Благотворительная акция Дафны Гринграсс

26 декабря 1997 года. Бальный зал Малфой-Мэнора поражал званных гостей роскошью праздничного убранства, словно хозяйка поместья была не осведомлена, что именно в ее доме прописался на постоянной основе Темный Лорд. Дафна невольно поморщилась от отвращения — что за пир во время чумы! Хотя это же Нарцисса: ее, казалось, вообще ничего не могло остановить от упрямого следования традициям. Так уж заведено десятилетиями, что Малфои в День Подарков устраивают поистине восхитительные приемы. Даже в девяносто шестом году, когда Люциус морозил почки на каменных лавках Азкабана, его жена решительно отказалась отменять ежегодный светский раут и традиционно открыла кованые ворота всему высшему обществу. Вот, выходит, каково это быть чистокровной супругой не менее чистокровного сэра — блистать, даже когда это выглядит комично. Такая судьба была предначертана и Дафне. От накатившей апатии мисс Гринграсс поспешила схватить прохладный бокал шампанского с подноса, что держал услужливый домовик, и аккуратно пригубить любимое игристое, не опасаясь расплаты в виде непереносимой тошноты. Осмотревшись в поисках Пэнси, девушка нехотя отметила, что если убрать за рамки все те ужасы, что повсеместно происходили в Магической Британии и в частности в этом проклятом доме, зал действительно завораживал — сказка была повсюду. Особенно Дафну впечатляли тонкий запах хвои, ненавязчиво окутывающий помещение, и раскидистая пушистая ель, в которой Гринграсс невольно находила свое внутреннее отражение: ель была облачена в хрустальные шары, Дафна — в разочарование. Егерь ее обманул. Сейчас она, конечно, испытывала жгучий стыд и за пьянку в Кабаньей Голове, и за представление на столе, и особенно за глупое желание, загаданное накануне. И откуда только взялась эта смехотворная наивность? Дракклов мужик хорошенько повеселился за ее счет, и, разумеется, обещание свое не сдержал: и ее поимел, и деньги с булавкой прикарманил, как приятный бонус. О том, что никакого разоблачительного письма Яксли так и не получил, Дафна догадалась еще вчера, когда получила от мерзавца поздравительную открытку. Девушка просидела в комнате весь день, отказавшись спускаться к рождественскому столу, но ее домовик Робби все ей доложил: никакого скандала не было. Она же и без недотепы Робби пришла к такому выводу, хотя бы потому что отец позволил ей предаваться обидам в одиночестве и не снес Бомбардой дверь дочери-блудницы, чтобы спустить с нее три шкуры. Все еще вглядываясь в ель или, скорее, в массивный хрустальный шар, который оттягивал всю ветку напыщенной тяжестью, Дафна ясно видела свое беспросветное будущее. Теперь, когда Темный Лорд где-то поблизости (он же мог быть и в поместье), а Яксли пребывает в блаженном неведении, чем был занят девичий рот накануне, замужество виделось ей неизбежным. В мыслях она, как и эта ветка, тоже склонялась все ниже и ниже под напором непреодолимых обстоятельств. Наверняка предложение ей сделают во время торжественного бала — какая пошлость. Но, увы, послать мерзкого Яксли к кентаврам на гору она не осмелится — это Дафна решила, еще когда только ступила в парадную Малфой-Мэнора этим вечером. Темный Лорд запытает отца до сумасшествия прямо под рождественской елкой, посмей она отказать члену Ближнего Круга. Потому единственным возможным протестом этим приторно-праздничным вечером было ее роскошное черное платье — она намеренно облачилась в скорбь, как бы заявляя: «Да пошел ты, мистер Яксли!». — Мерлин, ты чего так вырядилась? — зашептала подошедшая к ней Пэнси. — Это День Подарков, а не поминки. — Поминки! Даже хуже, — резко ответила Дафна. — Меня сегодня отдадут Яксли, если ты не в курсе. Будто почувствовав, что о нем перешептываются, находившийся в другом конце зала Корбан повернулся в сторону девушек и добродушно отсалютовал им бокалом. Во рту стало горько — чертов егерь, попадись ей на глаза, она ему точно устроит выволочку! Однако когда мерзкий Яксли, распрощавшись с кем-то, поспешил в сторону мистера Паркинсона, и из тени колонны показался его собеседник, Гринграсс тотчас пожалела о своих мыслях. Пэнси что-то лепетала о том, как сожалеет, но ее слов подруга уже не слышала: глаза Дафны встретились с теми самыми зелеными омутами, которые прожигали ее насквозь в дешевом пабе накануне. Мерлинов болт, прямо в Малфой-Мэноре на глазах всего высшего света Магической Британии на нее в упор смотрел егерь! Он выглядел точь-в-точь как при их первой встречи — острый взгляд, плотно сомкнутые губы без намека на улыбку и орлиный нос. Не могла она перепутать его с кем другим, пусть он и вырядился в дорогого кроя мантию и начищенные до блеска сапоги. Но, Василиск всеядный, как это возможно? — Даф, — ущипнула ее за руку Пэнси, чем привлекла к себе внимание, — ты бокал разбила, что с тобой? Только сейчас перепуганная до чертиков Дафна осознала, что ее бокал и правда треснул, и шампанское липкими каплями стекало на изысканное платье. Удалив неприятное недоразумение скорым Эванеско, Гринграсс поспешила вернуться взглядом туда, где стоял мужик из паба, однако место у колонны безмятежно пустовало, словно все это ей привиделось. Неужели иллюзия? Но он же стоял там, будто из плоти и крови, и буравил ее холодом своих глаз! Кажется, с алкоголем ей придется завязать на какое-то время: дешевый виски, вероятно, не до конца выветрившийся, и французское шампанское вкупе с жалкими мечтами о властных руках егеря сыграли с ней плохую шутку. Дафна беспокойно тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение прочь, и уже собиралась удалиться в более тихое место, покорно дожидаясь своей проклятой помолвки, когда их девичью компанию настиг взвинченный и раскрасневшийся Теодор. — Дафна, Пэнси, — поприветствовал он девушек и тотчас обратился уже к бывшей возлюбленной: — Даф, нам все же стоит поговорить, дай мне минуту, прошу. Разочарованно взглянув на Тео, Гринграсс придирчиво сморщила нос: судя по всему, ее вечная любовь к этому парню окончательно развеялась, когда она стонала, срывая связки, под напористым егерем. Егерь! — Тео, — вдруг схватилась за него Дафна, как за соломинку, включив наконец свою слизеринскую расчетливость, — ты не видел, с кем минуту назад беседовал мистер Яксли? И Гринграсс не прогадала. Желающий услужить ей Теодор тут же пустился в долгое повествование, дабы хоть как-то загладить вину перед обиженной девушкой: — Это же Антонин Долохов. Тот самый… Дальше Дафна уже не слышала никаких подробных описаний, потому что шум в ушах и бешеное сердцебиение просто не позволили ей. Но это уже не имело никакого значения, потому как про Антонина Долохова в Маг Британии слышал каждый — самый преданный последователь Темного Лорда, его главный генерал. А еще хладнокровный убийца, темный маг и фанатичный дуэлянт. Гринграсс сделала глубокий вдох — в зале уже не хвоей пахло, а ее липким страхом, что сковал тело, будто Петрификусом. — Дафна, я просто еще раз хотел сказать, что ты невероятная, и я… — лепетал Тео, когда она с Мерлиновой помощью пришла в себя: оказывается, он все это время говорил ей какие-то глупости, а деликатная Пэнси давно их оставила. — Да пошел ты, Тео, — чуть истеричнее, чем следовало прошипела взволнованная Дафна и, крутанувшись на каблуках, поспешила прочь. Она намеревалась найти миссис Гринграсс, да поскорее. Ей, идиотке, конечно, этот вечер не пережить, но вот родители и, главное, ни в чем неповинная сестра еще могли спастись. Если Долохов поведает всему Ближнему Кругу о недавних приключениях в Кабаньей Голове, ее накажут или, что вероятнее, просто убьют, как жалкую предательницу крови — шутка ли, она трепала языком как помелом о том, как не хочет замуж за придурка Яксли. Как оголтелая, Дафна крутила головой в поисках хоть кого-то из родителей (лучше, конечно, мамы, ведь рассказать такое отцу было бы в разы сложнее), но никого из них найти так и не сумела. Но и Долохов, к счастью, пропал. Может, он ее уже… забыл? Разозлившись на свое же скудоумие, Дафна отчаянно всхлипнула: разумеется, он запамятовал, кого драл накануне, ведь выбирать себе таких кретинов в окружение — обычная практика для Темного Лорда. — Дафна. — Словно Мерлином ей направленная, миссис Гринграсс аккуратно дотронулась до тонкого запястья дочери. — Дорогая, пойдем со мной, и, прошу тебя, не показывай характер. Все еще улыбаясь напоказ, взволнованная миссис Гринграсс поспешила к выходу из Бального зала, уверенная, что дочь следует за ней. Само собой, Дафна следовала, ведь независимо от того, что хотела от нее мать, губительные новости маленькой Гринграсс были гораздо важнее. — Мама, — в пустынном коридоре поместья девушка, застыв, как вкопанная, нетерпеливо схватила мать за руки: — постой, мне надо сказать тебе… — Дафна, это решенное дело, ты не можешь отказаться, он… — вырвав правую руку, миссис Гринграсс нетерпеливо махнула ей в сторону, а потом с жаром зашептала: — они опасны! Ближний Круг, девочка моя, таким не отказывают. Ты погубишь всю семью! Подумай об Астории. — Нет же, мама, я уже сглупила, — чуть не плача, девушка попыталась рассказать о произошедшем, но не знала, как подступиться к такой деликатной теме: — Просто этот Яксли, мерзавец! Я так не хотела за него замуж и… — Корбан? — оторопело уставилась на нее мать, а потом тихонько рассмеялась: — Мерлин, с чего ты взяла? Да кто вообще в здравом уме выдаст дочь за Корбана? Он ходит с таким видом, будто… — У него палочка в заднице, — не задумываясь выпалила Дафна, параллельно обдумывая полученную информацию. Какая же она идиотка, хуже этой недотепы Браун! Почему не дослушала отца? — Дафна! — покраснела миссис Гринграсс, но про себя отметила, что сравнение, впрочем, весьма точное. — В любом случае, Патриция с тобой не согласится: они с Патриком уже сосватали ему бедняжку Пэнси. Корбан просто помешался на девочке, даже к нам откровенно зачастил, зная, что Пэнси все время проводит с тобой. Слова матери совсем выбили почву из-под ног Дафны, и мысли, словно рой пчел, беспорядочно закружили в ее голове — бедная Пэнси! Не Яксли? И зачем тогда она спала с лжеегерем? О Мерлин, ну что за фатальное невезение! — Мама, но если это не Яксли… — А надо было проявить уважение к отцу и выслушать до конца! — нетерпеливо перебила ее миссис Гринграсс и снова потянула дочь вперед — времени у них оставалось не много. Скорее, его и вовсе не было. А потому дочь, открывающую рот, словно рыба, выброшенная на берег, она утешить, увы, не могла. Да и по делом Дафне, видит Салазар: так нахально поступить с родителями могла только избалованная старшая дочь! Разумеется, Розалия Гринграсс очень сожалела, что не может помочь своей девочке — приказы Лорда не обсуждаются, тем более такими мелкими сошками, коими в глазах повелителя являлись Гринграссы. Если бы не это его маниакальное решение взрастить новое поколение чистокровных подданных, они с Робертом несомненно организовали бы помолвку с этим мальчиком, Тео. Впрочем, по мнению самой миссис Гринграсс, юный Нотт хранил свою палочку таким же замысловатым образом, что и Корбан Яксли. — Мама, нет же, дай мне рассказать, — упиралась Дафна, словно обезумевший гиппогриф перед казнью, путаясь в шуршащих юбках своего поминального платья. — Не сейчас, дорогая. Соберись. — И добравшись наконец до массивных дверей библиотеки, миссис Гринграсс подтолкнула дочь вперед, шепнув своим самым серьезным тоном: — Не вздумай глупить! Ввалившаяся в библиотеку девушка хотела было кинуться обратно в спасительную пустоту коридоров Малфой-Мэнора, но приторно слащавый голос отца заставил ее мгновенно выпрямить спину и взглянуть на присутствующих в помещении людей: Мерлиновы кальсоны, лучше бы Яксли! — А вот и наша Дафна, мистер Долохов. — И уже обращаясь к дочери, добавил: — Иди сюда, дорогая, позволь представить тебе Антонина Долохова, ближайшего сторонника нашего Темного Лорда. Бледная как смерть Дафна забыла, что вообще-то изредка следует дышать. Ей совершенно точно пришел конец, потому что егерь оказался не егерем, иллюзия в Бальном зале — не иллюзией, а вот сама Гринграсс, напротив, оказалась полнейшей идиоткой. Как выпутаться из такого губительного положения, она уже не представляла, и потому, когда мать легонько толкнула ее в спину, девушка, с трудом передвигая онемевшими ногами, направилась на свой персональный эшафот. — Дорогая, поспеши, — стараясь скрыть раздражение на нерадивого ребенка, мистер Гринграсс натянуто улыбнулся. — Антонин, не примите на свой счет: наша дочь такая скромная, даже чересчур. — Я это сразу понял, — глубокий голос прозвучал из уст недоегеря, и девушка разочарованно отбросила последнюю спасительную надежду: это не оборотное зелье. И этот мужик с большими ладонями, хриплым дыханием и восхитительным членом и есть Долохов — ее, какого-то драккла, будущий муж и губитель в одном флаконе. Антонин же, как и в убогой комнате над пабом, чувствовал себя королем положения: он великодушно протянул Дафне руку, терпеливо дожидаясь, пока она короткими шажками доплетется наконец до него. И когда девушка вложила свою дрожащую ладонь в его, Долохов без лишних промедлений заговорил, глядя в ее затуманенные ужасом глаза: — Мисс Гринграсс, окажите мне честь стать моей женой, матерью моих наследников и хранительницей очага рода Долоховых. Мне суждено будет сидеть в гостиной, вышивать и терпеть его на себе раз в месяц, чтобы потом разродиться непременно мальчиком. Каков сукин сын! От его искуссно подобранных слов Дафна почувствовала прилив ярости и отчаяния: нет, этот мужчина выходку в Кабаньей Голове ей точно не спустит. — Дафна, — шикнула мать откуда-то из-за ее спины, напоминая, что пауза уже неприлично затянулась. — Да, — полушепотом невпопад произнесла девушка своему мучителю и покорно подставила левую руку. Впрочем, когда он надел на ее безымянный палец кольцо с неприлично дорогим бриллиантом, Дафна немного отвлеклась от своих мрачных мыслей, разглядывая сияние камня восхищенным взором. А когда жених невесомым движением погладил ее пальчик своими, она и вовсе приободрилась — может, все обойдется? Однако Долохов поспешил разбить все надежды разом, серьезным тоном обратившись к ее отцу: — Роберт, свадьбу сыграем после выпуска Дафны из Хогвартса, в конце июня. До этого времени я попрошу отозвать ваше разрешение на походы моей невесты в Хогсмид и за территорию школы в целом, — безапелляционным тоном заявил Антонин. От возмущения и досады Дафна даже хотела демонстративно топнуть каблуком, но приросла к полу, словно маггловский фонарный столб, и потому так обрадовалась внезапному заступничеству матери: — Вообще-то наша девочка совершеннолетняя, поэтому она вполне могла бы выходить с друзьями… — Не могла бы, — смотря прямо в глаза Дафне, так же строго продолжил Долохов свою мысль: — Неспокойные времена, знаете ли. Орден Феникса устраивает террористические акции. А еще егери снуют в Лютном и Хогсмиде, — от его слов у Дафны под тугим корсетом пот градом выступил — конец, ей конец! — Мы же не хотим, чтобы прекрасная Дафна стала случайной жертвой одного из них? — Разумеется, вы правы, Антонин! — вдруг согласился с ним отец: ну еще бы, сбагрить дочь за Долохова и не навлечь гнев Темного Лорда в списке задач Роберта Гринграсса с некоторых пор значились на самом верху. — Благодарю вас за заботу о благополучии и чести нашей дочери. Дафна прикрыла глаза: о, папа, знал бы ты… — Могу я попросить оставить нас с мисс Гринграсс наедине? — распахнув глаза, Дафна с ужасом оглядела всех присутствующих, остановившись взглядом на матери: только не уходи, только не оставляй! — Конечно. — Благоговейно улыбнувшись, оба родителя засобирались на выход, и от прорвавшегося наконец панического страха, Дафна измученно пискнула. Когда двери библиотеки деликатно закрылись, девушка поспешила отпрыгнуть в сторону, припоминая, где опять оставила свою палочку. Хотя и палочка, увы, была бесполезна: Кэрроу говорил, что от Круцио не поможет средненький Протего, а у Дафны и средненького-то никогда не выходило. — Боишься? — вдруг хищно улыбнулся Долохов и направился в ее сторону. Невеста ему не ответила, лишь слегка опустила голову: ни палочки, ни Протего, ни должного уровня алкоголя в крови — ничего у нее не осталось. Готовая ко всему, Дафна в очередной раз прикрыла глаза, покорно смирившись со своей участью. Вот только вместо проклятия она почувствовала прикосновение знакомых пальцев на своем подбородке. Заставив ее посмотреть на себя, Долохов заговорил: — Не бойся. Я тебя не прокляну, — и, беззлобно ухмыльнувшись, добавил: — И шлепать у Малфоев тоже не стану. От его слов Дафна шумно сглотнула, а по щекам разлился стыдливый румянец. — Но на вереницу шлюх, сvetochnaya devochka, можешь не рассчитывать, — с озорной улыбкой продолжил жених: — Отдуваться будешь сама. — Я… — на выдохе проговорила Дафна, но так и не смогла озвучить ни одну из своих сумасбродных мыслей. Каким бы он ни был этот Долохов, одно качество выгодно отличало его от многих чистокровных зазнаек вроде той же Дафны Гринграсс: он никогда не стремился унизить оппонента, тем более задеть побольнее или, еще хуже, уничтожить словами. В его понятии для таких вещей была палочка и бесконечное обладание темной магией. И потому, не дав своей неумелой соблазнительнице промямлить очередную порцию глупостей, о которых она несомненно горько пожалеет, он своеобразным образом решил заключить перемирие, великодушно простив дурочку за ее неумелое показательное выступление. Подавшись вперед, он без спроса, как у них это уже было заведено, впился в ее мягкие губы, не встретив, к счастью, никакого сопротивления. Прижав к себе смущенную девчонку, Долохов страстно целовал ее, без доли стеснения терзая ее не очень умелый рот. На этот раз, впрочем, всего лишь своим языком. Они бы и дальше наслаждались друг другом, предаваясь скромным ласкам, но внезапно Антонин оторвался от разомлевшей девушки, крепко выругавшись и мгновенно сжав ладонью левое предплечье. Дафну такое поведение опасного жениха нисколько не опечалило, ведь будучи известной дурой в вопросах замужества, в остальном она обладала весьма себе ясным умом. И потому его резкую перемену настроения на свой счет принимать не стала: Дафне было доподлинно известно, что с ним творилось, ведь именно так вел себя Драко в коридорах школы, когда ронял сумку с книгами и пытался потушить горящую невидимым огнем руку. — Метка? — серьезно спросила его Дафна. — Да, — немного удивленный, он посмотрел на нее вдумчиво. Наверное, не такая уж она и дурочка, эта Дафна Гринграсс. Просто юность еще толкает ее на сумасбродные поступки. — Идите. — Она собиралась отступить на шаг, но он, напротив, притянул ее еще ближе, чтобы оставить невесомый поцелуй на виске. — Твоя булавка. — Долохов наспех отвернул ткань мантии у груди, чтобы отстегнуть улику, вверенную ему ранее. Тем не менее девушка лишь упрямо покачала головой. — Оставьте, пусть будет талисманом. Она, честно говоря, хотела сказать оберегом, а потом еще добавить что-то вроде: «Прошу, будьте осторожны», но он монотонно трахал ее рот позавчера, и потому воздушный романтизм она предпочла оставить до более уместных времен. Тем временем дверь с шумом распахнулась, и вся паника поместья, от которой они были укрыты ранее, прорвалась в библиотеку. А вместе с ней, разумеется, и небезызвестный Корбан Яксли. — Антонин. — Он уже доставал серебряную маску из отворота мантии, возвращая ей приемлемые размеры. — Поспешим, Поттер засветился в Годриковой Впадине. Долохов, мгновенно вернув себе природную холодность, отстранился от Дафны, и ей уже стало казаться, что это не он только что нежно целовал ее и великодушно обещал не проклинать. Она вся подобралась, ожидая, что Долохов так и вылетит вслед за Яксли, оставив ее в поминальном платье разбираться во всех перипетиях этих сумасшедших дней. У самых дверей, однако, Антонин остановился и, в очередной раз пригвоздив ее к месту холодным взглядом, со всей строгостью заявил: — Никакой больше благотворительности! В который раз за этот бесконечный вечер Дафна раскраснелась — как скоро это позорное пятно исчезнет с полотна ее поистрепавшейся репутации? А все этот Яксли, мерзавец!