Speak up, hyung

Сынмин так старался, утром завязывая на своей шее шелковый бант. Он несколько раз перематывал его вокруг горла, чтобы не было тяжело дышать, мучился с узлами, поправлял его, чтобы он выглядел симметрично, и целый день держал голову высоко, чтобы не измять мягкую ленту. Всё ради того, чтобы вечером Чонин тянул его к себе за эту проклятую ленту. — Ты такой хорошенький, когда скулишь, — хмыкает Ян. Его ловкие пальцы забрались под шёлк и тянут ближе, чтобы его шёпот обжигал ухо, — сделай это ещё раз. — Нет, — упрямо отвечает Минни, отворачивая голову от него, но новый толчок заставляет его жалобно всхлипнуть. Ладони Чонина блуждают по телу Кима, забираются под просторную рубашку, вызывая новую волну мурашек. Хлопковая ткань вымокла потом, но Ян не собирается останавливаться: он намерен выжать из Сынмина всё. Парень сжимает пальцами его талию, помогая старшему подняться и опуститься, и тело Кима мелко дрожит. — Я не могу, — тихо стонет он, цепляясь за плечи тонсена. Очки скатываются с его переносицы, растрёпаные волосы лезут под запотевшие от частого дыхания линзы. Чонин аккуратным движением убирает чёлку с его лба, зачёсывает назад, а затем поправляет дужку очков. Сынмо прячет красное лицо, прижимаясь к его шее, — я больше не могу... — Почему, хён? — нежно шепчет Ян. Он обнимает его, не двигается больше, чтобы дать старшему перевести дыхание, — Мой мальчик устал? Ты принимал меня так хорошо. Сынмин неразборчиво мычит, расслабляясь. Чонин вновь поднимается руками выше по коже, задирает рубашку и расстёгивает несколько пуговиц снизу. Эту рубашку Сынмин стащил утром с его полки – одежда Чонина очень идёт ему, он бы ни за что не заставил его снять её. Ян наслаждается созерцанием его тела, ощущает под пальцами россыпь мелких родинок. Он обожает незаметно пересчитывать их, когда Сынмин, поднимаясь утром с постели, потягивается, и его домашняя футболка задирается, обнажая талию, созданную для рук Инни. Касаться Сынмина – привилегия, доступная лишь ему. Младший ощущает, как Сынминни выдыхает, когда он щекочет его шею кончиками пальцев, и начинает жаться теснее к нему, ища больше стимуляции. Ким думает, что Чонин вновь дорвётся до его ленточки, но вместо неё он берёт старшего за волосы – его длинные пальцы зарываются в мягкие пряди и слабо сжимают, массируют кожу, помогая прийти в себя. Спустя несколько мгновений Ян поднимает голову Сынмина со своего плеча и смотрит в его глаза, затуманенные дымкой возбуждения. Минни поджимает искусанные губы, пытается отвернуться, но Инни не позволяет ему. — Используй свой голос, милый, — строго произносит он. Напрасно – Минни не собирается слушаться его. Тяжело воспринимать своего бойфренда таким властным, каким он хочет казаться. Чонин отпускает его локоны и продолжает гладить по голове, зачёсывая волосы за уши. Сынмин трёт глаза пальцами, начинает ёрзать на его бёдрах, но Инни лишь скучающе вздергивает бровь, — Нет, мы не продолжим, пока ты не попросишь. Сынмин раздражённо урчит, опуская голову. Чонин тихо хихикает, наблюдая за тем, как Ким проходит все стадии отрицания, и сдаётся: — Пожалуйста. — "Пожалуйста" что? Я не понимаю, — шепчет Ян, поднимая его голову за подбородок. Сынмин плаксиво стонет и убирает его руку от своего лица, отчего младший только шире улыбается. — Ты знаешь. — Не знаю, малыш. Сынмин опирается на колени и пробует подняться, но Чонин прижимает его бёдра к своим, не оставляя выхода. Парень протестующе бурчит, но не пытается убрать чужие ладони. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — тихо просит Сынмин, наклонившись к его уху, словно кто-то посторонний может подслушать их разговор. — Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся? — мягко спрашивает Чонин. Сынмину всё ещё тяжело даётся общение в постели, поэтому Ян сбавляет напор и позволяет Киму показать без слов – старший берёт его за руку и опускает её вниз. Чонин накрывает ладонью влажную головку члена, который Сынмин так долго прикрывал рубашкой – на ней осталось мокрое пятно. Но ткань ощущается на чувствительной коже не так приятно, как руки Инни. Сынмин издает протяжный стон, когда младший проводит по всему члену пальцами, размазывая предъэякулят. Уже через мгновение он отпускает его и поднимает ладонь на уровень глаз, растирая на пальцах смазку, которая нитями между ними растягивается. — Думаешь, этого достаточно? — спрашивает Ян, наблюдая за тем, как старший краснеет, со стыдом наблюдая за тем, как Инни играется, — Давай сделаем тебя мокрым, хён. Сынмин поправляет свои очки, следя за пальцами Яна. Он подносит их ко рту Минни, блестящие от смазки, и аккуратно проводит кончиком среднего по нижней губе. Сынмину не хватит смелости сказать вслух, как его ведёт от таких простых манипуляций. Чонин отлично знает все слабые места своего хёна, острого на язык в повседневной жизни и такого тихого в постели. Ким приоткрывает рот и высовывает язык, чтобы младший с ухмылкой провёл по нему подушечками пальцев, а затем медленно проник ими внутрь. Сынмин принимает их, обхватив влажными губами. — Такой послушный хён для меня, — шепчет Ян, наклоняясь к его уху. Минни издает короткий стон, и Чонин больше не может сдерживаться. Он льнёт губами к его шее и оставляет на коже засос, чтобы запечатать воспоминание об их вечере хотя бы до утра. Сынмин поджимает брови от удовольствия и закрывает глаза. Чонин покусывает кожу, оставляя цепочку меток до самой ключицы, пока Минни вылизывает два пальца: он проводит кончиком языка между них, а затем заглатывает до костяшек. Из уголка губ по подбородку течёт слюна, но его это не беспокоит. Чонин отстраняется от его аппетитно-бледной шеи лишь для того, чтобы полюбоваться тем, с каким желанием его хён сосёт его изящные пальцы. Он останавливается на мгновения, чтобы вздохнуть, и обильно смачивает их своей слюной. Затем Ян медленно вытаскивает пальцы, от них к губам Сынмо тянется нить слюны, и даёт ему вылизать третий с влажным хлюпаньем. Чонин готов сотни раз признаваться, как сильно его это сводит с ума – он готов снимать на камеру своего мальчика каждый раз, когда он просит ласки со слезами на глазах, когда жадно впивается в кожу его бёдер, оставляя свои следы там, где посторонние их не увидят, когда он хватается руками за его одежду и одним взглядом умоляет быть смелее с ним. У Чонина особая страсть к его отчаянию. — Прелестный хён так любит мои пальцы? — тихо смеётся Ян. Сынмин бросает на него взгляд через линзы очков и хмурится, — Прости-прости, крошка. Чонин не удерживается и вновь предлагает Киму два пальца, с которых уже почти капает. Сынмин от них без ума, он готов ежедневно целовать каждую фалангу и ощущать их в своих волосах. Ян вводит их так глубоко, как только старший может принять, слегка давит на корень языка и томно выдыхает, ощущая, как член твердеет, всё ещё находясь внутри Сынмина. Ким сидит на нём, сжимая, и Чонин готов скулить от невыносимого желания прижать его к постели и отдать ему все свои силы. Минни, задыхающийся от высоких стонов, которые он дарит ему лишь на пике, в своих очаровательных очках и в рубашке, оголяющей его мягкий живот, хватающийся за одеяло и кусающий руки от сверхстимуляции – эта фантазия не даёт ему покоя. Чонин вытаскивает из его рта свои пальцы и растирает слюну по ладони, чтобы она скользила легче. Он опускает её на горячий член, упирающийся в его голый живот, и проводит несколько раз от головки до основания. Сынмин кусает губы, глядя на его движущийся кулак. Ян наклоняется к его лицу и нежно целует в губы. Свободной рукой он приподнимает очки, чтобы не мешались, и углубляет поцелуй. Сынмин посасывает его язык, издавая тихие короткие стоны – Ян не успевает вдоволь насладиться его медовым голосом. Ладонь Инни чередует скорости, сперва движется медленно, затем быстрее, с частым хлюпаньем, после вновь замедляется, отчего Ким вымученно ноет и капризно кусается. Руки Минни медленно очерчивают линии пресса младшего, затем поднимаются, пересчитывая рёбра, и заходят за лопатки. Он прижимает Чонина к себе дрожащими руками, жаждя больше контакта, больше жара его тела, больше-больше-больше, пожалуйста. Инни дразнит, обводит головку большим пальцем, заставляя Минни выстанывать громче, и за каждым стоном следует похвала. — Я так люблю слушать твой срывающийся голос, — вкрадчиво шепчет Чонин, снова играя с его бантиком, — особенно когда ты просишь. Ты умеешь просить так сладко, но ещё лучше у тебя получается томить, — хмыкает он. Сынмин действительно может долго молчать, чтобы свести его с ума одним словом, неловко пророненным. Минни обнимает Чонина за шею обеими руками и укладывает голову на плечо, когда не остаётся сил терпеть. Он часто стонет, подаваясь бёдрами навстречу толчкам, и Ян роняет крупицы голоса с ним в унисон, в их любимой мелодии. В конце концов, когда Минни переходит на вскрики и зажимает собственный рот, Чонин приподнимает его за бедра и укладывает на спину, меняя их местами: теперь Ян сверху. Он наклоняется к хёну, чтобы он мог обнять его, как он любит, и начинает двигать бедрами, совершая мелкие фрикции. — Глубже, — неожиданно даже для самого себя просит Ким, и Чонин не смеет отказать ему. Он прижимается губами к его груди, обнимая под лопатками, и позволяет себе двигаться более глубоко. Сынмин ненароком тянет его за волосы, причиняет лёгкую боль, но быстро отпускает, чтобы не навредить. Чонин стонет в экстазе – голос Кима бесподобен. Он хнычет, сжимая талию Инни своими коленями, и не знает, за что схватиться — он мнет пальцами его плечи и волосы, сжимает одеяло, тянется к подушке, но в конце концов Чонин берёт его за руки и переплетает пальцы, решая его проблему. Сынмин благодарно улыбается и целует в уголок губ, а в следующем поцелуе Чонин ловит очередной долгий стон. Он входит глубже в его тело и задерживается внутри, чтобы сделать несколько толчков, практически не выходя из него. Минни сжимает его руки, теряет ясный вид из-за застилающих взгляд слёз, а в следующий миг пачкает одежду спермой и сжимает член младшего внутри себя, тяжело дыша. Не проходит и нескольких секунд, как Чонин крепко вздрагивает, спуская в презерватив. — Мой мальчик, ты хорошо постарался, — шепчет Ян, убирая волосы с его лица. Он нежно оглаживает пальцами его щёки и покрывает их поцелуями, а затем переходит на шею и плечи, — я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — улыбается Минни, придерживая очки за дужку. Его живот быстро вздымается и опускается из-за неровного дыхания. Он в самом деле вымотался. Чонин медленно выходит из его тела, снимает презерватив и укладывается рядом, чтобы подарить старшему больше объятий, которые нужны ему прямо сейчас. Его хёну нужна двойная доза заботы, когда он разбит – а Чонин достаточно постарался для того, чтобы его разрушить. Сынмин прижимается к младшему, пряча лицо у его груди. Чонин гладит его по волосам и улыбается, переводя дыхание: — Хён-и сегодня так хорошо себя вёл и просил меня сделать ему приятно, использовал свой голос, ты такой умница, правильно? — шепчет и целует в макушку, — Детка не хочет второй раз? Ким неопределенно мычит, обнимая его. Чонин задаст этот вопрос позже, когда хён придёт в себя, а пока он может любоваться его зацелованным лицом и гладить его нежную кожу, примечая места для новых засосов. Сынмин будет выглядеть ангелоподобно с ними. Ян тянет за ленточку на его шее и развязывает бант, чтобы совсем снять его и дать Минни больше кислорода. Он наматывает ленту на свою ладонь и прикусывает уголок губ. Она будет смотреться самым лучшим образом на запястьях хёна. Сынмин поднимает голову и облизывает губы: — Я хочу... Я хочу сделать это снова. Можно? — спрашивает он, и в ответ получает нежнейший поцелуй.