовшийся кусок скалы. Он не представлял, как будет смотреть в глаза командующего, капитана, своих друзей и даже Микасы, которая всю дорогу держала его за руку.       Когда повозка въехала за стены, стало ещё хуже. Со всех сторон на них глазели люди, шептались, злились, негодовали. Никому не было их жаль, никто не понимал, зачем они выходят за стены. Всё как тогда, когда Эрен был ребёнком. Он стоял позади толпы, слушал возмущённые возгласы и трясся от гнева. Он думал, что, когда вступит в разведкорпус, сможет это изменить, сможет принести пользу. Но всё осталось как прежде, только Йегер теперь был по другую сторону, и от того слышать упрёки и обвинения было ещё больнее.       Командир Эрвин приказал ему, капитану Леви и ещё нескольким солдатам отправляться назад в замок. Видимо, он рассудил, что сейчас не стоит светить Эрена лишний раз перед солдатами и командованием. Без сомнения, по поводу него будет много вопросов, и, возможно, командующему будет проще объясниться, если Йегер не будет смущать всех своим видом и безумным взглядом. Сейчас ему лучше всего отправиться в замок и сидеть в подвале до тех пор, пока не решится его судьба.       Снова чёртов подвал. Его запихнули туда, потому что это было одним из условий его нахождения в разведкорпусе. Эрен понимал, что должен подчиняться, но сейчас он так не хотел идти в этот дурацкий подвал. Казалось, что гнетущая тишина просто раздавит его, перемелет кости, и от него ничего не останется, кроме лужи крови и слизи. Нет, он не сможет сейчас остаться один в подвале, Эрен этого просто не вынесет.       Подошвы форменных сапог громко стучали по каменному коридору опустевшего замка. Повернув на лестницу, Леви заметил, что с обуви понемногу сыплется налипшая за стеной грязь, оставляя следы, но сейчас даже ему было плевать. Чувство бессилия бродило по телу, противно щекотало изнутри, дёргало мышцы. В нём столько силы, но какой от неё сейчас прок?       Много лет он командовал людьми. Сначала в Подземном городе, где был главарём банды, потом и в разведкорпусе. Но Леви так и не смог привыкнуть терять боевых товарищей. Командир должен уметь отбросить жалость и жертвовать другими во имя чего-то бо́льшего, но он так не может. Не научился. И никогда не понимал, как Эрвин мог с каменным лицом посылать людей на смерть, словно ему это ничего не стоило. Хоть Леви и знал, что Смит в душе сожалеет о потерянных жизнях, не понимал, как он с этим справляется и как спокойно спит по ночам.       Капитан видел смерть бессчётное количество раз, и всё равно после каждой вылазки за стену и новых потерь ему хотелось напиться до беспамятства. Вот и сейчас он думал о том, что как только доберётся до своей комнаты, он запрётся внутри и будет всю ночь пить припрятанное на такой случай вино. Замок теперь опустел, и никто ему не помешает. Эрд больше не постучится в его двери, чтобы согласовать план тренировок на завтра. Оруо и Гюнтер не сообщат о новом донесении от командования. Петра не пригласит его спуститься к столу на общий ужин.       Петра. Леви думал, что уже достаточно очерствел душой, пока у ворот не встретил её отца. Ничего тяжелее, чем говорить родителю о смерти его любимой дочери, ему ещё не приходилось делать. Голос не дрогнул и даже холодное выражение лица не изменилось, но руки так сильно сжимались в кулаки, что ногти продырявили кожу. Письмо, в котором девушка с таким пылом рассказывала о том, как уважает и ценит своего капитана, выскользнуло из рук убитого горем отца и упало в грязь.       Она всегда смотрела на Леви с таким восхищением. Служить в разведкорпусе и бороться с титанами во имя человечества было её заветной мечтой. Сильная, упорная и решительная. Петра лишь раз позволила себе дать волю чувствам и накануне этой вылазки, взяв его за руку, сказала: «Я хочу служить рядом с вами, капитан, столько, сколько смогу». А после, чуть приподнявшись на носках, потянулась к нему, легко коснувшись губами уголка тонких, застывших губ. Смелая, пылкая.       Дурочка. Нашла, кого выбрать. Через два дня они выступают за стену, им предстояло разыграть сложную партию, от которой зависело очень многое, а она... Леви не оттолкнул её тогда, но и ничего не обещал, сказав, что сейчас не время. Он и сам не знал, что ему с ней делать. Может, и правда попробовать? Где он ещё найдёт такую? Верную и преданную. Хотя нельзя сказать, что его интересовали женщины в этом смысле. Но ведь годы идут, любой день на службе может быть последним, и порой так хочется простого, человеческого тепла, а она… Она так верила ему, была готова отдать жизнь за своего капитана.       А этот хвалёный капитан даже не смог привезти её тело, чтобы отдать отцу. В тот момент, когда её останки полетели под ноги титану, Леви показалось, что этот семиметровый урод припечатал его самого, оставив от сердца кровавые ошмётки. И дело было не в том, что он относился к ней как-то по-особенному, а в том, что она была его солдатом, славной девушкой, живым человеком, в конце концов. Ни она, ни кто-то другой не заслужили такой участи. Почему из-за титанов должны гибнуть люди? Кто так решил? Порой Леви обуревала такая злость, что он хотел спалить весь мир дотла.       Впервые он поднялся на поверхность из Подземного города, когда ему было уже двадцать пять. До этого он видел небо и солнечные лучи лишь в трещинах земляного свода на окраине города. Всю жизнь над ним висел каменный потолок, и правда о том, что мир куда больше, чем кажется, оставила в нём глубокий след. А после Леви вместе с отрядом разведкорпуса вышел за стены и увидел простор, который не ограничивали ни висящий над головой пласт земли, ни окружающие со всех сторон стены. В тот момент он всей душой возненавидел рамки и запреты и захотел освободиться от них. Освободить всех людей, которых титаны загнали в каменный загон, как стадо овец.       Поднявшись по лестнице, Леви на секунду остановился перевести дух и нахмурился сильнее, чем обычно. Нога ныла всё больше, видимо, травма серьёзнее, чем он думал. Как не кстати. Ситуация накаляется, и ему нужно быть в форме. Если бы не эта глупая девчонка, которая так рвалась спасти Эрена. Больше всего Леви не любил безрассудство. Потому что безрассудство одного грозило гибелью не только ему, но и всем, кто его окружает. Лишние жертвы. Леви их терпеть не мог. Хотя в тот момент он не мог не разделять чувства той девчонки — Эрена нужно было спасать, потому что он слишком важен.       Только идиоты на полном серьёзе могли называть его «надеждой человечества», но с его помощью и правда можно было многого добиться. С тех пор как пять лет назад пала стена, люди узнали о титанах больше, чем за всю столетнюю историю. В мире что-то наконец начало меняться, и все, у кого была голова на плечах, понимали, что близится развязка — человечество либо погибнет, либо освободится. В такой момент людям потребуется любая сила, способная заставить чашу весов склониться в их сторону. А значит, Йегер, как бы его ни боялись, нужен им на передовой, а не в темнице военной полиции.       Леви привык доверять своей интуиции, и она говорила ему, что Эрен всего лишь глупый пацан, которому досталась большая сила. И если он и правда монстр, то вовсе не из-за этой силы. Порой он совершенно не понимал, что ему делать, и так растерянно глядел своими большими зелёными глазами. Заглянув в них первый раз, Леви показалось, что он увидел тень пятилетнего себя — загнанного, беспомощного, ничего не понимающего. Тогда он просто сидел и ждал у постели мёртвой матери и верно так бы и умер, если бы ему не протянули руку помощи. Помня об этом, капитан просто не мог отвернуться от мальчишки.       Плохой или хороший, глупый или умный, чудовище или святой — Эрен был тем, кто сыграет одну из ключевых ролей в истории человечества, Леви это понимал. Парень им нужен, а ещё пусть и с титанской задницей, но он всё-таки человек. Живой человек, который заслуживает право на жизнь, и потому Леви не позволит ему погибнуть слишком рано или слишком глупо. Возможно, ему и правда придётся убить его собственными руками, но капитан никогда не пойдёт на это, не убедившись, что другого выхода нет.       Если Йегер потеряет контроль и станет угрозой, рука Леви не дрогнет. А пока он лишь такой же пацан, как и многие другие, который смеётся, плачет, злится, радуется, мечтает и отчаянно борется. Что отличало Эрена, так это упорство и безумный огонь в глазах. Такой же огонь капитан порой чувствовал в своей груди и потому понимал парня больше, чем другие. Он знал, что значит обладать силой, которой нет у остальных людей, силой, которая может пугать. Он, конечно, не титан (ростом явно не вышел), но мог внушать страх и трепет. В Подземном городе вся власть держалась именно на страхе.       Но было в Эрене что-то ещё, что каким-то странным образом находило тихий отклик в душе капитана. Неловко признавать, но когда он добрался до места, где его отряд встретился с Женской особью, то вглядываясь в разбросанные по лесу трупы, с содроганием искал среди них Эрена, а не найдя, испытал облегчение. И не только потому, что пацан нужен разведкорпусу живым, а потому что… Да бог весть почему. Но это вовсе не значит, что смерть товарищей никак не задела его.       Зайдя в комнату, Леви зажёг свечу и нервными движениями стянул с себя куртку, зло швырнув её куда-то в угол комнаты. В груди пекло от бессилия. Ребята погибли, а его не было рядом, чтобы помочь. Враг был слишком силён, а они оказались к этому не готовы. Жизнь в Подземном городе, а после служба в разведкорпусе научили Леви тому, что нельзя спасти всех. И всё равно он до сих пор не мог равнодушно смотреть на смерть.       Он ненавидел смерть. Она преследует его всю жизнь, ходит за ним по пятам, но пока забирает лишь тех, кто идёт следом за ним, потому что самого Леви догнать не может. И никто не знает, сколько ещё он сможет бегать от неё, даже он сам. Но пока Леви не поймёт, как избавиться от всех титанских выродков, пока не перерубит затылок последнему из них, он не собирается сдаваться. Впервые у человечества появился шанс сдвинуться с мёртвой точки, дать отпор, узнать врага получше. И этот шанс — Эрен Йегер. Задача Леви — беречь мальчишку от людей и от него самого. И теперь из-за провала экспедиции выполнить эту задачу будет не просто.       Военная полиция потребует его голову, и помешать им заполучить Эрена на этот раз будет ещё сложнее. Эрвин приказал им сидеть в замке и ждать. Оставалось надеяться, что он сможет что-нибудь придумать. У Эрвина всегда есть план, и Леви выполнит любой его приказ, даже если будет с ним не согласен. Но, чёрт возьми, как же ему не нравилось просто сидеть и бездействовать.       Капитан грубо потёр ладонью лицо, но снять усталость, как маску, не вышло. Ремни УПМ привычно впились в загрубевшую кожу, шея жутко ныла, словно на ней висели пушечные ядра. Леви, не глядя, привычными до оскомины движениями принялся снимать ремни. Скинуть снаряжение, умыться, проверить, как там сопляк, и можно, завалившись на кровать, глотать вино прямо из горла. Петра больше не сможет его за это отчитать.       Но едва Леви успел стянуть с шеи жабо, как в дверь кто-то медленно постучал три раза. Так бы мог постучать Гюнтер, если бы был жив. Кроме него и Эрена, в замке практически никого не было, так как всему разведкорпусу было велено собраться в главном штабе. Вряд ли у конвойных появилось к нему срочное дело, а если так, то стук был бы совсем другой.       — Заходи, — сказал мужчина, не спеша расстёгивая манжеты на рубашке.       Дверь несмело отварилась, и в комнату медленно вошёл Эрен. Непривычно бледный и угрюмый, голова опущена так, что не разглядеть выражение лица. Дверь за ним с глухим хлопком закрылась сама, и взвинченный до предела он заметно вздрогнул.       — Чего не спишь? — спросил Леви, бросая косые взгляды на бледное лицо.       — Я хотел... — просипел Йегер, не поднимая головы. — Хотел сказать...       От звука этого безжизненного голоса, Леви напрягся, словно почувствовал опасность. С Йегером творилось явно что-то не то.       — Капитан, простите... — продолжал шептать парень, неловко покачиваясь в стороны. — Простите меня, это всё я...       Леви хорошо знал, что такое синдром выжившего и чувство вины, и научился это подавлять. Вечно испытывая вину, не получится двигаться вперёд. Но молодому парню, на которого взвалили слишком много, ещё сложно было это принять.       — Эрен, ты не должен винить себя.       Капитан сделал шаг ближе и протянул руку, чтобы коснуться плеча, но Йегер резко отскочил, вписавшись спиной в стену.       — Нет! — испуганно выпалил он. — Это я всех убил. Всех убил...       Кажется, провал миссии и смерть товарищей стали для Эрена слишком сильным потрясением. За последнее время с ним часто происходило то, что могло выбить человека из колеи. В день выпуска из кадетского училища вновь появился Колоссальный титан, и группа Эрена была первой, кто его встретил. Титаны ворвались в Трост, он видел, как живьём поедали его товарищей, а после и самого чуть не съели. Он превратился в титана, хотя даже не подозревал, что такое возможно.       В одночасье весь его мир перевернулся, и из обычного солдата он стал и гибелью, и надеждой. Ему пришлось свыкнуться с тем, что товарищи в любой момент могли наставить на него клинки, и всё равно доверять им. А теперь они все мертвы, и это стало последней каплей, перевесившей чашу терпения. Парень держался как мог, но теперь весь трясся от ужаса и боли, что разрывали его изнутри. Закрыв глаза, он в отчаянии съехал по стене на пол, хватаясь руками за голову.       — Я уже не знаю, кто я. Может, я, правда, превратился в монстра, — сквозь зубы шептал он, уставившись безумным взглядом в никуда.       Леви медленно присел на корточки перед ним, внимательно рассматривая его лицо. Запутавшийся, испуганный. Какой угодно, но не опасный. Леви никогда не видел в Эрене угрозы, несмотря на его силу.       — Эрен, ты не монстр, — тихо, но уверенно произнёс капитан.       Но парень будто его не слышал. Он всё сильнее сжимал пальцами голову, зарывшись ими в волосы. Казалось, ещё немного, и его окончательно накроет истерика.       — Эрен, посмотри на меня, — протянув руку, Леви сжал пальцами смуглый подбородок, заставляя Йегера поднять голову. — Ты человек, и никогда не забывай об этом.       — Капитан, вы ведь убьёте меня? — с некой странной надеждой спросил парень, глядя своими большими безумными глазами. — Если я стану монстром, вы убьёте меня?       Сердце Леви вдруг сжалось от боли и тоски. Он обещал перед всем командованием, что убьёт Эрена, если он превратится в того, кого в нём видят все. Все, кроме Леви. Капитан вдруг понял странную вещь: если придётся, он, конечно, убьёт его, но после ему будет проще прирезать и себя, чем жить, зная, что он убил ни в чём неповинного мальчишку. Он ведь просто мальчишка. Наивный, пылкий, безрассудный.       — Ты себя не потеряешь, — капитан смотрел прямо в глаза парня, но не видел в них отклика. Эрен замкнулся в себе и не слышал его.       — Капитан, обещайте, что сделаете это. Я ведь монстр, — продолжал он шептать не своим голосом. Сейчас он звучал слишком тихо и слишком надломлено.       — Эрен, ты человек.       Леви обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. Руки Эрена упали плетьми, взгляд затуманился непролитыми слезами, он всё шептал, не прекращая: «Монстр. Я монстр».       — Эрен, — позвал его Леви, но тот не обращал внимания.       Нужно что-то делать, его нельзя оставлять в таком состоянии. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел Йегера таким, сейчас не то положение, чтобы закатывать истерики. Хорошо бы врезать ему как следует, чтобы наконец пришёл в себя, но почему-то у Леви не поднималась рука. Захотелось, напротив, обнять его, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, сказать, что больше никто и никогда не умрёт.       Сердце наполнялось странным трепетом, когда Леви смотрел на бледное лицо с подрагивающими губами в своих руках. Всего секунда потребовалась, чтобы наконец решить, что с ним делать. Всего секунда, и не до конца отдавая себе отчёт, Леви крепко прижался своими губами к губам Эрена. Всего секунду продлился этот поцелуй, но Леви показалось, что прошла целая вечность. Вечность, которая не изменила ничего и изменила всё.       Эрен в миг перестал дрожать и смотрел теперь на него осмысленным, но ничего не понимающим взглядом. Он задышал часто, будто запыхался, широко распахнутые глаза блестели удивлением и надеждой. Леви готов был к тому, что Эрен отпрянет от него, отмахнётся, как от сумасшедшего. Но Йегер вдруг сам подался вперёд, неловко прижимаясь своими губами. Неуклюжий, даже немного смешной и отчаянный — таким был его первый поцелуй.       Леви слегка разомкнул губы, нежно обхватив ими нижнюю губу парня. Эрен тоже приоткрыл рот, добавив поцелую глубины и влажности. Леви будто показывал ему, что делать, а Йегер повторял, быстро усваивая нехитрую науку. Мужчина даже не заметил, как из робкого и невинного их поцелуй превратился в жгучий и страстный. Руки обвились вокруг смуглой шеи, прижимая парня как можно ближе. Эрен тяжело дышал и тихо постанывал, найдя своё спасение в человеке, которого к нему приставили в качестве палача. Он прижимался всё ближе, истосковавшись по теплу объятий и прикосновений.       — Капитан... — еле слышно выдохнул он, когда Леви разорвал их бесконечный поцелуй.       В изумрудных глазах Эрена было столько тоски и нежности вперемешку с непролитыми слезами, что даже Леви стушевался под этим взглядом. Никто и никогда ещё не смотрел на него так. Поддавшись порыву, он прижал голову Эрена к своей груди и обнял за плечи, утыкаясь носом в каштановую макушку. Йегер обхватил его за талию и крепко сжал, вцепившись в ткань форменной рубашки мёртвой хваткой. Леви чувствовал, как дрожит его тело, как он вжимается в него, жадно впитывая чужое тепло и запах.       — Я хочу сегодня остаться с вами, — тихо прошептал Эрен куда-то в плечо.       Это был едва различимый шёпот, но для капитана он звучал громче, чем отчаянный крик. Леви понял, что эта просьба ни что иное, как зов о помощи, понял, что Эрен ни за что сейчас не сможет остаться один, запертый в подвале. Только не сегодня. Неловко проведя по густым, коротким волосам ладонью, Леви глубоко вздохнул, понимая, что делает совсем не то, что должен.       — Я никуда тебя не отпущу, — прошептал он в ответ, шевеля дыханием волоски на макушке.       Эрен в ответ вцепился в него ещё сильнее, словно эта близость была для него болезненнее, чем быть отвергнутым. Леви вдруг подумал, а был ли у парня раньше кто-нибудь, к кому он мог бы прийти и, также обхватив его руками, просто сидеть и дрожать от рвущихся наружу слёз? Создавалось впечатление, что нет. Эрен выглядел так, словно впервые за много лет смог показать, насколько он устал и насколько ему может быть тяжело.       Леви медленно поглаживал его по спине, чувствуя под пальцами дрожь чужого тела. От слишком долгого напряжения мышцы начинают дрожать и непроизвольно сокращаться, если вовремя не расслабиться. Сейчас Эрен весь походил на один сплошной зажатый комок мышц и нервов. Он не мог позволить себе расслабиться, особенно в течение последнего месяца, когда все солдаты замка ни на секунду не спускали с него глаз. Леви нахмурился и плотнее сжал зубы, когда собственными руками прошёлся по этому безумно напряжённому телу, ощутил, как парню физически тяжело.       В другой ситуации капитан бы поставил перед ним бутылку вина и даже, возможно, составил бы компанию. Но сейчас он понимал, что алкоголь сделает только хуже. Эрену нужно расслабиться, и Леви знал один верный способ, только, скорее всего, на утро он будет ненавидеть себя за то, что не придумал ничего лучше. Хотя надо признать, что сейчас он и не хотел придумывать ничего другого. Леви вдруг понял, что выпивка, к которой он сам хотел прибегнуть, не поможет сейчас даже ему. Зато могли помочь сильные руки, крепко сжимающие его в объятиях.       Проведя пальцами по мягким волосам, капитан скользнул ими на щёку, расцвеченную лихорадочным румянцем. Эрен уткнулся лицом в его грудь и часто загнанно дышал, словно до этого что-то не давало ему вдохнуть. Приподняв за подбородок его голову, Леви подался навстречу, осторожно утягивая парня в медленный, глубокий поцелуй. Наверное, Йегер бы предпочёл, чтобы сейчас на месте капитана оказался кто-нибудь другой, но так как рядом больше никого не было, совершенно неожиданно для обоих они очутились в объятиях друг друга.       Эрен целовал торопливо, жадно, задевая зубами и неловко сглатывая. Вряд ли он вообще понимал, что творит. Леви, не разрывая поцелуя, поднялся на ноги и поднял Йегера следом, потянув за куртку, как щенка за шкирку. Парень двигался нервно, ломано, не понимая, что ему делать дальше, куда шагнуть, куда положить руку. Взяв за грудки, капитан подтащил одеревеневшего Эрена к кровати и несильно толкнул. Тот плюхнулся, слегка отпружинив от матраса, и уставился на мужчину пустым, испуганным взглядом.       Леви присел на корточки и сноровисто стянул с Йегера сапоги, словно с неживой куклы. Парень сидел, не смея шелохнуться, и только хлопал своими большими тёмными в свете одинокой свечи глазами. Закончив с сапогами, капитан снял с него куртку и начал расстёгивать ремни УПМ, на груди, на поясе, когда дело дошло до застёжек на бёдрах, Эрен задышал чаще. Освободив его, Леви быстро скинул свои сапоги и, поставив колено между ног парня, заставил его подтянуться повыше на кровати и лечь.       Эрен механически плюхнулся на подушку и окончательно превратился в кусок камня, когда капитан навалился сверху. Леви неторопливо целовал его губы, гладил руками тело, терпеливо выжидая, когда оно немного оттает. Близость чужого тела и интимность момента изрядно напугали Эрена, но уже скоро он вновь начал отвечать на поцелуи, дыхание стало тяжёлым, а руки ещё несмело заскользили по спине капитана.       Леви придвинулся ближе и нарочно проехался бедром между ног парня, почувствовав, что его тело реагирует на ласки как надо. Это открытие впрыснуло в кровь больше огня, и он ощутил, как собственный член налился желанием, упёршись в ширинку жёстких форменных брюк. Увы, но разрядка ему сегодня вряд ли светит. Капитан ещё раз неспешно потёрся бедром, Эрен растеряно охнул в поцелуй, а под ногой стало совсем твёрдо и горячо.       Запустив руку под футболку, Леви прошёлся пальцами по гладкой, смуглой коже, отметив про себя приятный рельеф мышц. Продолжая целовать, он скользил по телу парня, изучая чувствительные точки, пробуя его наощупь. Пальцы плавно двигались по подтянутому торсу, с каждой секундой кожа становилась всё горячее, соски дерзко упирались в ладонь. Эрен хрипло застонал, когда губы капитана спустились на шею, а зубы небольно впились в нервно перекатывающийся кадык.       Парень был совсем неопытным, отзывчивым и чувствительным к каждому даже самому лёгкому прикосновению. Его было интересно изучать. Рука капитана медленно спустилась вниз, накрыла пах, и Эрен заскулил, запрокинув голову. Вряд ли он когда-нибудь с кем-то бывал. Леви даже не был уверен, дрочил ли себе Йегер хоть раз. Хотя парню уже пятнадцать, в штанах должно свербеть, но судя по тому, как остро он реагировал на каждое движение, для него всё было в новинку. А может, сказалось волнение.       Пока Леви расстёгивал его брюки, Эрен успел покрыться потом, и кожа на висках заблестела в тусклом свечном свете. Капитан скатился на кровать, устроившись на боку, и осторожно запустил руку в расстёгнутые штаны, наблюдая за реакцией парня. Йегер дёрнулся и застонал, широко раскрыв рот, когда мозолистая ладонь сжала его член. Он тяжело дышал, губы раскраснелись и припухли от поцелуев, глаза затуманились, и их цвет молодой зелени изменился до насыщенной хвои. Леви любил лес, любил его запах, его тишину, и, заглянув в глаза Эрена, он словно на секунду перенёсся в чащу.       Странное чувство незаметной лёгкой тенью проникло в его душу, и к удивлению для себя он подумал: «А сопляк-то ничего такой». В этот момент горячая рука Эрена опустилась на его щёку, а губы впились жарким поцелуем. Рука на члене непроизвольно сжалась сильнее, и парень зажмурился, простонав в поцелуй. Леви принялся медленно водить ею вверх-вниз, чуть сильнее надавливая на массивную головку.       Эрен заметался, судорожно хватая воздух, когда рука задвигалась быстрее. Он подавался бёдрами навстречу, закатывая глаза, и так отчаянно целовал капитана, зарывшись пальцами в его жёсткие волосы. Леви испытывал странное удовольствие, наблюдая за тем, как парень млеет и теряется, впервые оказавшись в чужих руках. Ему хватило пару минут ласк и нескольких грубых движений, чтобы, с силой толкнувшись в руку и громко застонав, влажно кончить.       Ладонь, сжимавшая волосы Леви, задрожала и медленно расслабилась. Эрен шумно дышал, от него тонко потянуло потом и спермой — лучшие запахи после секса. Его тело слегка подрагивало, и Леви не спешил шевелиться, давая парню возможность сполна насладиться сладостной негой. Капитан осторожно запустил руку в карман своих брюк и, вытащив платок, вытер свою руку, а после и член Эрена, убрав белую густую жидкость. Конечно, он предпочёл бы как следует отмыть руку водой, но Йегер так крепко вцепился в него, что было проще отрубить ему руки, чем выпутаться из объятий.       Ощущения немного схлынули, и, открыв глаза, Эрен взглянул на Леви. Казалось, что он хочет что-то сказать, и в то же время на его лице невозможно было прочесть какую-то мысль. Он был потерян, сбит с толку, ошеломлён, слегка напуган и совершено очарован. На секунду Леви охватило нехорошее предчувствие, но его смело ощущением горячих влажных губ, нежно целующих его. Йегер весь растворился в этом поцелуе, кажется, забыв обо всём.       Постепенно он целовал всё медленнее и ленивее, расслабляясь и успокаиваясь. В итоге Эрен просто крепко обнял капитана, прижав к себе, и лёг, уткнувшись лицом в его шею. Леви легко гладил его по голове, перебирая пальцами мягкие пряди. Как бы он ни хотел опустить руку вниз и заняться собой, но потревожить парня сейчас просто не мог. После всего, что он пережил, Йегер наконец сумел успокоиться и, главное, расслабиться.       Леви добился своего — он хотел заставить парня ни о чём не думать, и ему это удалось. Эрен был так ошарашен произошедшим, что если бы у него спросили, кто такие титаны, то он вряд ли смог сразу сообразить, о чём идёт речь. А вместе с ним и Леви отвлёкся от мрачных мыслей. Возможно, сейчас было не самое подходящее время, но иногда лучший выход из ситуации не всегда самый правильный. Так или иначе, наслаждаясь близостью и теплом капитана, Эрен окончательно успокоился, обмяк и вскоре, вымотанный до предела, крепко заснул.       Леви проснулся, когда за окном едва забрезжил серый рассвет. Свеча давно догорела и превратилась в лужу расплавленного воска, в не до конца затворённое окно проскальзывал сырой ветер, ноги, не укрытые одеялом, окончательно замёрзли. Эрен спал в той же позе, словно за ночь ни разу не шелохнулся. Его голова лежала на груди капитана, в нос лезли тонкие волоски, руки продолжали обнимать чужое тело. Он так крепко спал, что даже пальцем не пошевелил, когда Леви выпутывался из его объятий.       Капитан сонно потёр глаза и размял затёкшую руку. Спал он мало, но на редкость крепко. Обычно после экспедиций за стену он несколько дней не мог нормально уснуть, проваливаясь лишь в тревожную, тяжёлую полудрёму. Снаружи нельзя терять бдительность, и, даже вернувшись под защиту стен, голова никак не может перестать думать об окружающей со всех сторон опасности. Однако сегодня лишние мысли не бередили сон капитана.       Обернувшись, он взглянул на спящего парня и невольно нахмурился. То, что произошло ночью, было необходимо, поэтому и произошло. Точка. Говорить тут больше не о чем. Леви тихонько взял чистую рубашку из шкафа, в умывальне омыл лицо, зачерпнув из кадки холодной воды и вернулся в комнату. Натянув сапоги, он сложил разбросанные вещи Йегера на стул и, прежде чем выйти из комнаты, укрыл парня освободившимся краем одеяла, которое всю ночь пролежало под ними без дела.       Только он успел закрыть за собой дверь и сделать два шага к лестнице, как в коридоре появилось двое до смерти перепуганных конвойных.       — Капитан! Капитан Леви! — завопили они, едва завидев мужчину и бросились к нему. — Йегер исчез! Его нет ни в подвале, ни в замке!       Солдаты бледные и запыхавшиеся, уставились на капитана, словно от него зависела их жизнь. Вечером, прежде чем подняться в комнату, Леви сказал, что сам проверит Эрена перед сном, поэтому конвой не знал, что парень в подвале и не ночевал. В пять утра была смена караула, и новые бойцы первым делом обошли территорию и спустились к Йегеру. Капитан мог представить весь ужас, который их охватил, когда они увидели, что там никого нет. Но сейчас Леви в первую очередь подумал не об их душевном спокойствии, а о том, что если солдаты продолжат так орать, то разбудят пацана.       — Успокойтесь. Я разрешил Йегеру занять соседнюю комнату, — ответил капитан и кивнул на дверь, ведущую в пустующую офицерскую комнату, — всё в порядке, я только что проверил.       Парни выдохнули и обменялись облегчёнными взглядами.       — Хорошо, — слегка растерянно кивнул один, — но, капитан, почему вы не поставили нас в известность?       С одной стороны, солдат, которого звали Дарон, был прав, но когда бы капитан поставил конвой в известность? Когда Эрен истерил, сидя на полу, или когда капитан дрочил ему? Конечно, Леви должен был предупредить, но ситуация получилась совершенно нештатная. Однако он, как капитан, не мог позволить, чтобы его попрекали рядовые.       — А почему за всю ночь его ни разу никто не проверил? — спросил он, глядя зловеще исподлобья.       — Ну… это… — мямлил второй конвойный, не зная, как оправдаться.       — Мы только заступили, ночью была не наша вахта, — ответил Дарон, при этом нервно сглотнув.       — Ясно, — буркнул Леви. — Позже разберусь, свободны.       Как только прозвучало заветное «свободны», солдаты тут же скрылись из вида. Нехорошо перекладывать проблему с больной головы на здоровую, но авторитет не позволял капитану объясняться перед солдатами. Сделав шаг назад, Леви тихонько приоткрыл дверь своей комнаты и, убедившись, что Эрен продолжает крепко спать, спустился во двор.