Мальчик с голубыми глазами

После недавних событий, так сильно сблизивших Антона и Арсения, время начало лететь с невероятной быстротой. Минуты, проведенные вместе, казались парням секундами, часы — минутами. Но, как бы то не было, хорошее имеет свойство заканчиваться. И наступило время уезжать из небольшого городка: Арсению в Екатеринбург — продолжать обучение в кадетском корпусе, а Антону — в Подмосковье, привыкать к новой школе. Когда оба узнали дату своего отъезда — она у них совпала — то решили прогуляться, чтобы обсудить дальнейшие планы. Прогулка состоялась в последний вечер перед отъездом. Вещи были собраны и уложены, машины подготовлены, и в этой дорожной суматохе у парней нашлось время последний раз погулять. Арсений оделся также, как и в тот день, когда первый раз поцеловал Антона. Антон же, в свою очередь, поступил точно также. И вот, два немного грустных парня идут в поле, которое из-за алого заката казалось ярко-зеленого цвета. В полной тишине они отошли очень далеко от дома. Присев на полянку, они продолжают сидеть молча. Нарушить безмолвие решил Арсений. Щелкая пальцами, он начал говорить. — Нуу, Антоша. Я завтра в 3 утра уеду с родителями в Екатеринбург. — Арсюш, я тоже уеду в Подмосковье, и тоже в 3 утра. — грустным голосом произнес Антон, опуская вниз потухшие глаза, прикрытые подрагивающими пушистыми ресницами. Он правда расстраивался, так как длительное отсутствие физического контакта и живого общения могли негативно сказаться на их совсем недолгих отношениях. — Хэй, Тоша, ты чего? — Арсений не мог не заметить такой настрой парня. Сам он тоже не радовался скорому отъезду, настроение у кадета было не очень веселое. Для себя он решил, что не допустит такого настроения у своего любимого Антона. — Да ничего. — вздохнул Антон, потирая замерзшие руки, стараясь их согреть. Голубоглазый, заметив это, расцепил руки, до этого сложенные в замок, и взял худые холодные руки Антона в свои, нежные и теплые. Антон улыбнулся, но улыбка была похожа на странную усмешку. Арсений поднес ладони Шаста к лицу, долго рассматривал каждое кольцо. Он остановил свой взгляд на безымянном пальце правой руки Антона и усмехнулся. Длинные музыкальные пальцы брюнета нежно поглаживали каждую косточку на руках зеленоглазого, будто бы стараясь этим немного расслабить парня. Закончив прелюдию, которая сопровождалась редкими отрывистыми вздохами Антона, Арсений взял ладони шатена, аккуратно сложил их вместе и подышал на них своим теплым дыханием, стараясь согреть. Антон вздрогнул, по его худому телу побежали мурашки. Брюнет улыбнулся и продолжил греть руки парня до того момента, пока не почувствовал, что они достаточно теплые, чтобы он их отпустил. — Спасибо, — смущенно проговорил Шастун с небольшой улыбкой. — Ну чего ты, зайчик мой. Скоро же уедешь, и как я без тебя, м? — сказал Арсений, все еще поглаживая худые руки парня. Тот засмущался, опустив зеленые глаза куда-то в пол, делая вид, что хочет рассмотреть маленькие нежные цветы, растущие рядом, но на самом деле он просто прятал непрошеные слезы от Арсения. — Тоша, ты… опять плачешь?. Но почему? — брюнет нагнул голову, стараясь заглянуть в глаза Антона, ведь, как известно, если хочешь узнать правду о чувствах человека, посмотри ему в глаза — они никогда не врут. — Арс, все хорошо, правда, я… — подросток нервно хрустел бледными пальцами, и Арсений, который был неглупым человеком, понял причину грустного настроения парня. — Антоша, ты не хочешь уезжать? — шатен кивнул и громко шмыгнул. — Солнце мое, я тоже не хочу уезжать, но это нужно. Представь себе, что будет, когда мы отучимся, получим образование и станем жить вместе. Мы будем работать, а вечером вдвоем смотреть кино и обниматься. Я подарю тебе собаку, будем путешествовать… Так что ты сам понимаешь, что это важно. — мечтательно подытожил Арсений, смотря куда-то вдаль, где уже горел всеми оттенками красного яркий, слепящий глаза закат, растянувшийся на весь горизонт. Антон кивнул и тоже занялся созерцанием неба. Шатен расслабился и, полностью доверяя Арсению, закрыл глаза и откинулся на спину. Вдруг он почувствовал губы парня на своей руке. Антон быстро открыл глаза. Арсений, нежно держа руку зеленоглазого, поглаживал ее, чередуя почти незаметные касания с такими же легкими нежными поцелуями. Антон улыбнулся и, не желая пугать парня, аккуратно поднял спину и подсел чуть ближе к Арсению, который, не выпуская из рук увешанную кольцами ладонь Шаста, посмотрел на него и продолжил комфортить свое зеленоглазое чудо. Антон довольно улыбался, когда спустя несколько минут на правой руке не осталось места, которого бы не дотронулись мягкие губы Арсения. — Арсюша, хватит, пожалуйста, я так не выдержу. Сейчас разбалуешь меня, потом весь год сильно скучать буду. — почти шепотом проговорил подросток, сжимая свободную руку в кулак. Голубоглазый заметил это и накрыл дергающуюся руку своей — теплой и широкой. Антон чуть ли не простонал от удовольствия. — Тошик, ну чего ты, тебе же понравилось, верно? — Арсений посмотрел на Антона так, будто тот сморозил какую-то дичь. На самом-то деле Арсений тоже будет скучать, но он не хочет подавать виду, чтобы не ухудшить и так нерадостное настроение Шастуна. — Понравилось. — протянул обиженным голосом шатен, и, что-то вспомнив, добавил, — Только одно меня смущает: хватит ли у тебя терпения дождаться лета? Я готов ждать столько, сколько нужно, хоть год, хоть два. Но ты?.. — вопросительно и одновременно грустно посмотрел на него Антон, опуская голову вниз, и его челка, старательно уложенная ранее, упала на худое лицо с ярко выраженными скулами. — Я же тебе сказал: слово кадета. Как же ты не понимаешь, Шаст! Как можно быть таким тупым, я не понимаю! — он разозлился, и последняя фраза была сказала громким голосом, почти переходящим в крик. Антон оторопел: нежный по натуре парень очень остро воспринимал любое повышение голоса от всех, независимо от степени родства. Он затрясся и отпрянул от Арсения, который еще не понял, что натворил. — Тоша, все хорошо? Я… Это… Ты чего?.. — ошарашенный кадет было приблизился к подростку, но тот отпрыгивал резкими нервными прыжками от него, увеличивая расстояние между ними при каждом движении Арсения. — Хэй, Антошик, ты как? — Не приближайся ко мне, Арсений. — процедил Антон, и Арс только вздохнул: подросток называл кадета полным именем тогда, когда они только-только познакомились. И холодное презрительное «Арсений» говорило только об одном: жизнерадостный Антошка снова стал тем Антоном, который некоторое время назад нервно курит сигареты на поляне, скрытой от посторонних глаз. — Антоша, прости меня пожалуйста, я правда не хотел тебя обидеть или как-то задеть, я просто… — Неет, Арс, не просто, — Шастун нервно прервал его монолог, параллельно доставая из сумки пачку с невыкуренными сигаретами. Прикурив одну, он затянулся, и через секунду его голова пропала из виду, скрытая в густом облаке дыма. — Не просто, Арсений Сергеевич. Вы прекрасно знали о моей реакции на столь громкие фразы, и очевидно, что вы ненарочно повысили голос на меня. Но все же, чтобы я ВАС, — Антон специально громко выделил местоимение, — не задел ненароком, позвольте выпустить пыл на расстоянии, достаточно удаленном от вашей персоны. А теперь, извольте, я покину вас на непродолжительное время. — окончив гневную тираду, он отвернулся и, зарывшись в траве, затянулся сигаретой и закрыл глаза. Пролежав так минут семь, он внезапно ощутил, как теплые руки Арсения обнимают его со спины, и тело парня прижалось к Антону, накрывая собой всю площадь худой тушки парня. — Тош… Антоша… — нежно шелестел брюнет куда-то в спину подростка, кладя голову на плечо. — Ну прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел тебя настолько расстроить, честно. Я… не знаю, что на меня нашло. Прости меня, пожалуйста, я тебя очень сильно прошу. — а Антон уже разомлел от проявлений нежности со стороны Арсения и давно простил его, но, желая показать свою гордость, он продолжает нервно затягиваться ментоловыми сигаретами. — Тоша, ну я же вижу, что ты не обижаешься на меня больше. Или хочешь, чтобы я тебя еще поуговаривал? — Арс немного разбирался в психологии человека и знал, что по настоящему обиженный Антон не подпустил бы его и на шаг, а тут он даже не сопротивляется. — Угу, — судорожно выдохнул подросток, согревая успевшие стать холодными руки с зажатой сигаретой. Внимательный кадет накрыл руки парня и снова начал их растирать. — Антоша, мне звонят. Я отойду? Пока Арсений разговаривал по телефону, очевидно, с мамой, Антон успел докурить сигарету и сел на траву, свернувшись в позе ёжика, готового защищать непрошеных гостей. — Антон, нам пора. Антон посмотрел на парня, и в его зеленых глазах будто потух огонек жизни. Он встал с полянки и, не отрывая взгляда от голубых глаз Арсения, подошел к нему. — Уже?.. — Да, Антоша. Да. Арсений застыл, наблюдая за грустным подростком. Оба прекрасно понимали, что больше в этом году они не увидятся. — Арсюша, я… тебя очень сильно люблю, ты… в общем…самый лучший человек, с которым я когда-либо общался. — тихо сказал Антон, шепча это почти в самые губы брюнета. — Я обещаю ждать следующего лета, чтобы опять увидеться с тобой. — Антоша, я тебя никогда не забуду, ни за что. Я люблю тебя, мое ты солнышко, — Антон улыбнулся, но улыбка получилась какая-то невеселая. — Антошик, не грусти. Я буду тебе звонить, обещаю. — Арсений наклонился к Антону и поцеловал его. Руки брюнета, спокойно висевшие вдоль тела, теперь крепко и уверенно держали талию Шаста, и, как потом оказалось, не зря: у шатена закружилась голова, и Арсений очень вовремя среагировал и поднял на руки Антона. — Все, Шаст. Украду тебя, увезу в Екатеринбург, будешь со мной в кадетке учиться. — засмеялся Арсений, кружа Антона и напевая какой-то вальс. — Арсюша, ну хватит, нас уже ждут, — смеется Антон, спрыгивая на ноги. — Пора, Тоша, мы и так задержались. — Арсений встал и уже было собрался уходить с поляны, но Антон, что-то вспомнив, вдруг схватил парня за руку. — Стой, Арс. У нас же нет общих фотографий, ни одной. Давай сделаем? — брюнет помедлил и кивнул головой, доставая свой телефон. — Давай на мой сфоткаем? У меня селфи камера хорошая. — Все, давай, фоткай. — Антон встал к Арсению и положил свою руку ему на плечо. Арсений, сделав пару фотографий, чмокнул Шастуна в щечку, отчего тот засмеялся. — Так, Шаст, пойдем. — брюнет подал руку парню, и тот, опершись на нее, последовал за брюнетом в сторону дома. Антон что-то вспомнил, и, щелкнув пальцами свободной руки, вскрикнул: — Арс, я чуть не забыл. Я тебе кое-что подарить хочу. Покопошившись в сумке, он достал прозрачную упаковку, в которой была… — Половина сердечка? Шаст, ну спасибо. Вау, это еще брелок. Антон улыбнулся, доставая из сумки точно такую же половинку. — Смотри, у меня такая же есть. Если мы их сложим, то получим целое сердце. — Арсений лишь улыбнулся, думая: вот бы его Антон почаще так улыбался. Но говорить он ничего не стал. Всю дорогу до дома подростки болтали на разные темы, и оба старались как можно сильнее запомнить прикосновения друг друга, ведь им ждать друг друга целых десять месяцев (почти год, на секундочку). Подойдя к дому Шаста, парни лишь обменялись скупым рукопожатием и мужским объятием. Арсений пошел в сторону своего дома, сжимая в кармане маленький сверток, в котором был подаренный Антоном брелок в виде половины сердца.