Общее зло, и твое и мое

Вова говорил неуверенно и сбито. Похоже, он планировал посвятить в свои планы только Марата, а Андрей был неожиданным подводным камнем. — Понимаешь, Андрей, — Адидас скрестил руки на груди, постаравшись звучать вразумительно. — Я вижу, что происходит вокруг. И ты, думаю, тоже. Дорога склизкая и шаткая, хочешь, иди по ней, но тогда не бойся упасть. А я не желаю быть причастным к убийствам и грабежам, по крайней мере, уже не хочу, — Марат раздраженно кусал щеку изнутри, то и дело неодобрительно качая головой. — Возможно, я могу просто уйти из универсама и оставить всё как есть. Но, подумав хорошенько, я решил полностью его распустить. Пусть потом только граффити на гаражах напоминают о нашем позорном прошлом, — Андрей смотрел на Суворова немигающим взглядом исподлобья. Все сказанные слова были для Васильева, как разрушение стены восхищения. Он всегда видел в брате Марата воздвигнутый им самим авторитет, непоколебимый, железный. Сейчас же, этот самый непреклонный, стоящий горой за асфальт человек, пытался втолковать парням какой-то неопределённый бред сумасшедшего. — Вы что, свихнулись? — Только и смог вымолвить Андрей за несколько гнетущих секунд. Хотелось взять Вову за плечи, встряхнуть хорошенько и объяснить, что он полностью неправ в своих суждениях. — Возможно, — Суворов безразлично пожал плечами. — Вот сами посмотрите со стороны, в кого вы превращаетесь. Хотите, расскажу дальнейший расклад? — Парни синхронно мотнули головой. — Вы будете воровать, драться, возможно убивать, и каждое ваше новое дело будет хуже другого. В итоге, если вас не убьют враждующие группировки или менты, вы залетите в колонию, причем, скорее всего надолго. Там из вас выбьют все остатки хорошей жизни, превратив в противное создание, как наш Кощей. И это, мои друзья, стопроцентная гарантия. Так что я лишь беспокоюсь о вашем будущем, — Андрей в смятении переглянулся с Маратом. Последний был явно расстроен и даже раздражён. Его глаза быстро метались по всей подсобке, но не могли ни за что зацепиться. Дыхание было тяжелым, изнуреным, ноздри раздувались быстро и нервно. — Да о чем ты, Вова? — Суворов-младший возмущённо всплеснул руками словно в эмоциональном приступе. — Универсам — наш дом, наша семья. Здесь мы друг за друга горой. — Да, но Лампа сейчас под землёй, Ералаш всё ещё хромает, а Кощей проходит реабилитацию, — Адидас наигранно улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Зашибись, согласен? — Да за нас и умереть не жалко! — Всё не унимался Марат. Андрей с энтузиазмом наблюдал за разгорающейся перепалкой двух братьев. Пока что он не мог сказать, с кем согласен, а с кем нет. С одной стороны, с самого начала универсам казался ему чем-то опасным и временным. С другой же стороны, все здесь уже как родные, за них и правда «умереть не жалко». — Тебе возможно и не жалко себя, Маратик, а вот если кто-то другой пропадет? — Парень резко стих и даже побледнел. Весь запал мгновенно исчез, на смену ему пришло какое-то расплывчатое осознание происходящего в мутных карих глазах. — А ты что скажешь, Андрей? Васильев настолько сильно погрузился в собственные мысли, что даже не заметил, как его попросили высказать свое мнение. — Ну-у, я привык к этому месту, — Парень обвел теплым взглядом маленькую каморку. — Оно заменило мне дом. Но я даже не знаю, хочу ли продолжать жить подобным образом, — Сказав это, Васильев почувствовал настоящее облегчение. Наконец, он смог признаться сам себе в этом неизбежном факте. Марат опустушенно поднял глаза к потолку. Ком в горле встал острой костью, не давал вздохнуть. Слова Вовы пусть и были резкие и обидные, но при этом до чертиков правдивые. Мужчина устало смотрел на двух парней и сам выглядел не лучше. Он считал себя если и не последним предателем, то кидком уж точно. Но даже осознавая, что универсам не примет просто так свой распад, Адидас был готов отстаивать свои мысли до победного конца. — Кстати, — Свинцовое молчание чуть ли не физически давило на плечи. Андрей решил разрушить эту тишину всплывшими в разуме вопросами. — Вы смогли узнать что-то насчет разъезда? Как у них там всё? — Точно! — Вова предвкушающе махнул рукой и тут же ответил: — Отправил я Зиму, он как раз сегодняшним утром туда сходил. Как оказалось, разъезд сам уже находится на грани вымирания. Участников все меньше и меньше, воровство не идет в гору, да и денег кот наплакал. И потом выяснилось, что где-то месяца два назад они сильно повздорили с домбытовскими, то ли прибыль не поделили, то ли парень там какой-то делов натворил. В общем всё у них под откос пошло как раз после этого, — Марат не понимающе хлопал глазами и переводил взгляд с Андрея на старшего брата. Васильев внимательно всё анализировал, вроде как картинка складывалась: Одна группировка подставила другую, в итоге последняя начала мстить. Но что-то здесь было не так. Слишком просто и легко, с таким учетом могли взять любого дворового оборвыша и накинуть ему пару-тройку убийств. Здесь же были и убийства из других группировок, а также изощрённое унижение всех убитых — вырванные глаза. Возможно, домбыт причастен, но лишь косвенно. — Интересно, — Все что смог выдавить из себя Андрей за эти пару минут. Было необходимо подумать об этом в одиночестве или с Лисицыным, но явно не в компании Суворова и Марата. Адидас ждал бурной реакции на его новости, но получил лишь скомканный ответ. Возможно, ему стоит привыкнуть к подобным фокусам шелухи. Резко, за дверью послышалась пара шагов. Открылась дверь и в неё зашли немного уставшие Турбо и Зима. В руках они держали по одному черному пакету. — О, Андрей, — Удивленно промолвили два друга и, поставив пакеты на стол, пожали ладонь Васильеву. — Какими судьбами? — А куда же мне ещё идти? — С усмешкой спросил парень и «одним глазком» заглянул в пакет с едой. — Да смотри, смотри, — Сказал Адидас и начал потихоньку доставать на стол разные продукты. Появились мариновые огурцы и помидоры, сервелат, сыр, черный хлеб и немного масла. Из напитков оставались лишь квас и морс. Андрей, шмыгнув носом, начал терпеливо ждать, пока испачканный сливочным маслом нож перейдёт к нему по очереди. Живот урчал и напоминал о себе уже несколько часов подряд, но Васильев всеми силами игнорировал своё тело. Наконец парень смог сделать себе бутерброд с сыром и колбасой. Металлическую кружку наполнили до краев брусничным морсом, кислым таким, багряным. Андрей смотрел на всё это изобилие еды и не знал, радоваться ему или нет. Он прекрасно понимал, что где-то через три квартала в маленькой комнатушке сидит его сестра, и возможно, питается только тогда, когда домой приходит Мать. Хотелось бы отдать Юле всю еду, которую Васильев только ел за свои пятнадцать лет, лишь бы она не грустила. От мыслей про семью стало больно. Стакан холодного морса помог остудить горло и чуть освежиться. Присутствующие смотрели на Андрея странно и недоверчиво. Особенно Марат не сводил своих пристальных карих глаз с друга. — Кстати, Маратик, — Зима щелкнул пальцами и обтер тыльной стороной ладони уголок собственных губ, испачканных в масле. — Мы когда с Турбо шли мимо центральной улицы, увидели объявления. Ну подошли поближе посмотреть, а там тебя разыскивают. Вот так сюрприз! — Марат непонимающе склонил голову набок. — Фотки с твоим лицом по всему городу висят. Ходят слухи, что это ты всех убил. — Ну и что с того, я тоже могу чью-либо морду на стену приклеить, — Суворов-младший безразлично вытащил огурец из банки. — Ну-ну, не петушись, а лучше подумай о бате с мамой, — Вова говорил с полной серьёзностью в голосе. Родители у них те ещё интеллигенты, особенно отец, боже упаси и только попробуй упасть в грязь лицом. Васильев с сочувствием мягко похлопал Марата по тряпичному плечу. Он помнил маму Суворова-младшего и считал её одной из лучших своих знакомых. Турбо с Зимой безмолвно переглянулись и кивнули друг другу. Вахит мотнул головой в сторону зала с тренажерами, после чего произнес: — Ну ладно, мы с Турбо наверное пойдём, размянем кости немного, — Суворов лишь одобрительно махнул рукой. Двое друзей с радостью скрылись за дверью, им не очень хотелось быть в самом эпицентре всех этих проблем. — Точно, — Васильев долго вспоминал, что же ещё хотел рассказать Марату и Адидасу. — Я завтра пойду в больницу вместе с Лисицым на допрос пострадавшего. — Ну ничего себе ты даёшь, — Вова усмехнулся. Эти парни удивляли его всё больше и больше. — А может ты ещё и успел на следователя поступить? — Давай я с тобой? — Выпалил Марат даже не подумав, о чем именно говорит. Не хотелось больше оставлять Васильева одного, даже если он будет с этим Лисицыным. Вова подпер кулаком подбородок и решил безмолвно наблюдать за этим странным действом. — Зачем? А если там будет Ильдар Юнусович? — спросил Васильев и глупо вытаращил глаза. — Да просто, интересно стало, все-таки я тоже спасал этого парня, — Говорил Суворов-младший и при этом бесстыдно врал. Плевать ему было на Искандера, выжил и на том спасибо. — Так что давай без споров, хорошо? Я могу быть на допросе ровно по таким же правам, как и ты, — Адидас одобрительно закивал головой, но сам не был уверен, рад ли поступку брата. — Ладно, как скажешь, — Андрей бы ни за что в жизни не признал, но его сердце при просьбе Марата присоединится сделало тройной кульбит. Невозможно было описать причину этой взбудораженной радости и волнения, но Васильев начинал потихоньку догадываться, что именно с ним происходит. — Тогда завтра утром пойдем в больницу. Ты вставать рано умеешь хотя бы? — Ещё спрашиваешь, — Марат победно поднял голову вверх и по-детски чуть оскалился. — Раньше всех дома встаю. — Обязательно, — Суворов ощущал себя безмолвной статуей, бесстыдно подглядывающей за разговором двух приятелей. — Ладно, ребятки, поели, поговорили, теперь и спать пора. Марат и Андрей с грустью вздохнули, спать не хотелось совершенно. Бешеный образ жизни настолько сильно влился в их кровь, что теперь было даже тяжело думать о сне. Расправив матрас и умывшись, парни легли каждый на свою импровизированную постель. Вова за это время успел ещё покурить и съесть добавочный бутерброд. /***/ Наконец, всё было готово. Васильев пытался догадаться, сколько ему в этот раз осталось спать. Марат и Адидас уже видели третий сон, причем счастливый. Парень вообще не помнил, когда в последний раз видел сны, всё время были помехи как на радио, а затем тишина. Андрей перекатился набок. Пол под ним неприятно, с холодком скрипел и всё норовил разбудить присутствующих. В гаражной каморке было темно, поэтому многие силуэты стали расплывчатыми и непонятными. Васильев последний раз зевнул и провалился в глубокий, тревожный сон. /***/ Марат брезгливо оглядывал здание больницы. Видимо судьба решила его знатно помучить, заставив вновь возвращаться в рассадник всех болезней и инфекций мира. Утро было туманным и морозным. Вокруг ни души, лишь темнота. Все в городе покрылось блестящим инеем. К счастью, в этот раз обошлось без вьюги. Марат в тупом ожидании ходил от одного фонаря к другому, дожидаясь вместе с Васильевым этого нерадивого следователя. Они стояли так уже практически полчаса, но никого не было, лишь одинокие машины изредка проезжали мимо больницы, стараясь не улететь в кювет. Суворов-младший осмотрелся по сторонам. Совершенно никого. Обидно хмыкнув, он произнес: — Ты точно время правильно запомнил? — Да, — Нахмурившись, ответил Андрей. — У больницы №12 в девять утра. — А сейчас сколько? — По отцовским часам полдесятого, — Васильев показал Марату свои часы. Последний со злобы пнул фонарный столб, но сделал лишь больнее себе. — Ты что, совсем дурак? — Нет! — Отрицательно замотал головой Суворов-младший и принялся растирать ушибленную ногу. — Да, — Едко подсек появившийся из ниоткуда Лисицын. — Долго, цыплята, меня ждете? — Ну так, — Андрей примирительно пожал плечами. — «Ну так»? «ну так?» — Передразнил Марат и повертел пальцем у виска. — Мы Вас полчаса на этом лютом морозе ждем, а Вы что? — Извини, кофе пил, — С усмешкой сказал Евгений Федорович и тут же обратился к Андрею: — Слушай, а он зачем пришёл? Мы по-моему только на тебя договаривались. — Я попросился, — Ответил за Андрея Марат с вызовом в голосе. — Он попросился, — Подтвердил Васильев. Следователь тяжело вздохнул, и, не проронив ни слова, махнул парням рукой в сторону больницы. /***/ Марат весь съеживался только от вида этих стклянок с лекарствами, шприцов и стетоскопов на груди у врачей. Поэтому Суворов-младший шел быстрее всех, обходя любые преграды. Андрей заинтересованно осматривал каждый закуток старой больницы, в надежде найти что-то интересное. В палаты к другим он не осмеливался заходить, хотя очень хотел взглянуть на них. Узнав у регистратуры нужный номер двое парней, под опекой следователя, поднялись на третий этаж больницы и остановились около палаты №108. — Евгений Фёдорович, — Неловко позвал Андрей и дернул Лисицына за рукав пальто. — Чего? — Неужели вы один назначены допрашивать Искандера? — Этот факт с самого начала очень волновал Васильева. — Обычно же хотя бы двое занимаются подобным! — Так-то оно так, — Евгений Федорович досадливо почесал подбородок и продолжил: — Должен был один со мной идти паренек, да только заболел и не смог прийти. Ну я уж не стал брать кого попало. Ты со своим дружком в любом случае лучше. Андрей с плохоскрываемой гордостью улыбнулся. Заслужить одобрение следователя многого стоило, особенно для группировщика. — Ну что? Пойдем? — Лисицын кивнул в сторону палаты. Марат пробурчал что-то согласное и первым зашел. Все койки, кроме одной, пустовали. Он сразу узнал Искандера. Правда теперь было светло и имелась возможность детально разглядеть его лицо. Обмотанная бинтами голова мирно лежала на подушке. Рядом стояла капельница и странный пикающий аппарат, названия которого Марат не знал. Андрей удивленно моргнул и подошел практически вплотную к постели. Было странно видеть Искандера таким беспомощным и слабым. Резко, веки пострадавшего чуть приподнялись, покрасневшие глаза расфокусировано смотрели на Васильева мутным взглядом. — Привет, — Хрипло, с каплей ехидства, поздоровался Искандер. — Здравствуй, — Андрей не знал, как именно относился к бывшему другу. Он предал его, деньги требовал и практически вынудил ввязаться в дворовую жизнь. Но, видимо, судьба всех наказывает, и он не был исключением. Лисицын похлопал Васильева по плечу и отодвинул парня чуть в сторону, попросив просто наблюдать и не вмешиваться. — Следователь по особо важным делам, Лисицын Евгений Фёдорович, — Сказал он и достал из внутреннего кармана удостоверение. — Подскажите, я правильно понимаю, что на Вас несколькими вечерами назад напал серийный убийца? — Правильно, правильно, — Парень попытался засмеяться, но получился лишь сдавленный свист. — И я единственный, кто выжил после его нападения. — Ну-ну, — Лисицын усмехнулся. Вроде и чуть не умер, а всё ещё способен дерзить, его всегда такие смешили. — Если бы не эти двое, — Он мотнул головой в сторону Марата и Андрея. — Валялся бы на дне заброшенного колодца, как и все до тебя. — В смысле? — В коромысле, — Саркастично передразнил Лисицын. — Спасли они тебя, дурень! Ты же не думал, что маньяк просто тебя не добил и оставил на траве полежать. — А-а-а, — Его глаза прояснило осознание. — Ну вы это ребят. Ну спасибо, короче. Андрей и Марат даже не обратили никакого внимания. — Ладно, перейдем к вопросам, — Евгений Федорович достал свой маленький блокнотик и ручку. — Что произошло в ночь нападения? Рассказывай весь свой день, как помнишь. — Ну-у, — Задумчиво сказал Искандер. — Я проснулся. Поел. Сходил в школу а потом пошёл к брату, мы с ним посидели и под вечер я возвращался домой, там меня поймал маньяк. — Хорошо, — Звучало и вправду убедительно. — Ты состоишь в группировке? Или может кто-то из твоих родственников состоит? — Пострадавший молчаливо поджал губы, отказываясь говорить. — Послушай, я понимаю, пацанский кодекс, всё такое. Но сейчас от этого будет многое зависеть так что пожа… — Евгений Федорович! — Резко перебил следователя Андрей, не давая тому закончить. — Можно я поговорю с Искандером? — Лисицын в непониманит поднял одну бровь вверх. — Наедине? — Ну-у, ладно-о, — Недоверчиво протянул он, и, захватив портфель, скрылся вместе с Маратом за дверью. — Чего надо? — Искандер старался не смотреть на Андрея, вечно бегал взглядом по пустой палате в поисках хоть какой-то защиты. — Поговорить, — Твердо ответил Васильев и схватил ближайший стул. Он собирался узнать всю подноготную здесь и сейчас. — Я в курсе, что твой брат с разъезда, ты сам мне говорил. Так что можешь не скрывать. — Да ты! — Искандер хотел накинуться на Андрея, но не смог. Дёрнувшись, его тело упало на постель. — Агрх! Ладно! Ты прав. Мой брат, да и я с разъезда. Тут уже и правда нечего скрывать. — Ты ведь знаешь, что ваших больше всех убивают? — Осторожно поинтересовался Андрей. Искандер сдавленно кивнул, ведь сказать такое вслух он бы не осилился. — Мы тут провели расследование и выяснили, что твои с домбытовскими что-то не поделили. Можешь рассказать мне об этом поподробнее? — Так ты про это, — Пострадавший тяжело вздохнул и продолжил: — Такое не забудешь. Была у нашего супера одного телка, ну вот прямо мечта, а не девушка. И один домбытовский её «оприходовал». Ну у этих двоих и случился конфликт. А за ним и все домбытовские на нас набросились. Вот мы с ними теперь и собачимся каждый раз. — Ясно, — В ступоре пробормотал Андрей, пытаясь переварить полученный сгусток информации. — Ладно, спасибо за помощь, надеюсь ещё увидимся. — Ага, мечтай. И это, Андрей, — Парень в последний раз повернулся к старому знакомому. — Спасибо, ещё раз. Васильев слабо улыбнулся и вышел из палаты. /***/ — Ну, — Лисицын мгновенно оживился, увидев появившегося Андрея. — Рассказый скорее, узнал что-то? — Да, Андрюх, — Сказал Марат и приклеил жвачку под стул. — Выкладывай, че вынюхал. — Ничего нового, — Раздраженно выплюнул Андрей и от досады даже топнул ногой. — Конфликт у разъезда с домбытом из-за одного мудака, но это никак не объясняет почему убивают группировщиков, причем домбытовских тоже. Что-то здесь не так! Марат и Лисицын напряженно переглянулись. Последний устало вздохнул и пожал плечами. Было ожидаемо что этот Искандер мало что расскажет. — Хорошо, ты молодец, — Евгений Федорович одобрительно улыбнулся. — Пойду я пообщаюсь с ним. Надеюсь он стал посговорчивее. — Да, Андрюх, не парься! — Марат в шутку толкнул Васильева в плечо и неловко усмехнулся. — Ладно, я пока поищу туалет тут. Андрей не заметил, как остался в коридоре совершенно один. За окном уже снова начинало темнеть. Парень, оглядевшись вокруг, решил прогуляться от одного конца коридора в другому. Каждая дверь в палату была закрыта, чаще даже на ключ. Дойдя до последней палаты, Васильев, поддавшись иррациональному желанию, дернул ручку и с удивлением обнаружил, что дверь распахнулась. Там, в одиночной палате, лежал Кощей. Он с хрустом повернул голову и посмотрел на Андрея пустым взглядом. — Ха, это ты, — Говорил бывший главарь медленно и вязко. — Здрасьте, — Обомлев, промолвил Васильев.