*начало воспоминания*
Шаст С Новым годом, братуха 13:45 Го гулять? Я тебе еще вчера писал, ты не отвечал 13:46Бро
Сори, я не могу, занят был. И кст у меня дела опять. Не могу
13:48
Шаст Так ты занят? 13:50 А это что? 13:50 *5 вложений * 13:51 Хотя бы смотри, куда фотки выкладываешь. 13:52Бро
Что ты от меня хочешь?
13:54
Мы все равно списываемся раз в месяц, чего ты добиваешься? Я переехал в другой город, все, у меня новые друзья. Твое общение мне не интересно.
13:56
Шаст Не понял 13:57 То есть 13:57 Ты пользовался мной все это время? 13:58Бро
Да. Не пиши мне больше, у меня есть нормальные друзья, а не такие как ты.
14:00
Шаст Хорошо 14:01*отправка сообщений ограничена *
* конец воспоминания *
Антон отложил фотографию и продолжил разбирать объемные тетради. Накопилось много за этот год, хотя подросток учился только в седьмом классе в небольшой школе, расположенной недалеко от его дома. — Думаю, через год эта стопочка будет побольше раза в два, — вслух проговорил Антон, оценивающе осматривая кипу тетрадей. За работой быстро пролетело несколько часов. Мальчик успел собрать тетради, выложить вещи из шкафа, поменять ремень на гитаре и много чего еще. Антон сел на диван, чтобы отдохнуть.Взглянув на часы, которые показывали час дня, Шастун понял, что с утра ничего не ел. Ну и ничего страшного. Красивее будет. Вообще подросток не был некрасивым, но он считал себя таковым. Слишком высокий рост, отсутствие какой-либо мышечной массы выглядели странно, а немного большие уши придавали комичности и становились причиной насмешек. Длинная челка падала на глаза, и Антон ее любил убирать изящным движение руки, которое стало новой фишкой мальчика и новым поводом для смешков. Антон тряхнул головой, стараясь отвлечься от неприятных мыслей, приоткрыл окно и достал небольшую пачку сигарет, которую тщательно прятал от взрослых. — Мда, три штуки осталось, — подумал вслух подросток. — Блин, пачки всего на неделю хватает. На лето нужно штук семь, не меньше. И это с учетом того, что я не заядлый курильщик. А так надо все десять пачек на лето. После расчетов Антон понял, что денег, которые он накопил со школьных обедов без ведома взрослых, хватит на шесть пачек сигарет. Прикинув, когда он пойдет покупать, подросток достал сигарету из пачки, поджег и затянулся, вдыхая ментоловый дым. После он откинулся на спинку стула и погрузился в свои мысли. Докурив, Антон выкидывает бычок, зажигает ароматическую свечу и приоткрывает окно, чтобы ветер выветрил следы курения, и мама ничего не узнала. Часы показывали три часа дня. Подросток достал скетчбук, надел наушники с любимым альбомом Алены Швец и начал рисовать. Худая рука с зажатым в них карандашом быстро бегала по листу бумаги, оставляя на нем линии, приобретавшие очертания ребер. Нарисовав кости, он решил вплести в промежутки между ними розы с колючими шипами. Антон всегда любил рисование, тем более, после некоторых событий в его жизни, оно стало неким способом выразить свои эмоции, не нанося никому вреда. — Так, ну нарисовал эскиз, теперь можно рисовать краской, — вслух проговорил подросток, доставая стаканчик, воду и маленький канцелярский ножик. Зажав лезвие в правой руке, он осмотрел пальцы на левой руке, где на фалангах были маленькие засохшие ранки. Надавив немного на здоровую кожу и прорезав ее ножиком, Антон накапал несколько капелек крови в стакан, куда добавил немного воды. Жидкость стала красноватого оттенка, но этот оттенок не подходил художнику, и он добавил еще пару капель, добиваясь нужного оттенка. После подбора оттенка подросток обработал следы исскуства на пальцах, заклеили их пластырем и продолжил рисовать. Тонкой кисточкой с «краской» он обводил карандашный рисунок, который приобретал мистический характер. Закончив творить, Антон оставил свое творение на столе высыхать, а сам спрятал сигареты, вылил краску, а также убрал в дальний ящик лезвие и кисть. Щелкнул ключ, в коридоре послышались шаги: пришла мама. — Тоша, я дома! Антон спрятал скетчбук и вышел в коридор. — Привет, мам. Как на работе дела? — Тош, все хорошо, скоро отпуск. Папа сегодня поздно придет, ему надо доделать проект на работе, — рассказывала Майя, идя на кухню. — Антош, я пока переоденусь, погрей суп, там был в холодильнике, и чайник поставь пожалуйста. — Хорошо, ма. — подросток поставил тарелку в микроволновку и подошел к окну, зависая в своих мыслях. — Тош, ты поел? — спросила Майя.— Да мам, поел. Очень вкусный суп, мне понравилось. — Ну хорошо, а то ты что-то похудел за последнее время. Нехорошо это. Приедешь к бабуле, может, получше будешь выглядет, а то как мешок с костями скоро будешь. — Мам, — засмеялся Антон, — Не такой уж я и худой. — Да ладно тебе, как хочешь. Налей чай пожалуйста, поговорить надо, — женщина отодвинула тарелку и взяла телефон. Антон немного напрягся. — Хорошо, печенье будешь? — спросил подросток, доставая чашки. — Да, пожалуйста. Подросток поставил чашки на стол и сел напротив мамы. — Тош, мы с твоим папой поговорили и решили, что ты поедешь завтра к бабушке. Завтра суббота, рано утром выезжать. Собери вещи, учебники. Гитару брать будешь? — Антон кивнул. — Так, — Майя задумалась. — Карточку возьми, если что, буду тебе на карманные расходы переводить. Сейчас можешь сходить купить себе что-то, погулять на часок. Потом домой и спать, завтра рано выходить. — Хорошо, мам. Ты знаешь, что я тебя очень сильно люблю? — Антон подошел к маме и обнял ее.— Знаю, Тош. Я тебя тоже очень сильно люблю. — улыбнулась она. — Так, давай иди, а то сейчас стемнеет. — Хорошо, мам. На связи. Антон вышел из дома. На карточке деньги, в кармане телефон, в ушах играет ненавязчиво музыка. — Так, сейчас за сигаретами, потом можно в книжный зайти, — думал про себя подросток. Закупившись всем необходимым, Антон шел неторопливо, наслаждаясь красивым закатом. Будущее лето казалось ему таким красивым и в тоже время было пугающей неожиданностью. Но это потом, а пока Я помню всё и всё забыл: каким я стал, каким я был. Так мало слов, так много пены… Я не ищу в толпе твой взгляд, а пламенеющий закат Себе и мне вскрывает вены.