Скованный цепями

Я часто чувствовал его взгляд на себе, но не придавал этому значение. И даже пропажа Полины, которая общалась со мной очень близко, не навела на меня подозрения.

Это стало моей ошибкой.

Когда я проснулся после выпитого алкоголя, то почувствовал кандалы на руках, связанные ноги и

Этот взгляд.

***

Сегодня было, на удивление, очень холодно. Морозящий противный ветер дул мне в лицо, развевая почти неприкрытую чёлку. Ещё и день такой отвратительный, вновь поссорился с родителями. Надоело. Почти каждый день они кричат друг на друга, предъявляя совсем нелепые на то причины, да ещё и на меня с Олей могут прикрикнуть. Иногда так хотелось всё и всех бросить и убежать вместе с ней. Например…в Москву! Или Петербург. Получить хорошее образование, продавать картины, пристроить Олю. Звучит как идеальная жизнь, жаль, что так не будет, скорее всего. Уехать самому будет затруднительно, да и Олю подвергать опасности и стрессу не хочется. Я томно выдохнул. Поскорее бы окончить школу и уехать… —Хей, Тох, чего такой грустный? Хуй сосал невкусный? Рома неожиданно появился у меня под боком и положил на моё плечо руку и сжал его. Я даже не заметил его, пока думал. Надо будет быть более бдительным, а то вдруг это не Рома, а маньяк будет? Я улыбнулся Ромке. —Задумался просто. А ты чего через лес пошёл? Тебе же быстрее через посёлок. —Да я рано проснулся, Бяшку ждать лень, поэтому решил пройтись. Вспомнил, что ты через лес гоняешь, решил тут пойти. Он немного помолчал и затем заговорил вновь. —О чём так усердно думал? Или о ком? Его брови слегка нахмурились, из-за чего я поёжился. Он будто ревновал? Но к кому, к Полине? Он же знает, что она мне нравится только как подруга, да и он к ней остыл вроде. Я сглотнул ком в горле и робко ответил ему. —Да так, думаю о том, как нам с Олей уехать из этой глуши поскорее. —Зачем отсюда уезжать? Тут, конечно, дыра та ещё, но жить можно. Да и тут я с Бяшей, а там никого, кроме Оли, не будет. Не уезжай, а. Или получи диплом и возвращайся… Рома отвёл взгляд в сторону и поджал губы. Мне стало его так жалко, но я лишь отрицательно помотал головой. Тут, конечно, дорогие мне люди, но я не готов мириться с бедностью и неизвестностью. —Тут нет никаких возможностей. В этом посёлке два пути: спиться или уехать. Да и чего ты такой мрачный? —Не выспался, Тох, просто не выспался. Рома странно улыбнулся. Он вообще как-то странно себя ведёт в последнее время. Может, у него что-то случилось? Я положил ладонь на его ладонь, которая всё ещё лежала на моём плече. Рома немного смутился, но руку не отстранил. Я решил уточнить о его состоянии. —Точно всё хорошо? Ты в последнее время очень устало выглядишь. —Не беспокойся. Я просто собираюсь сделать то, что кардинально может поменять мою жизнь, если всё получится, да и если не получится, то тем более. —Ого, может нужна помощь? Он хмыкнул и достал сигарету, когда мы подходили к «школьной» курилке. Судя по часам, до урока оставалось пятнадцать минут, поэтому можно было не торопиться. —Всему своё время, но скоро ты мне понадобишься, Тош.

***

—Тош, тебе не кажется, что Пятифан слишком сильно пялится на тебя? Я повернул голову и наткнулся на пристальный взгляд Ромы, который, заметив меня, хищно улыбнулся, но взгляда не отвёл. Я лишь пожал плечами. —Не знаю, может, я просто нелепо выгляжу, собирался быстро сегодня. —В любом случае, будь осторожней. У меня плохое предчувствие. Вы хоть и друзья, но Рома слишком не предсказуемый. —Морозова и Петров! Я вас сейчас рассажу. Мы с Полиной похихикали и вернулись в процесс учёбы. Единственное, что меня всё ещё тревожило — я всё ещё чувствовал Ромин взгляд и чувствовал его не первый день.

***

—Хей, Тох, чё встал как вкопанный, давай быстрее. —Идите без меня. Я пообещал Полине проводить её. Рома закатил глаза и хотел было уже что-то сказать, как его перебил Бяша. —Всё ясно, на. Променял братву на сиськи. Тьфу ты, то один, то второй. Я улыбнулся. Бяша был забавным парнем, хоть иногда и слишком глупым, но его это только красило и дополняло. —Ничего такого, никого я не менял. Просто Полина сейчас на скрипке, а когда она закончит, то будет темно. Она маньяка боится. Хоть его давно не видно, но после Кати она всё ещё боится. —Ой, если чё, скрипкой отобьётся, сам помнишь, что она больно бьёт. Пошли, блять, благородный наш. Рома хотел взять меня за руку, но я отошёл на пару шагу, виновато посмотрев. —Прости, я уже пообещал. Завтра с вами пойду куда угодно. —Тц, завтра суббота, дурак. Хер с тобой. Пошли, Бях. Я помахал им вслед. И к чему такая предъява? Сам же говорил, что в любом случае сейчас опасно поодиночке гулять, тем более тут девочка. Неужели Ромка так её невзлюбил после отказа, что не против того, чтобы она оказалась в опасности. Я лишь вздохнул и достал тетрадь с рисунками. Предстояло ждать Полину чуть больше часа, поэтому я решил порисовать.

***

Субботним вечером Полина шла в ближайшую аптеку. Сегодня дедушке было очень плохо, поэтому часто отрубался на своей инвалидной коляске. Нужно было узнать, почему так, хотя бы у фармацевта, да и все лекарства почти закончились. Аптека, как на зло, находилась рядом с лесом. И как Антону нестрашно ходить через него? Посмотрев в глубь леса, она заметила чьё-то движение. Он скрылся за деревом и будто смотрел прямо на неё. У Полины пробежали мурашки, и она начала бежать. Домой идти не вариант: далеко, да и этот человек будет знать, где она живёт; в чужие дома тоже не вариант: вряд ли кто пустит, нету знакомых рядом; осталась аптека, вот только до неё минут пять бега. Главное —успеть… Тяжёлый удар по голове, и Полина падает на холодную землю. Она затягивает девичье тело, притягивая всё сильнее, затуманивает сознание, которое отключается через несколько секунд. Человек в волчьей маске взял её на руки и пошёл в глубь леса. Оставалось убрать кровь с виска и повесить Полину на одной из веток дерева. Теперь она не притронется к Антону.

***

ПРОПАЛ РЕБЁНОК

МОРОЗОВА ПОЛИНА, 17 ЛЕТ

…

Дальше всё, как в тумане, я еле сдерживал слёзы, когда увидел объявление о пропаже Полины. Как же ужасно видеть эти два проклятых слова. Полиночка… Моя дорогая подруга, ну почему спустя два месяца маньяк вернулся именно за тобой?! Мне пришлось побежать в туалет сквозь толпу шепчущихся школьников и учителей. Надо срочно попасть туда, пока слёзы не вырвались прямо в коридоре. Она же была лучиком света, она не заслужила всего этого. Может, Полина просто заблудилась, и совсем скоро её найдут? Я забежал в одну из кабинок и дал волю эмоциям. Слёзы потекли по моим щекам, пришлось закусить губу, чтобы не завыть. Кто же знал, что терять лучшую подругу так тяжело. Даже больно представить, что она испытывает или испытывала… Из мыслей меня вырвал настойчивый стук. Не сейчас, пожалуйста… —Тошик, открой. Я знаю, что ты там. Рома. Только его сейчас не хватало. Я всхлипнул, открывать совсем не хотелось, предстоять перед ним слабым. Сквозь слёзы я произнёс просьбу уйти. —Ром, я скоро приду, иди, пожалуйста. —Я не уйду, пока ты не откроешь. Я вздохнул. И почему он такой упрямый? Я встал с пола, на которой грохнулся, когда закрылся, и протёр лицо, чтобы немного уменьшить степень ужаса. Открыв дверь, не успел я ничего сказать, как почувствовал, что был обнят. Очки неприятно вжимались в переносицу, но сейчас это было совсем неважно. Горячие руки Ромки охватили меня полностью, прижимая к своему телу. Я не видел его лица, лишь чувствовал его дыхание шеей и его учащённое сердцебиение. Рома на секунду отстранился и снял мои очки, нацепив себе на макушку. Он, никого не стесняясь, вновь просто прижимал меня к себе. Да и некого было стесняться, минут пять назад прозвенел звонок, никого не было ни в туалете, ни в коридоре. Я простоял некоторое время в оцепенении, но всё-таки обнял Ромочку в ответ. Становилось чуть-чуть легче. Он потёрся носом о мою шею, пытаясь,видимо, успокоить меня. —Всё будет хорошо, я всегда буду рядом, Тоха. Ничего нежнее я никогда не слышал. Этот нежный шёпот и речь через улыбку действовали на меня, как успокоительное. Однако слёзы вновь потекли ручьём, впитываясь в олимпийку Ромы. —Ну чего ты? —Разве ты не переживаешь, Ром? Маньяк вернулся спустя два месяца, а вдруг он убьёт кого-то из нас? —Ну с чего ты взял, что Морозову убили? Вдруг она сама потерялась или ещё чего. —Поля очень внимательна, да ещё и после пропажи Кати жутко параноила, поэтому я провожал её, когда дело касалось леса. Я всхлипнул, сжимая руки на спине Ромы. —Мне страшно, Ром. Оле скоро в школу вновь выходить, а маньяк снова появился. Да и мне самому за себя очень страшно, если честно. —Хочешь, я вас буду провожать? У меня есть чем защищаться, если что. Слушай, а давай ко мне сегодня? Развеешься. Всё равно один живу, мешать некому. —Только предупрежу Олю с родителями, а то опять ругаться и волноваться будут. —Да не надо. Пойдём сразу после школы, оттуда я им позвоню. Идёт? Я кивнул. Мы простояли ещё минут десять, просто обнимаясь. Всё это время, пока я всхлипывал, Ромочка гладил меня по спине, уверяя, что всё будет хорошо. Я окончательно расслабился и успокоился. Когда закончился урок, мы вышли из туалета и направились в кабинет. Некоторые встретили нас неоднозначными взглядами, но, видимо, увидев мои покрасневшие глаза, сочувственно посмотрели и вернулись к своим делам. Я взглянул на доску, там весело то злосчастное объявление. Слёзы вновь собрались на глазах, но Ромина рука на плече успокоила меня. Сколько ещё детей пропадут? Сеня, Вова, Семён, Катя, теперь ещё и Полина… Я сел за парту. Пустующее место рядом со мной лишь напоминало о её пропаже, из-за чего хотелось пересесть. —Тох, ты как, на? Бяша присел на место Полины, смотря обеспокоенными глазами. Я легонько улыбнулся. —Справлюсь. Он кивнул мне и сел обратно к Роме.

***

Мы уже сидели у Ромы дома. Сначала просто поели, попили чай с печеньем, но потом он достал алкоголь. Алкоголь по началу немного неприятно растекался по организму, но потом начал действовать, принося облегчение. Выпив полбутылки коньяка, мне захотелось в туалет. Рома сказал, что позвонит ко мне домой, пока я буду занят. Вернувшись, я увидел довольно-странную улыбку Ромки. Видно сильно перебрал уже. Он кивнул на стопки. Там находилась прозрачная жидкость, видимо водка. Я решил убедиться в своём предположении. —Это водка? —Ну да, нужно же градус повышать, а то так неинтересно. Я хмыкнул и сел за стол. Чокнувшись стаканами, мы начали потихоньку проглатывать жидкость. Горькая водка обжигала горло и отдавала в нос. Хотя никогда не пробовал её, но почему-то начало клонить в сон, что думаю не должно быть. Голова резко закружилась, начало темнеть в глазах и последнее, что я услышал, были слова Пятифана: —Теперь я точно буду с тобой всегда.

***

День 1

Проснувшись, я почувствовал ужасную головную боль и сильную боль в каждой части тела. Еле открыв глаза, я ничего не видел. Было темно, хоть глаз выколи. Простонав, я откинул голову назад, сильно ударяясь о стену. Это было явно плохое решение. Я шикнул и хотел было потереть затылок, как понял, что не могу поднять руки. Они будто превратились в железо. Сквозь помутневшее сознание я всё-таки понял, почему они как железом облитые стали — на мне были какие-то металлические браслеты. Страх сразу отрезвил меня, и я испуганно посмотрел на руки, которые начал понемногу видеть, ведь зрение привыкало к темноте. Я перевёл взгляд на онемевшие ноги и ещё сильнее ужаснулся. Мои ноги были связаны вместе верёвкой. Я тяжело задышал и попробовал позвать на помощь, но после крика сразу закашлял. Тошнота, которую я ранее не чувствовал, дала о себе знать, но я смог её подавить. Стало очень противно, но сейчас главное выяснить где я и что со мной. —Не кричи, Тош. Хуже станет. Ранее не замеченный мной Пятифанов вышел из угла, проскрипев чем-то, предположительно стулом. Сердце забилось чаще, пока он приближался ко мне. Страх окутал меня от макушки до кончиков пальцев ног. Я вжался в стену, пытаясь раствориться в ней. —Не трогай меня! Что тут происходит, блять?! —Ну, Тош, говорю же: не кричи. Он схватил меня за подбородок и притянул к своему лицу. Я хотел было ударить его коленями, но слабость дала о себе знать сильнее, поэтому пихнуть его ничем бы не удалось. Я начал крутить головой в разные стороны, пытаясь выкрутиться, но Пятифан лишь закатил глаза и влепил мне пощёчину. Слёзы начали собираться на глазах и вытекать, а щека гореть и ныть от боли. Он с особой нежностью протёр мои глаза вместе с мокрыми щеками. Я сморщился. Что он себе позволяет? Какого хрена творится? Я вздохнул и продолжил более спокойным голосом, но не скрывая раздражения. —А теперь поясни мне, Пятифан, какого чёрта происходит? Почему я связан? —Ой, как мы заговорили, Тошик. Я же обещал, что буду всегда рядом, а обещания я выполняю, сам знаешь. Пятифанов сжал мои щёки так, что губы сложились трубочкой. Пока он приближался ко мне, я свёл брови, пытаясь вырваться из хватки. Стало противно, я же не пидор какой-то, да и этот псих не был им вроде, так какого хрена происходит? Он сжал мои щёки сильнее, из-за чего я захрипел от боли. Он улыбнулся и впился в мои губы, ослабляя хватку, но сжимая мой затылок сзади, видимо, чтобы я не вырвался. Я замычал и заплакал с новой силой. Стало так страшно и противно вдвойне, я мечтал, чтобы это был просто очень реалистичный кошмар. Спустя несколько секунд Пятифанов оторвался от моих губ и приблизился к моему уху, собираясь что-то сказать или сделать, но я не стал ждать его действий и вцепился зубами ему в шею, которая была открыта мне. Он шикнул и влепил очередную пощёчину. Я захныкал в голос, но тут же прикусил губу. —Пидор конченный, отпусти меня сейчас же! —Ну-ну, Тош, не говори про меня так. Я же люблю тебя. —Ты ёбнутый, Рома, просто ёбнутый на голову! Тебе это с рук не сойдёт. Меня обязательно найдут, а тебя посадят! —Эх, Тоша-Тоша, я слишком хорошо подготовился, поэтому просто будь паинькой и полюби меня, хорошо? Не дождавшись ответа, он поцеловал меня в макушку и направился на выход. —Выпусти меня! Я кричал ещё минут десять, хоть Пятифан уже давно скрылся за дверью, наверняка не слыша моих криков. А я просто надеялся, что меня кто-нибудь услышит…

***

Прошёл примерно час, не знаю. Я стал чувствовать себя чуть лучше, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Смог поднять руки и развязать ноги. Меня всё ещё жутко тошнило и хотелось уже блювануть, но некуда, не хочу потом лежать рядом с собственной блювотой. Еле как встав, я измерил насколько далеко тянутся цепи — примерно пять шагов, до двери оставалось примерно столько же. Я снова взвыл и упал на бетонный пол. Тут было так холодно… Где я вообще нахожусь? В доме этого психопата? За два года дружбы он не рассказывал об этом подвале. И как я вообще не видел этих тревожных звоночков. Хотя какая разница уже, я от осознания не выберусь. Я начал разглядывать комнату вновь. Там, откуда вышел Рома, вроде стояли стул и стол, на нём тоже что-то было, но я не смог разглядеть. Над столом стена как-то странно выпирала в некоторых местах, поэтому я предположил, что это были фотографии или плакаты. Спереди прозвучал скрип, и дверь отворилась, впуская немного света, который тут же растворился. Пятифан прошагал в сторону стола и включил лампу. Я зажмурился. Слишком ярко. Он улыбнулся, оглядывая меня с ног до головы. Я встал, пытаясь запугать тем, что если что могу дать сдачи. Он лишь хмыкнул. —Вижу, уже ходишь. Это хорошо. Если тошнит, то вот. Он вынул из-под стола ведро с пакетом и подтолкнул ко мне. Ага, щас, буду я перед ним блювать. Уйдет — воспользуюсь. Я продолжил прожигать его взглядом, хотелось набить ему морду, но против Ромы идти бесполезно, конечно, да и расстояние не позволяет. —Ну ладно, раз стесняешься. Смотри, это твои фотографии. Пятифан сорвал одну из фотографий и начал подходить ко мне. Я дёрнулся в его направлении, но это естественно не помогло, только вызвало смех Ромы. Сощурившись, я посмотрел на фото. Судя по силуэту, я сидел за партой и что-то делал в тетради. —Точно, ты же не видишь чётко, но ради безопасности я пока не могу вернуть тебе очки. Короче, Тошик, это ты рисовал животных тогда. На меня ещё накричали за то, что я полароидом пользовался на уроке, но ты вроде был настолько увлечён, что даже не заметил этого. Я потом провёл аналогию вместе с нами и понял, что мы как волк и зайчик. Я весь такой большой и страшный, а ты такой же белый, пушистый и загнанный, аж хочется тебя съесть. Его будто переклинило, и он начал жутко улыбаться. Откинув фотографию, Пятифанов начал приближаться ко мне. Былой настрой и злость улетучились, уступая место невозможному страху. В висках запульсировало, а ноги сами поплелись к стене. А он всё не останавливался. Возвышался надо мной, поедал взглядом, убивая во мне остатки храбрости и силы. Неожиданно столкнувшись со стеной, я пискнул. Это лишь раззадорило Пятифана, и он продолжил нести чушь. —Самый милый и безобидный зайчик трясётся от большого и жуткого волка. Какая жалость. И наслаждение. Он резко поставил по бокам от меня руки, перегораживая мне путь хотя бы небольшого отступления. В панике я опустил взгляд вниз, пытаясь придумать, что делать. Я решил ударить его между ног, но Пятифанов будто прочитал мои мысли и развёл своим коленом мне ноги. Я поднял руки, чтобы отпихнуть его, хотя бы постараться, но он перехватил их своей лапищей и больно прижал к стене. Метал и так неприятно царапал и охлаждал кожу, а тут ещё его руки, которые сжимали их. И сколько в этом кабане силы? Я шикнул. —Отойди от меня, ушлёпок. Я никогда не подчинюсь тебе. Рома лишь хмыкнул и приблизился к моей шее, как тогда в школе, но теперь он ещё водил по ней носом, принюхивался, будто пытаясь найди место послаще и вкусить его. Я зажмурился, поджав губы. Какого чёрта моя шея такая чувствительная. Тяжёлые вздохи норовили выйти из меня, но я сдерживал их, глубоко вдыхая и выдыхая через нос. Не хотелось удовлетворять его похотливые мерзкие фантазии. —Твоя сдержанность только возбуждает меня, Тошенька. Нос Пятифана направился выше, проходя по моей скуле. Только теперь он начал ещё целовать её. Как же страшно, неужели всё так закончится? От отчаяния слёзы вновь потекли по моим щекам, что не ушло от Ромы, который тут же начал целовать солёные дорожки. Отчаявшись, я начал просить отпустить меня, но этот изверг лишь просил прощения, не останавливаясь. Тошнота вновь подступила к горлу, а я начал тихонько хныкать. Я почувствовал, как он пытается приблизиться к моим губам, поэтому резко отвернулся. Пятифан лишь хмыкнул в мою щёку, явно обнажая оскал и сводя брови вместе, потому что после этого мои запястья заныли от ещё большей боли. К сожалению, из моих уст вырвался болезненный стон, чем воспользовался Рома и впился в мои губы. Жадно целуя их, но не проникая языком, видимо, понимая, что я могу его укусить, он поедал меня и мои надежды. Его тело прислонялось к моему, было невыносимо жарко. Я почувствовал его половой орган через ткань одежды и раскрыл глаза от страха, но лишь наткнулся на хищний взгляд Пятифанова. Увидев невыносимый страх в моих глазах, он почему-то отпрянул, отступив в сторону двери. Я упал на колени, тяжело дыша и вытирая губы, пытаясь убрать всю грязь и похоть Пятифана. Я услышал щелчок фотоаппарата, затем поднял глаза и увидел Рому с полароидом, который я когда-то не смог выиграть у него. Он явно улыбался, смотря на эту фотографию. Пятифан приблизился ко столу, оторвал скотч и прикрепил её на стену к другим фотографиям. —Скоро принесу матрас. Не скучай, Тошик. —Сдохни, гандон. —Скоро ты перестанешь меня так называть. Пятифан лишь хмыкнул и вышел из комнаты. Я вновь остался один. Ну, лучше так, чем рядом с ним. Лучше бы меня убил маньяк. А вдруг они с ним заодно, и Полину тоже где-то держат? Я мотнул головой. Надеюсь, нет, и она сейчас дома лежит. Я прислонился к стене и тяжело выдохнул. Оленька…как она без меня? А родители? Интересно, а меня уже ищут? А вдруг, а вдруг меня не найдут? Подумают, что я просто следующая жертва и меня убили где-то. Стоп, а вдруг тот маньяк — Рома? Но смысл ему было тогда убивать Сеню и Вову. Тогда он просто убил Полину из-за одержимости мной? Какой ужас… Надо срочно выбираться отсюда. Интересно, а Бяша знает о наклонностях его дружка? Вдруг он знает про подвал и спасёт меня? А вдруг они заодно?.. По моим щекам вновь побежали слёзы. Я воспользовался ведром, всё равно не мне убирать. Блять. Как я мог оказаться в такой ужасающей и унизительной ситуации? Рома же сам пиздил людей с нетрадиционной ориентацией, тогда какого хера? Но и против него не пойдёшь, у Ромы чересчур сильная физическая подготовка. Да и сейчас я в не лучшем положении: кандалы сильно мешают. Конечно, можно рассматривать их как орудие, но не думаю, что они шибко помогут. Даже если я отрублю его, то что дальше? Ключи от кандалов он вряд ли носит с собой, да и мне потом влетит. Чёртов ум Пятифана. Вроде не учится, а не тупица. Я скатился на пол и лёг. Было неудобно, но главное неудобство приносили гудящие конечности, головная боль, урчащий желудок и жажда. Походу умру от голода и истощения, потому что я больше не приму напитки из рук Ромы. Слишком ужасные последствия, я в этом убедился. Кто знает, что может сделать этот садист теперь? Я ведь ограничен в движениях, скоро ослабну, а потом он может воспользоваться моментом и… Я потряс головой, не сейчас, сейчас нельзя унывать и думать о плохом. Единственные выходы сейчас — водить за нос Пятифана и убежать, либо умереть. Но, сука, нечем убить себя даже. Остаётся молиться на спасение или выбираться самому. Я снова завыл и вернулся в сидячее положение. Осматривая комнату в который раз, я вздохнул. Рома выключил лампу перед выходом, поэтому абсолютно ничего нельзя было разглядеть на столе. Хотя что я вообще мог рассмотреть. Зрение-то плохое, будь оно неладно. Усталость вновь неожиданно накрыла очень сильно, поэтому, несмотря на риски, я решил лечь спать. Рубашка, штаны и носки совсем не защищали от холода бетонного пола, но что поделать? Одеяла нет, матраса пока тоже. Я явно простыну, если не сейчас, то позже так точно. Сейчас вроде начало ноября, а по ощущениям морозный январь. Хотя неудивительно, в этом проклятом посёлке всегда выпадал снег и холодело ещё в конце октября. Я свернулся в клубочек, пытаясь согреться хотя бы так. На удивление, немного помогало. Даже холодный металл на руках немного нагрелся и приятно обволакивал теплом. Так я и уснул. С тревожными мыслями и ужасным физическим состоянием, всё сильнее погружаясь в мир кошмаров и тревожных снов.

Вот так и началась моя новая жизнь.

Полная ужаса и страха.