Обещай мне

      Перед глазами мелькали багряно-красные вспышки. Убить. В ушах стоял гул клокочущей крови, такой сильный, что не было слышно ни звуков ударов, ни треска ломающихся костей. Убить. Казалось, что тело настолько переполнено силой, что лопнут мышцы. Убить. Истребить. Всех до единого. Блёклый проблеск сознания сверкнул, как вытекшая из глаза слеза. «Что ты творишь?». А после наступила темнота.       — Эрен… — позвал чей-то далёкий голос. — Эрен… — как знакомо звучит. — Эрен!...       Открыв глаза, Йегер на секунду ослеп от полуденного света. Кто-то взял его за руку, и он мог, даже не глядя, сказать, что это Микаса, и её мягкие, но цепкие руки. Хорошо, что она в порядке. Немного повернув голову, он увидел её взволнованное лицо, стоящего рядом Армина и прислонившегося спиной к стене Жана. Он цел, его друзья тоже. Чистая, уютная комната была наполнена тёплым солнечным светом. Даже странно оказаться в мягкой постели после всего, что случилось.       Ребята ещё немного побыли у него, а после ушли, оставив отдыхать. Неприятное чувство неправильности разливалось у Эрена в груди. Он дрался с Энни. Той самой Энни, с которой они четыре года прожили под одной крышей, которая пусть и по-своему, но научила его рукопашному бою, которая нехотя, но стала частью их большой кадетской семьи. А в итоге она оказалась самым злейшим врагом, и Эрен так хотел её убить, что чуть не захлебнулся этой жаждой.       Тяжело было принять, что враг может оказаться так близко. А ещё тяжелее принять правду про самого себя. Эрен уже убивал людей, но в этот раз всё было по-другому. Находясь в теле титана, он видел раздавленных людей, случайно попавшихся на пути двух сражающихся чудовищ, но ему было всё равно. Он хотел спалить весь мир дотла. Эрен сражался ради человечества, но вместе с тем растоптал в лепёшку не один десяток человек за сегодняшнее утро. Как-то это было неправильно.       Или так и нужно действовать? Армин как-то сказал, что нужно отбросить человечность, если это поможет победить чудовищ. Но разве таким образом Эрен сам не превратится в чудовище? В голове замелькали обрывки воспоминаний. Рассыпающиеся здания, крики людей, звуки глухих ударов. Он бил или его били? Уже не разобрать. И сила. Клокочущая под кожей сила, способная разорвать и стереть в порошок кого угодно и что угодно, любые запреты и рамки. Эрен осознавал, какой силой владеет, и ему было хорошо. Он был свободен и мог разрушать, ломать и убивать.       В пылу боя ему хотелось хохотать, как безумному, но теперь он мог только закрыть руками лицо и содрогаться от капель холодного пота, медленно лижущих шею и спину. А вдруг он начинает терять себя? Или, быть может, это и был он? Кровожадный и беспощадный. Чудовище. Из-за него снова погибла куча людей, а он сидит в мягкой постели и щурит глаза от ласкового солнца. Но так ведь было нужно, чтобы поймать Энни. Люди погибли не напрасно, и это не он пожелал им смерти. Командующий Эрвин понимал все риски и пошёл на них. Значит, всё было правильно? Но почему тогда Эрену сейчас так тошно?       Дверь в комнату открылась и послышались чьи-то шаги. Йегер думал, что это вернулась Микаса, и даже не потрудился оторвать руки от лица, пока не услышал голос.       — Только не говори, что рыдаешь.       Парень так резко вскинул голову, что она закружилась. После битвы её перевязали бинтами, и теперь, когда кровь быстро хлынула вверх, повязка показалась тесной. Эрен не ожидал услышать этот голос. В последнее время казалось, что только благодаря этому человеку он ещё не рехнулся. Глаза снова, как на крючок, поймали острый серый взгляд. Не оторваться.       — А я думал, ты опять раскис, — пробормотал капитан, не увидев ни следа слёз на лице парня, и присел на стул рядом с кроватью.       — Нет, — отозвался Эрен, опустив взгляд на свои руки, и тише добавил, — вроде бы, нет.       Он всегда считал себя сильным человеком, способным на всё, но реальность влепила ему уже не одну пощечину за самонадеянность. Теперь пыла у него поубавилось, но решимость никуда не делась. Голова всё ещё болела и отказывалась мыслить трезво, но Эрен чувствовал: что-то произошло с ним. В тот момент, когда он увидел в Энни врага, что-то в нём надломилось и начало кровоточить. Об этом никто не знал, никто этого не видел. Кроме, кажется, ледяных глаз капитана.       — Мы загнали её в угол и заставили пойти на крайние меры, — говорил Леви и по привычке хмурил тонкие брови. — Можно сказать, что это победа, но эти жирные правительственные свиньи переживают только о том, насколько похудеет их кошелёк из-за разгрома Стохеса.       Леви всегда немного ворчливо делился своими мыслями, когда не знал, как сказать, что всё в порядке и ничего не изменилось. Эрен не мог сдержать охватившей его мелкой, приятной дрожи, которая появилась в тот момент, когда на пороге показался капитан. Он был рад видеть его. Намного больше, чем должен. Он был рад, что Леви пришёл к нему и говорит, как ни в чём не бывало. Но в то же время льющееся горькой струйкой разочарование портило сладостное волнение.       Леви делал вид, что ничего не изменилось, тогда как для Эрена изменилось всё. В тот момент, когда тонкие холодные губы прижались к его собственным губам, мир Эрена перевернулся с ног на голову. Странное чувство, которое появлялось при одном взгляде на капитана, наконец нашло своё место и обрело форму. Парень ещё не знал, что это, но теперь оно нашло физическое воплощение. Ему хотелось касаться его, целовать, обнимать, говорить с ним, защищать, потому что никого важнее него теперь не было.       Свобода, долг, цель, мечта, несомненно, важны, но теперь Эрен был почти уверен, что всё это невозможно без этого человека. Он не справится без него. Потому что только с ним он может быть самим собой. Он может не бояться ни других, ни себя. Особенно себя. Его и будоражило, и пугало то чувство, которое в нём порождала сила титана. Но рядом с Леви ему нечего было бояться, ведь он сильнейший воин человечества. Этот человек создан для того, чтобы убивать монстров. Его приставили к парню именно за этим — убить монстра, но по иронии только рядом с ним Эрен чувствовал себя самим собой.       Он никогда не испытывал к другому человеку ничего подобного. Он любил свою семью, друзей, но те трепет и волнение, которые он ощущал, думая о Леви, не были похожи на то, что он знал раньше. И в ту ночь, когда капитан поцеловал его, необъяснимые чувства наконец нашли выход и вылились в плотское желание. Эрен чуть не слетел с катушек от тяжести навалившейся вины и непонимания, и только нежные объятия самого сильного воина спасли его.       На утро он много думал о том, что произошло между ними, и многое понял про себя. Но самое главное, что он понял — ему нужен капитан, без него Эрен едва ли сможет справиться с тем, что должен сделать. Он должен бороться, но при этом ему нужно знать за что. Теперь благодаря Леви он знал. И никакие «забудь обо всём» уже ничего не изменят. Эрен уже ничего не сможет с собой поделать.       Даже сейчас капитан говорил о решении дать разведкорпусу ещё один шанс, отсрочке его выдачи военной полиции, заключении Энни в подземелье, а Йегер мог думать только о том, чтобы уткнуться лицом в его острые колени и сказать, как ему паршиво. Сказать, что понимает тот страх, который охватил Леви, когда они спустились в подземный город. Микаса и Армин, вероятно, ничего не заметили, но Эрен видел его лицо. Видел ужас человека, которого привели обратно в клетку, из которой он выбрался с таким трудом. Йегера охватывал такой же ужас, когда он думал, что никогда не сможет выбраться из этих проклятых стен.       Небольшая узкая ладонь с длинными мозолистыми пальцами лежала на колене капитана и была так близко. Нужно было только протянуть руку, и Эрен бы коснулся прохладной кожи. Мог бы взять эту ладонь и приложить к пылающей голове, почувствовать, как прикосновение пальцев приносит облегчение и блаженство, почувствовать, как они нежно зарываются в его волосы. Йегер уже потянулся к руке капитана, но та перехватила его запястье быстрее, чем он успел среагировать.       — Прекрати, — рыкнул Леви и прожёг его сердитым взглядом.       Эрен мог бы подумать, что капитану неприятны его прикосновения и всё, что между ними было, но знал, что это не правда. Должно быть не правдой. В подземном городе он отвечал и тоже нуждался в Эрене. Но теперь что-то останавливало его. Если бы Леви не хотел, то никогда бы не допустил того, что между ними произошло. За то время, что они жили под одной крышей Йегер смог неплохо узнать его. Капитан не был идеальным героем, каким его рисовала молва, и Эрену это нравилось. Он был обычным человеком, мог совершать ошибки, сомневаться, чего-то не понимать и чувствовать.       Рука отпустила запястье, и Леви отвернулся, представив взгляду точёный профиль. Наверное, если бы он не хмурился всё время, то был бы ещё красивее, хотя в его суровом взгляде и вечно сердитых бровях таился особый шарм. Эрен уже знал, что внутри он не такой холодный, и знал, что Леви хмурится особенно сильно, когда пытается скрыть эмоции, которые не хочет выставлять на показ. Сейчас он так плотно сжимал зубы, что на щеках заиграли желваки. Заметив это, Йегер опустил голову и пожевал губы, чтобы скрыть неуместную улыбку. Он даже сам не понял, чему улыбается.       — Как ваша нога? — спросил парень, прервав затянувшуюся паузу.       — Заживёт, — буркнул Леви, невольно коснувшись левого бедра, а затем тряхнул головой, словно пытался отделаться от каких-то мыслей. — Не валяйся слишком долго, через несколько дней мы отбываем.       Метнув нечитаемый взгляд в Йегера, капитан встал, скрипнув ножками стула, и поспешно вышел из комнаты, слегка прихрамывая. Ему бы стоило отдохнуть после травмы, но пришлось вести новобранцев в подземный город, вытаскивать их оттуда, а после снова спасать Эрена из тела титана. Микаса нехотя призналась, что именно Леви спас его от участи быть запечатанным в кристалл, а он даже не сказал ему «спасибо».       Откинувшись на подушку, Эрен закрыл глаза и надавил основаниями ладоней на веки. В темноте заплясали размытые цветные круги, и немного закружилась голова. В ней было столько мыслей, но одна так быстро сменяла другую, что Йегеру казалось, будто перед ним листают книгу, а он пытается ухватить хотя бы пару строк на мелькающих страницах. Чувство потерянности словно придавило к кровати. Эрен не знал, что ему делать.       Он надеялся, что, когда они поймают Женскую особь, на многие вопросы появятся ответы. Что-что, а разговорить человека военная полиция умела. Но вот Женская особь поймана, и ни одного ответа, только ещё больше вопросов. А к вечеру пришла весть о том, что в стене обнаружился замурованный титан. Новость всколыхнула общественность и вызвала немало паники. Ещё бы. Более ста лет человечество пряталось от титанов за стенами, и оказалось, что всё это время они были окружены этими чудовищами.       На следующий день Эрен чувствовал себя уже почти хорошо. Даже странно, что после такой битвы он был практически в норме, не считая полной сумятицы в голове. Им так нужны были ответы от Энни. Человечество ещё так мало знает о враге, а людям уже приходится кидаться в омут с головой и бороться с тем, что не могут постичь. Эрен даже не знал, каким образом сам стал титаном. Или он всегда был таким? В такие минуты он как никогда жалел, что отца нет рядом. Он бы схватил его за грудки и заставил обо всём рассказать, ведь Гриша явно что-то знал, но по какой-то причине продолжал хранить свои тайны.       Пока командующий Эрвин решал вопросы с властями, солдаты разведкорпуса были вынуждены разместиться в Стохесе и помогать военной полиции убирать завалы, оставшиеся после битвы двух титанов. На Эрена давили уютные стены его комнаты, и он напросился с остальными помочь с уборкой в городе. Друзья пытались отговорить его, и всё же он настоял на том, что чувствует себя достаточно хорошо для работы. Лучше ковыряться в камнях, чем в своей голове.       Но всё оказалось не совсем так, как он ожидал. Ведь требовалось убрать не только завалы, но и трупы. С окончания битвы прошло больше суток, жаркое солнце сделало своё дело, и над городом начал подниматься гнилостный смрад. Солдаты надевали по две повязки на лицо, но и это не спасало от вони. В местах скопления тел запах буквально выедал глаза, нужно было скорее избавиться от трупов, пока не началась эпидемия.       Эрен понимал, что будут жертвы, но не представлял себе такого. Взглянув на его шокированное лицо, Жан лишь фыркнул и сказал: «А чего ты ожидал? Скажи спасибо, что ещё не видел блевотины титана. В Тросте таких было много». Он натянул повязку на лицо и хладнокровно принялся скидывать трупы в повозку. Верно. Эрену ещё не приходилось убирать трупы, он только оставлял их за собой, а вот ребятам тяжело пришлось. Сначала Трост, затем битва с Энни в лесу, теперь Стохес. Пока он валялся в отключке, его друзья разгребали завалы из мёртвых тел.       Опустив глаза, Эрен посмотрел на свои руки. Сейчас они были чисты и одеты в плотные перчатки, но ему казалось, что он видит, как с них капает яркая, густая кровь. Сколько ещё за ним уберут трупов? Во время битвы казалось, что так нужно, что это правильно. Но теперь, стоя перед кучей растоптанных людей, Эрен хотел упасть на колени и просить у них прощения. Старики, женщины, дети пришли утром в храм, чтобы вознести хвалы, и все оказались раздавлены телом упавшего на них титана.       Они знали, на что идут, знали, что будут жертвы, но одно дело — воображать в своей голове, и совсем другое — чувствовать запах от сотен трупов, находить оторванные конечности, вывалившиеся глаза и своими руками откапывать их из-под завалов. Некоторые тела расплющило так сильно, что приходилось сгребать лопатой всё, что осталось — раздавленные органы, кровь, слизь, раздробленные кости. Если у этих людей осталась родня, то лучше им не видеть, что стало с телами.       Стиснув зубы, Эрен помогал складывать трупы, доставать их из разрушенных домов и отмывать улицы от засохшей крови. Получилось около семи повозок с телами. Много. Чертовски много. И кто виноват в смерти всех этих людей? Энни? Эрен? Может быть, командующий Эрвин? Или они все? Обернувшись, Йегер взглянул на растянутую ткань, закрывающую пролом в стене и лицо гигантского титана. Кто загнал людей в эти стены? Кто принудил их защищаться? Разве это был Эрен или Эрвин? Нет. Это были титаны. Они загнали людей в эту каменную ловушку и привели к тому, что посреди города разгорелась битва, в которой погибло так много невинных жертв.       Сколько себя помнил, Эрена всегда раздражали стены. Из-за них он не мог увидеть, как солнце садится за лесом, не мог увидеть, как далеко улетают птицы, не мог увидеть мир по ту сторону. Они давили на него. Но теперь оказалось, что это были не просто каменные глыбы. Всю жизнь его окружали титаны. Титаны не давали ему увидеть мир во всей красе и почувствовать себя свободным. Да по какому праву они так решили? Ладони сжались в кулаки до скрипа костяшек. Он должен истребить их всех до единого. Но пока Эрен понятия не имел как.       Над полуразрушенным городом сгущалась ночь, окна временного штаба разведкорпуса горели тёплым светом свечей. Капитан поставил точку в конце предложения и, отбросив перо в сторону, растёр пальцами переносицу. Бумажная волокита просто убивала его. Не приведи боги ему когда-нибудь придётся руководить разведкорпусом и каждый день тонуть в этой бюрократической дребедени. Лучше пусть его титан разорвёт пополам. Вероятно, жителей Стохеса это бы устроило. После того, что произошло в городе, они теперь каждому разведчику желают подобной смерти.       Леви тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он чувствовал жуткую усталость, но знал, что даже если ляжет в постель, всё равно не сможет уснуть. Внутренняя мелкая дрожь тревоги раздражала и не давала расслабиться. Эрвин попросил помочь ему составить рапорт обо всём, что случилось в Стохесе два дня назад, и как события пришли именно к этой точке, но буквы плыли перед глазами, смазываясь в непонятные закорючки и растекались, превращаясь в лужи крови, которыми был залит почти весь город. Хватит на сегодня бумажек.       Пламя свечи нервно затрепыхалось, коснувшись почти затопившего её воска, и на стенах заплясали жутковатые тени. Даже находясь далеко за стеной в тёплой комнате, Леви видел в этих движениях прячущихся за деревьями титанов. Было ужасно тихо. Где-то на этаже послышался шорох, а чуть погодя в двери кто-то тихонько поскрёбся, будто вороватая мышь. Леви точно знал, что это та самая мышь с большими зелёными глазами, порой полными такого недоумения, что непонятно, как он до пятнадцати лет-то дожил.       — Войди, — буркнул Леви.       В такой тишине ему не нужно было даже повышать голос. Дверь стыдливо скрипнула, и «мышь» просочилась в комнату, прикрыв её за собой. Осторожно задвинув щеколду, Эрен повернулся и, не поднимая головы, уронил:       — Не мог уснуть.       После битвы он был ранен, и его разместили в обычной комнате, а не в подвале. Но, похоже, и там парень чувствовал себя неуютно, особенно после того, как они с Энни растоптали половину города. Леви был занят делами и до сегодняшнего дня не знал, что Йегер, едва встав с постели, тоже ринулся разгребать завалы. Идиот. Если Леви был рядом, то не пустил бы его. Впрочем, иногда солдатам бывает полезно взглянуть на трупы, но такое зрелище не все выдерживают. Эрен выдержал, даже зная, что все эти люди погибли из-за него. И всё же сейчас он здесь, а значит, ему плохо. Но беспокоили его явно не только трупы жителей Стохеса.       Физически парень уже почти восстановился, но выглядел жутко уставшим и опустошённым. Леви уже видел этот взгляд — Эрен не понимает, что с ним происходит и понятия не имеет, куда себя деть. Подобным образом он вёл себя после битвы в лесу гигантских деревьев, но сейчас всё было несколько иначе. Эрен не был на грани истерики, не нёс всякий бред, не выглядел живым мертвецом, утратившим смысл существования. И было ещё одно отличие.       Теперь пацан пришёл к нему не потому, что капитан был единственным живым существом в штабе помимо самого Эрена, а потому что хотел прийти именно к нему. Эта мысль оказалась странно приятной. Надо признать, что Леви тоже жутко вымотался и не отказался бы от тепла чужого тела. Тем более, что это тело само пришло к нему за тем же. Иначе Эрен бы просто пошёл к своим друзьям. По правде, было бы правильнее сейчас отправить его к ним, чтобы не усложнять их и без того неоднозначные отношения. В тот раз это было необходимо, но сегодня всё иначе, и проблемы в лице пятнадцатилетнего придурка, преследующего его по пятам, капитану не нужны.       Только Леви хотел сказать, чтобы парень отправился искать другую компанию, как тот вдруг шмыгнул носом, неторопливо съехал по стене и пробормотал из самого тёмного угла, в котором уселся:       — Я не понимаю, что мне делать.       Леви мог бы закатить глаза, но он и сам не до конца понимал, что им делать дальше. Что уж говорить о мальчишке. Капитан не терпел подобных соплей за стеной, когда повсюду были опасности, но внутри стен порой мог проявить снисхождение. В конце концов, все они люди, и даже Эрен. К тому же с парнем по какой-то причине он был немного мягче, чем с другими.       Командование и солдаты видели в нём оружие и вместе с тем угрозу, искру, которая в любой момент может спалить весь их мир дотла. И они были правы, но лишь отчасти. Друзья детства же, наоборот, не замечали дремлющего внутри монстра, видя в Эрене только того, кого хотели видеть, кого знали когда-то давно. Армин умён и мнителен, но разглядеть того, кто находится слишком близко не смог или не захотел, а Микаса так ослеплена своей болезненной привязанностью, что не видит дальше собственного носа.       Немногие могли разглядеть, каков Эрен внутри на самом деле, и Леви тоже не брался утверждать наверняка. Но одно он видел ясно: мальчишка зол, одинок, обижен на весь мир и совершенно не знает, что делать с силой, которая ему досталась. А когда он разберётся, мир или воспрянет, или рухнет, превратившись в руины. Когда-то давно Леви был таким же. Поэтому он знал — Эрен стал монстром не из-за силы титана, а потому что всегда им был. Однако это не значит, что он перестал быть человеком, перестал быть запутавшимся, глубоко в душе напуганным сопляком. И потому, устало вздохнув, он ответил:       — Не сиди на полу, зад отморозишь.       Эрен чуть заторможено поднял на него глаза и глупо поморгал. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять смысл слов и неловко подняться на ноги. Леви уже видел его таким, знал, какое потрясение он перенёс и потому нетрудно было догадаться, что у него в голове. Боль предательства, чувство вины и звенящая пустота. Он просто стоял, слегка покачиваясь, не решаясь подойти, но и не в силах покинуть комнату.       Леви кивнул, подзывая его к себе, и обернулся к столу, чтобы сложить разбросанные бумаги. Сейчас будет лучше обратить внимания на Йегера, а не на рапорт. Он сгрёб сухие листки бумаги в одну кучу, пытаясь уложить их ровной стопкой, но замер, когда лица коснулись чьи-то пальцы. Леви думал, что Эрен сядет на кровать или просто подойдёт ближе. Но оказался, что Эрен подошёл слишком близко.       Он обхватил ладонями лицо капитана и повернул к себе. Его пальцы были влажными от пота, а губы ужасно сухими и горячими. Леви видел, как дрожали его лежащие на щеках ресницы, как нервно он дышит, но это не был трепет волнения. Эрену было страшно и одиноко, и он до дрожи хотел быть уверенным хоть в чём-то. Хотя бы в том, что, если он поцелует, его поцелуют в ответ. Что его поцелует капитан.       Леви считался сильнейшим воином человечества, но даже у него не хватило сил оттолкнуть парня сейчас. В первый раз ситуация была слишком острой, и капитан не знал, как по-другому привести Эрена в чувства. Сейчас он припёрся целенаправленно, чтобы выпустить пар и расслабиться. Наверное, в этом не было ничего плохого, но Леви понимал, что, скорее всего, поступает неправильно, позволяя Йегеру больше, чем нужно. Но, чёрт, как отправить его сейчас разбираться в одиночестве со всем этим дерьмом?       Друзья не поймут его так, как Леви, иначе парень не оказался бы сейчас в его комнате. Капитан и сам не раз прибегал к алкоголю или близости, когда наваливалось слишком много. Так почему Эрену нельзя? Иногда человеку хватает разговора по душам, иногда объятий, а иногда нужно нечто бо́льшее. И сейчас язык, который парень засунул Леви в рот, был этим самым «бо́льшим».       Йегер опустился на колени и, обняв капитана за талию, стащил его со стула, усаживая себе на бёдра. Неохотно, но Леви подчинялся, устраиваясь так, чтобы не тереться пахом об пацана, но тот упрямо прижимал его всё ближе. Эрен тихо скулил, как побитый пёс, прижавшийся к любимому хозяину. Только рядом с ним было тепло и безопасно, поэтому он жался к нему, опустив уши и поджав хвост. Никто другой его так не приласкает, как загрубевшая, небольшая ладонь закрытого и скупого на эмоции и ласки человека.       Эрен целовал всё настойчивее и обнимал всё крепче, нарочно заставляя капитана прижиматься к возбуждённому члену. Леви зажмурился, когда его собственный член ощутил давление и начал возмущённо твердеть, наполняясь жаром. В нём продолжали бороться желание и чувство неправильности. Он не должен позволять себе такие вольности, ведь его приставили к Эрену, чтобы следить за ним, а не тискаться в тёмной комнате. С трудом оторвавшись от мягких губ, он попытался остановить парня, но успел сказать только:       — Эрен…       Мальчишка прислонил кончики пальцев к его рту, не позволяя произнести больше ни слова и тихо зашептал на ухо, коротко, отрывисто целуя мочку:       — Не прогоняйте меня, пожалуйста… — его голос звучал так надломлено, что казалось, ещё немного, и он заплачет. — Пожалуйста…       Прогнать его? Эрен так крепко притиснулся к Леви, что тот смог бы его прогнать, только переломав руки и ноги. Прогнать. «Надо бы, но Эрвин убьёт меня, если ты что-нибудь натворишь», — подумал капитан и, проведя носом по скуластой щеке, поцеловал парня. Надо признать, что он и сам не хотел выставлять его за порог, ведь кто тогда будет его так пылко целовать? Леви смертельно устал за последние несколько дней, да и Эрен тоже. Разве они не имеют право немного отдохнуть?       Большие, смуглые ладони скатились по спине вниз и жадно обхватили ягодицы капитана. Леви невольно охнул в поцелуй, а в паху стало совсем горячо. Нет, теперь он парня точно не сможет прогнать. Шустрые пальцы забегали по телу, расстёгивая ремни УПМ, которые капитан иногда забывал снимать даже на ночь. Он слишком привык быть начеку и не слишком нуждался в комфорте.       Щёки Эрена совсем раскраснелись от душившего его желания. Он тяжело дышал, от него начало тонко тянуть запахом пота и возбуждённого тела. Леви чувствовал, какой он горячий, водя руками по его спине и широким плечам. В первый раз ему было важно отвлечь и успокоить пацана, сейчас же его можно было как следует ощупывать и разглядывать. Леви вдруг понял, что его до ужаса раздражает кофта Эрена. Подцепив края, он резко дёрнул её вверх, заставив парня поднять руки, и зло стащил до конца.       В свете свечи гладкая смуглая кожа, казалось, отливает бронзой. Тени углубились, красиво очерчивая аккуратный пресс, развитые мышцы груди, выпирающие ключицы и нервно дёргающийся кадык. Густые волосы взлохматились после того, как капитан неосторожно стянул одежду. Кончики пальцев щекотало от желания зарыться в них. То, каким нервным движением Леви снимал кофту, ещё больше завело Эрена. Его глаза потемнели и судорожно заблестели. Облизав губы, он жадно набросился на капитана, врываясь в его рот горячим поцелуем.       От каждого жадного прикосновения в паху всё сильнее пульсировал жар. Йегер неловко поднялся, придерживая Леви за бёдра и, опустившись на постель, принялся расстегивать его рубашку. Пальцы дрожали от желания, и маленькие пуговицы как назло поддавались с трудом, словно испытывая терпение. На последнее у парня не хватило выдержки, и они оторванные покатились по полу, а кожи на груди коснулась горячая ладонь.       Эрен глухо застонал от удовольствия в поцелуй. Даже просто касаться капитана было для него чем-то невероятно волнующим. А когда рука Леви огладила его напряжённый член через грубую ткань форменных брюк, парень задышал, как загнанная лошадь, и пот заблестел на его висках и над губой. Капитан начал тягуче расстёгивать его брюки, но Эрен остановил его руку, накрыв своей, и прошептал: «Позвольте мне». Мужчина удивлённо вскинул бровь, и скользнул по залитому румянцем смущения лицу парня. А Йегер у нас, оказывается, смелый.       Пока Леви кривил губы в насмешливой улыбке, Эрен опустил взгляд на его выглядывающее из-под распахнутой рубашки тело и снова коснулся ладонью груди, но на этот раз смелее. Спустившись вниз, ладонь пощекотала живот, заставив его резко втянуть и нашарила пряжку ремня. Повоевав немного с застёжкой, Эрен потянулся за поцелуем и неуклюже скатился на бок.       Слегка нервно и рвано он расстегнул брюки до конца и, прежде чем запустить руку под бельё, неловко вытер её о собственные штаны, но это помогло слабо. Мокрые и холодные от пота пальцы проникли под резинку, обхватили член капитана и принялись неумело дёргать вверх-вниз. Леви давно никто не хватал за член, но приятное чувство от грубой ласки портило нарастающее беспокойство. Ещё не хватало, чтобы сопляк оторвал ему самое ценное. Он что, никогда себе не дрочил что ли?       — Стой, да стой ты, — прорычал капитан и пихнул парня в грудь.       Эрен отпрянул, глупо хлопнув глазами, но член из руки не выпустил. Леви пришлось взять его ладонь и, накрыв её своей рукой, показать, как лучше обхватить ствол и начать двигаться, задавая медленный, плавный темп. Эрен внимательно следил за его движениями, быстро сообразив, что должен делать. Он продолжил двигать рукой сам, вновь потянувшись за поцелуем, и очень скоро Леви задышал ему в губы тяжело и мокро.       Капитан уже плохо помнил, когда последний раз чужая рука прикасалась к нему ниже пояса. Эрен входил во вкус и двигал всё быстрее, неосознанно толкаясь своими бёдрами. Его член горячий и твёрдый тёрся о бедро, а губы целовали всё глубже. Парню было мало. Чертовски мало. И Леви вдруг понял, что обычной дрочки ему тоже будет недостаточно. Им обоим нужно отвлечься, выбросить из головы все мысли и просто отдохнуть. Что может помочь в такой момент лучше, чем секс? В прошлый раз хватило подёргать Эрена за стручок, потому что он почти ничего не соображал, и для него это было в новинку. Теперь его тело будет требовать бо́льшего.       Чтобы заставить его ни о чём не думать, было бы проще перевернуть парня на живот и трахнуть. Но для него это будет впервые. Придётся вести себя с ним терпеливо и осторожно, а это сейчас точно не про них. К тому же Леви привык быть принимающей стороной, такая роль ему нравилась больше. Может, идея лечь под неопытного, торопливого парня была не самой удачной, но жалеть он об этом будет уже утром. Сейчас это нужно им обоим. Разорвав поцелуй, Леви остановил ласкающую его руку и поднялся с постели.       — Подожди минут пять, — кинул он через плечо, и оказалось, что его голос заметно охрип.       — Капитан? — растеряно пролепетал Эрен и уже хотел подорваться следом.       — Просто подожди, — остановил его Леви, подняв ладонь вверх, и зашёл за ширму, отделявшую небольшой угол комнаты.       Скинув брюки и бельё, капитан пошарил рукой в ящике небольшой тумбочки и нашёл стеклянный флакон с маслом. Если он, правда, собрался сделать то, что собрался сделать, то стоит как следует подготовиться, иначе завтра придётся объяснять Ханджи, почему он оказался у неё в кабинете с порванным задом. Искупав пальцы в масле, Леви завёл руку за спину и слегка надавил на вход, медленно проталкивая один палец.       У него уже давно никого не было, и сначала мышцы неохотно поддавались вторжению. Постепенно он добавил второй палец и задвигал быстрее. Когда стало входить три пальца, Леви уже тяжело дышал и хотел, чтобы вместо собственных пальцев в него засунули что-то более подходящее.       Прихватив с собой масло, капитан вернулся обратно к постели. Эрен сидел всё с тем же растерянным выражением на лице и, кажется, боялся лишний раз шелохнуться. Должно быть, он совсем потерялся в догадках, слушая, как Леви, закусив губы, тихо стонет в углу комнаты. Странно, что любопытство не заставило его подсмотреть.       — Снимай штаны, — приказал капитан, забираясь на постель и усаживаясь сверху на парня.       — К-капитан? — пискнул тот, блестя своими большими, зелёными фонарями, на что Леви расстегнул его брюки и грубовато обхватил ладонью член.       — Ну тебе же не терпится пустить его в ход, — слегка усмехнулся он и, только сказав, сообразил, как двусмысленно прозвучали его слова.       Впрочем, Эрен ничего не заметил, остолбенев, как кусок полена. Пока капитан стягивал с него обувь и штаны, он лишь потеряно бегал глазами и часто шумно дышал, так что его грудь ходила ходуном, словно ручные меха. Похоже, он никак не мог поверить в происходящее. Леви вылил немного масла на ладонь и медленно размазал его по члену парня, слегка поиграв пальцами с головкой.       По телу Эрена прокатилось дрожь. Было заметно, что парень жутко нервничал. Он облизывал губы, вытирал потные ладони о простыни и старался не смотреть на щеголявшего в одной расстёгнутой рубашке капитана. Леви недовольно фыркнул, глядя на его затравленное лицо. Ещё не хватало, чтобы из-за нервов у парня сейчас упал. Капитан оседлал его бёдра и слегка стукнул кулаком под подбородок, чтобы Йегер поднял голову и посмотрел на него.       — Эй, выдохни, чего так напрягся? — настолько добродушно, насколько мог проговорил мужчина, но от его непривычного тона Эрен, похоже, растерялся ещё больше. Тогда Леви нахмурился и, словно отчитывая за испорченные зазря клинки, сердито сказал. — Ты же разведчик. Голой задницы испугался?       А вот это, кажется, подействовало. Парень немного насупился и обиженно засопел. А после, набрав побольше воздуха в грудь, поднялся с локтей, оказавшись нос к носу с сидящем на нём Леви, и жарко впился в его губы, грубо стянув рубашку с плеч. Другое дело. Скользкий член под задницей начал пульсировать, и капитан нарочно дразняще проехался по нему, заставив Эрена зажмурить глаза.       А в следующий момент Йегер, жадно пройдясь ладонями по бёдрам, сгрёб его в объятия и перевернул, уложив на кровать. Ощутив на себе жар и тяжесть чужого обнажённого тела, у Леви пропало всякое желание потешаться над парнем, по крайней мере, до следующего утра. Немаленький член тёрся у входа в его тело, и им обоим уже не терпелось перейти к самому главному. Чуть повозившись, Леви перевернулся на живот и вскинул бёдра повыше. Он предпочёл бы потушить свечу, но у Эрена это впервые и лучше ему точно видеть, что и куда он пихает, чтобы не промахнуться.       Однако вместо того чтобы заняться делом, Йегер перевернул его обратно на спину и сел у разведённых бёдер, любовно поглаживая жилистые ноги капитана. Леви завозился, желая снова перевернуться, но Эрен остановил его.       — Нет, я хочу вас видеть, — прошептал он, горящими глазами разглядывая распластанное тело.       — Я же не девка, на что ты там смотреть собрался? — нахмурился капитан, не понимая, что в нём может быть такого интересного.       — На вас, — горячее дыхание обожгло кожу, а затем губы коснулись повязки, закрывающей порез чуть выше колена. — Вы очень красивый, капитан.       — Угу, — буркнул Леви и подумал: «Парнишка совсем плох, мозги отшибло».       Пока капитан смотрел на Эрена, как на больного, тот пройдясь короткими поцелуями по животу и груди, добрался до упрямо сжатых губ. Даже если парень поехал башкой, по решению главнокомандующего он головная боль Леви, и капитану уже никуда не деться. Тем более теперь, когда Йегер голый и чертовски горячий целует его шею и осторожно касается заднего входа головкой. Чёрт бы его побрал, этого психа с невозможными глазами. Зарывшись пальцами в мягкие каштановые лохмы, Леви притянул Эрен к себе, жадно целуя пухлые губы.       — Куда пихать знаешь? — прохрипел капитан, нетерпеливо ёрзая горящим задом.       — Знаю, — обиженно буркнул Эрен и в доказательство двинул бёдрами, надавливая на вход.       — Стой, — стиснув зубы, выдавил Леви и упёрся в грудь парня. Он не был готов к тому, что этот торопыга рванёт прямо сейчас. — Не торопись. Следи за моим дыханием. На вдох двигайся, на выдох останавливайся, понял?       Выслушав короткий инструктаж, разбавленный сбитым дыханием, Эрен кивнул и, поправив рукой член, медленно подался вперёд, когда Леви сделал глубокий вдох. Мышцы не слишком охотно поддались, впуская истомившийся член. Йегер остановился и шумно задышал открытым ртом, впервые испытывая нечто подобное. Стенки приятно сдавливали его чувствительную головку, ему явно хотелось поскорее толкнуться глубже, но он терпеливо ждал, чувствуя упёршиеся в его плечи руки капитана.       Сведя брови к переносице, Леви переждал пик неприятных ощущений и, почувствовав, как мышцы расслабляются, скользнул руками на шею парня и потянул на себя, разрешая двигаться дальше. Крепкие, смуглые бёдра качнулись вперёд, и он тихо застонал, стиснув зубы. Для молодого парня у Эрена был отличный член. Не огромный, но достаточно большой с аккуратной головкой и рельефом из вен.       Ещё одна короткая передышка, и этот отличный член вошёл в Леви почти полностью. Он распирал и пульсировал внутри, разгоняя по телу горячее удовольствие. Спустя паузу Эрен, раскрасневшийся и покрытый испариной, начал двигаться, страдальчески сведя брови и тихо постанывая. Леви чуть поёрзал, подтягивая колени повыше, и смуглые бёдра прижались к нему ещё плотнее, а член скользнул ещё глубже. Хорошо, чёрт возьми, как хорошо.       Эрен двигался медленно, хмуря брови и закусывая губы, и Леви видел, как ему невтерпёж. Ему хотелось сорваться и двигаться так быстро, как только сможет, и вскоре его терпение лопнуло, как перегруженный трос УПМ. Парень наклонился к самому лицу капитана, захватывая его губы в плен своего жгучего поцелуя, и задвигался быстро и рвано. Эрен был жутко горячий и влажный от пота. Его вело от нарастающего наслаждения, которое он испытывал впервые в жизни.       На секунду Леви подумал, не поступил ли он эгоистично, нагло присвоив себе девственность парня, но быстро забыл обо всём, когда крепкий член начал таранить его ещё быстрее и безжалостнее. Между ними было очень мокро и тесно. Эрен прижимался бёдрами всё сильнее, тёрся влажным торсом, целовал, стонал, дышал Леви в рот. Мужчина и сам не заметил, как, не сдержавшись, застонал вслух, как какая-нибудь девка.       Старая деревянная кровать жалобно скрипела, и её плакучая песня становилась всё громче и жалобнее, когда Эрен сорвался на бешенный темп, чувствуя всем телом и даже кончиком языка, как подкатывает что-то мощное, подгоняемое резкими, глубокими толчками. Леви тоже почувствовал, как мышцы и член, зажатый между потными телами вопят от восторга и скоро наступит долгожданная разрядка. Они оба уже были на грани. И Леви первый улетел куда-то к звёздам, сжав парня в объятиях и раскрыв рот в беззвучном стоне. А через несколько толчков Эрен догнал его, громко охнув и крупно содрогнувшись всем телом.       Пережив сладостный миг, Йегер обмяк, бессильно навалившись на такого же обессилившего капитана. Самое лучшее в сексе — это растекающаяся по телу посторгазменная нега. Тело ватное, а в голове полная пустота. То, что нужно. Можно хотя бы на краткий миг забыть обо всём дерьме их странного мира.       Парень чуть повернул голову, и его всё ещё тяжёлое дыхание пощекотало щёку.       — Это так… — несвязно бормотал он. — Я раньше не думал, что это… Ну… Настолько… Вау, — зачаровано выдохнул Эрен, чем заработал ленивый смешок.       — Угу, — буркнул Леви.       Он хотел сказать: «А с молодой сочной девкой было бы ещё лучше», но промолчал. Наверное, Йегер даже не думал, что его первый раз будет с тридцатилетним мужиком, но что сделано, то сделано. Леви об этом жалеть не будет. Точно не сейчас.       Полежав ещё немного, парень осторожно стёк на бок, освобождая зажатое под ним тело. В мышцах ещё чувствовалась слабость, и голову немного вело. Леви медленно поднялся и побрёл за ширму к кадке с холодной водой, намереваясь смыть все ненужные жидкости с тела. Вернувшись обратно он кинул парню влажное полотенце и порылся в ящике стола, выуживая из него бумажный свёрток с табачными закрутками. Капитан вытащил одну, обошёл стол и, закурив от почти погасшей свечи, затушил её.       Глубоко затянувшись, Леви медленно выпустил облако дыма изо рта и размял пальцами шею. После падения стены Мария, территория значительно сократилась, и во избежание голода все пригодные для выращивания земли распахали и засеяли съедобными культурами. На табак места почти не осталось. Его и раньше выращивали мало, а теперь и подавно. Поэтому Леви курил очень редко, растягивая каждую закрутку как можно дольше. Но почему-то именно сейчас ему нестерпимо захотелось покурить. Затянуться хотя бы пару раз и не думать ни о чём.       Он лениво потянулся, не стесняясь своей наготы, и завалился на постель, пристраивая голову на вытянутую руку парня, который буквально пожирал его глазами. Леви бездумно уставился в потолок и сделал ещё одну затяжку, наполняя комнату запахом табака.       — Можно мне? — внезапно спросил Эрен и просяще протянул руку.       Капитан вальяжно протянул ему закрутку, удерживая её между средним и указательным пальцами, и запоздало подумал, как бы сопляк не натряс пепел на одеяло, которым успел прикрыться. Парень неловко перехватил дымящуюся табачную трубочку и, приложив к губам, затянулся. Но едва дым проник в лёгкие, он сильно закашлялся, выплевывая маленькие белые облачка, как газовыводник в УПМ.       — Дай, — Леви цокнул языком и протянул руку, — только хороший табак на тебя переводить.       Эрен вернул ему отраву, продолжая слегка покашливать. Мужчина сделал ещё одну глубокую затяжку и блаженно прикрыл глаза. Как хорошо ни о чём не думать.       — Капитан, — тихо позвал его Эрен, когда перестал хмыкать от дыма.       — М? — лениво протянул Леви, даже не пытаясь угадать, что ещё на уме у этого парня. Видимо, он из тех кому хочется поболтать после секса.       Йегер немного помолчал, будто решая, стоит ли спрашивать, и наконец озвучил свой вопрос:       — «Крыса»?       Рука с закруткой замерла, не донеся её до рта. Леви даже представить себе не мог, что Эрен спросит именно об этом. И ведь запомнил же, гадёныш.       — Сделаю вид, что не слышал, — холодно ответил капитан, и его лицо приняло привычное суровое выражение. — А если в течение пяти секунд ты забудешь о том, что ляпнул, то все твои зубы останутся на месте.       Леви не видел лица парня, но почувствовал, как тот стушевался и закусил нижнюю губу. Любой здравомыслящий человек быстро сообразил бы, что нужно свернуть скользкую тему и просто забыть. Но капитан задом чуял, что сопляк так не поступит. И в самом деле, ещё немного пожевав губу, парень тихонько пискнул:       — И всё же?       — Йегер, ты бессмертный, что ли? — рыкнул капитан, в самом деле начиная злиться, однако его злость немного схлынула, когда Эрен тихо хохотнул:       — Почти.       Вот придурок. Леви бросил сердитый взгляд в смуглое лицо, расплывшееся в до ломоты в зубах очаровательной улыбке. Раздражение как-то сразу поутихло, но виду он, конечно, не подал. Йегер легонько дотронулся кончиками пальцев до жёстких, чёрных волос и спросил, видимо, считая, что Леви сейчас будет лень отрывать ему конечности:       — Почему вы скрываете, откуда родом?       — Потому что здесь нечем гордиться, — недовольно вздохнув, произнёс Леви. Он не то чтобы скрывал, просто не хотел, чтобы все знали. — Я рос, как сорняк на грязных улицах. Мне повезло, что я не сдох и смог выбраться оттуда.       — Разве это не хороший пример того, что никогда не стоит сдаваться? — неожиданно сказал Эрен, сквозя какой-то странной отрешённостью в голосе. — Что всегда нужно двигаться вперёд и преодолевать все препятствия?       Он говорил спокойно, но Леви невольно насторожился. Парень вещал тем же тоном, каким обычно говорил о том, что он непременно истребит всех титанов. Тонкие, чёрные брови хмуро поползли к переносице. Капитан приподнялся на локте и внимательно заглянул в блестящие, влажные глаза.       — Ты сейчас о чём?       — Ни о чём, — тряхнул головой Йегер, словно пытался отмахнуться от назойливой мухи, и глубоко вздохнул. — Сейчас я ни о чём не хочу думать.       — Вот и правильно, — буркнул Леви.       Он протянул руку, туша обгорелый коротенький остаток закрутки о дно блюдца, стоящего на столе и забрался под одеяло. Капитан привалился к Эрену, пристроил голову у него на плече и закинул руку на грудь. На сегодня с них обоих достаточно. Йегер придвинулся к нему чуть ближе, прислонился щекой к чёрным волосам и скоро мирно засопел.