Мальчик с голубыми глазами

Антон развалился на кровати животом вверх, и, смотря в потолок, вспоминал сегодняшнюю прогулку с Арсом. — Эх, Арсений Сергеевич, что вы со мной делаете… — вздохнул шатен и принялся готовится ко сну. Позвонил контакт «Арсений». — Да, Арс! Что хотел? — ответил Шастун, не понимая, зачем голубоглазому звонить ему вечером, когда они уже наболтались. Он включил громкую связь и, положив телефон на подлокотник небольшого дивана, сам сел рядом, смотря на экран телефона, где была аватарка Арсения, на которой был сам Арс с аккордеоном. Очень красивая фотка. — Шаст, а ты не против завтра погулять? Часиков в двенадцать, а? -предложил Арсений, а зеленоглазый чуть ли не растаял. То ли от голоса Арсения, то ли от тех слов, что сказал Арс. — Я не против. Давай. — Антон чихнул. — Вот, правда. Верю, что пойдем. — пошутил Арсений, и Антон тихонько хихикнул. — Ладно, Антон, я пойду наверное, позвонил только чтобы предупредить о завтрашнем дне. Спокойной ночи. — А-а-а, понял. Ладно, покусики. Арсений положил трубку, а Антон так и сидел, любуясь на аватарку. На его лице все это время была влюбленная улыбка… На следующее утро Антон одевался очень долго, так как не мог быстро подобрать браслеты и кольца к футболке, футболку к джинсам, джинсы к кроссовкам, и так как кроссовки у подростка одни, то выбор был небольшой, но Антон все равно умудрился провозиться с одеждой больше трех часов. Арсений пришел как обычно вовремя, даже чуть раньше. Как всегда, идеальный. Аккуратные джинсы, красиво сочетающиеся с серой футболкой и синей рубашкой в клеточку. Темные шелковистые волосы были красиво уложены набок, и когда длинная челка, старательно вычесанная, падала на лицо, то Арсений легким непринужденным движением руки откидывал ее на свое законное место. Антон подумал, что может бесконечно залипать этот легкий жест, да и на самого Арсения в принципе. — Шаст, привет. Чего уставился? — улыбнулся Арс, и хихикнув, пожал руку офигевшему Антону. — Привет, Арс. Пойдем? — Хорошо. Пойдем. Когда они отошли от дома Антона достаточно, Арсений начал чаще смотреть на своего парня. После того, как они вышли за черту города, направляясь к их любимому пруду, Антон постоянно ловил на себе прожигающий взгляд голубых глаз. Арсений смотрел на зеленоглазого, и ему не хотелось смотреть на что-то другое, кроме Шаста. Когда его взгляд падал на губы парня, то в светло-синих глазах вспыхивал хитрый огонек, и Арсений, усмехнувшись, шел дальше. Дойдя до места вчерашних событий, парни сели на качели. Разговаривали, естественно, о своих планах на жизнь. Они у обоих почти совпали: отучиться до 11 класса, съехать от родителей, поступить в институт, получить специальность, начать работать. — Антон, а расскажи пожалуйста о своих отношениях? Ты мне никогда не рассказывал о них. — резко перевел тему Арсений. — Арс, а что рассказывать? -Антон задумался, формулируя предложения.- Встречался с девушкой, она меня бросила после месяца отношений. Потом уехал мой друг из города. Я по нему очень скучал, а он мне не писал, и из-за того, что я не мог засунуть свои переживания себе в зад, меня дразнили педиком и геем. А через месяц после этого я психанул и начал готовится к переходу в школу с углубленным изучением предметов. Сдал экзамен, перешёл. Пока я здесь, в конце августа уеду. Все. — подросток закончил вспоминать и уставился на Арсения. — Пиздец. Другими словами не опишешь. — брюнет посмотрел на Антона. Ссутулившийся подросток выглядел подавленным. Казалось, что вот-вот он расплачется.- Антон, все хорошо? Ты какой-то… — Странный? Да норм, это я еще хорошо выгляжу. — Нет, ты не странный, просто выглядишь как-то… подавлено. — Антон вскочил с качели, отчего Арсений чуть не упал с нее, и бросил брюнету: — Арс, я на минутку, подожди меня, окей? — Арсений офигел, но просьбу Шастуна выполнил. — Хорошо, но только минуточку. Антон скрылся за кустами и низкими деревьями, а Арс остался сидеть на качели. Антона не было минуту. Арсений ждал. Антона не было две минуты. Арсений ждал. Когда Антона не было пять минут, Арсений вскочил и пошел в направлении, в котором ушел Антон. Пройдя сквозь заросли кустарников, брюнет вышел на небольшую чистую полянку, скрытую от лишних глаз плотной стеной многолетних кустов и небольших деревьев. В месте, наиболее близком к воде, стоял зеленоглазый подросток и нервно курил сигарету. Ссутулившиеся плечи, трясущиеся руки, тревожно бегающие глаза говорили о том, что что-то не так с ним. — Антон, — тихо окликнул зеленоглазого Арсений. Тот вздрогнул, и тонкие пальцы выронили уже затухшую сигарету. — Ты как?.. Все нормально? Долгая пауза. Видно было, что Антон нервничал. Подросток сложил руки на груди, будто защищаясь. — Нет, ничего не нормально. — покачал головой Арсений, отвечая себе на свой же вопрос. Шаст опустил глаза, и, покраснев, залепетал: — Арс, ты… все не так понял… У меня все хорошо, даже отлично. — подросток пытался выдавить из своего голоса хоть какие-то веселые эмоции, даже лицо улыбнулось. Но брюнет задумался: Антон явно врал. Арсений подошел к Шастуну и посмотрел в испуганные глаза. Они что-то говорили. Вы когда-нибудь видели человека, который вот-вот заплачет? Арсений смотрел на подростка, и внутри что-то ёкнуло. Зелёные глаза, едва прикрытые вздрагивающими ресницами, вдруг потемнели, став темно-изумрудного цвета. Антон, будто чувствуя приближающиеся слезы, резко закрыл лицо руками и отвернулся от Арсения, прошептав надломанным голосом: — Арс, иди, я сейчас буду. — Антон, -Арсений со спины подошел к парню и обнял его, стараясь вложить всю нежность в свои объятия. Шатен постарался успокоиться, но вместо этого начал задыхаться в плаче. Голубоглазый, понимая, что в таком положении сделать ничего не сможет, развернул аккуратно Шастуна к себе лицом. — Арс, я… Правда, все нормально. — Арсений прижал к себе подростка и сказал на ухо, поглаживая по спине: — Тише, Антош, ты чего? Давай сядем и поговорим, а? Почувствовав, что Антон кивнул, он отпустил руки и аккуратно посадил легкого, почти невесомого Шастуна на траву, а сам сел рядом, и, взяв парня за руку, начал мягкими движениями поглаживать ее. От первого касания Антон даже вздрогнул: его рука была холодной, а рука Арсения — теплой, чуть ли не горячей. Когда дыхание Антона стало более-менее спокойным, и он перестал всхлипывать, Арсений решил поговорить с ним. — Антон, а… что это было? — Что? А, это… Ты когда-нибудь видел слезы мальчика? Поздравляю, теперь ты их видел. Тупо, да? — Нееет, Антош, ты чего? — Арсений заглянул в заплаканые глаза Антона, которые будто кричали: «Помоги мне, пожалуйста!» — Все плачут, это нормально. — Мальчики не плачут. А я заплакал. — Антош, — Арсений взял испуганного шатена за руку и поднял второй рукой опущенную голову парня, заставляя его посмотреть ему в глаза. — Не переживай пожалуйста, все могут заплакать, и я в том числе. Расскажи мне, что тебя так расстроило? Спокойный негромкий голос Арсения внушал Антону доверие, но он все равно боялся рассказывать о всем. Зеленоглазый ведь такой неосторожный: возьмет и сболтнет что-то личное. Но, стараясь не подавать виду, Антон начал рассказывать, сжимая широкую ладонь Арсения. — Арс, я… могу тебе объяснить, но пожалуйста, не смейся, хорошо? — брюнет кивнул. Судорожно втягивая воздух, Антон начал рассказ. — Мне 13 лет, я только что перевёлся в другую школу. Ты знаешь, что я это сделал из-за качества знаний, но это не главная причина. Дело в том, что… меня буллили несколько лет. Хотя не, не буллили, наверное, это было психологическое насилие. Со мной старались не общаться, смеялись надо мной, докапывались до каждого чиха. Но и это было терпимо до 7 класса. У меня был бро, самый лучший друг, который в начале 5 класса перешёл в другую школу из-за того, что он переехал. Первые 2 года мы общались, гуляли и все такое. Потом как-то все пошло не туда, и у него появилась девушка, а я на тот момент расстался со своей. И вот, когда мы один раз пошли гулять, естественно втроем, так как он без девушки не мог, то на меня он внимания почти не обращал. Они постоянно целовались и обжимались, хотя мы договаривались идти вдвоем. В общем, мы так нормально и не пообщались. А на новый год он меня даже не поздравил, а я ему писал. Так вот, я звал его гулять, а он отказался, сказав, что уехал. На следующий день его девушка выложила фотку с прогулки в нашем городе. Я писал ему, звонил. Он мне был как брат, а я для него был лишь игрушкой. Когда в очередной раз я ему написал, он обвинил меня в том, что я врун и обманщик, который хочет отбить у него девушку. Так я потерял друга и надежды на нормальное состояние. Мне было очень плохо, очень. Потом начал общаться с Эдом, мы с ним какое-то время пообщались, он меня киданул и рассказал обо всем одноклассникам. Так я стал педиком. Меня обсирали в глаза и за глаза, не принимали в компании, отказывались общаться. Когда меня довели до слез, я понял, что надо переводится. И вот я перевёлся. Теперь ты знаешь все. — Антон выдохнул, закончив свой рассказ, и посмотрел на Арсения. Тот был в легком шоке. Антон? Буллить такого парня просто не за что? Арс не понял логики этих людей и взглянул на поникшего Антона. Он сидел, ссутулившись и нервно щелкал пальцами на руках. Арсений молча, без единого звука, прижал Антона к себе. Просто так. — Арс, а зачем ты… это все начал, с симпатией? — подал голос Антон, еще находясь в объятиях Попова.-Я же… — Кто ты? Чудо? — улыбнулся Арсений, опустив руки.-Или я неправ? — Да нет, Арс. Я не чудо, а чудище. — виновато посмотрел на него Антон, будто бы извиняясь за то, что он такой. — Солнце, ты… не неси чушь. Если ты мне симпатичен, то я не буду это скрывать. Понял? — Антон послушно кивнул, и Арсений улыбнулся, потом опустил свои глаза вниз, на тонкие руки Антона и, будто что-то заметив, помотал головой, надеясь, что ему это показалось. Он увидел их. Порезы. Много порезов. Зеленоглазый, видя, что Арсений пытается незаметно рассмотреть его браслеты (как он думал), посмотрел на них сам. Браслеты болтались почти у кисти, не прикрывая собой зону запястья. Внутри у Антона все перевернулось. Он поспешно поправил браслеты и скрестил руки на груди. — Антон, дай пожалуйста твою руку. — голос брюнета дрожал: он действительно любил Антона все это время и боялся, что тот что-то с собой натворит. — Арс, нет. Арсений вспылил, глаза немного потемнели, а Антон еще больше сжался, чтобы Арсений не дай бог силой не заставил его показать руки. — Дай. Мне. Руки. Живо. — Нет. Арсений посмотрел на Антона. Тот немного успокоился и стал наблюдать за стрекозой. Арсений же, улучив момент, схватил ошарашенного Антона за руки, развернул их запястьями к себе, отодвинул браслеты и начал смотреть. Антон же, в свою очередь, пытался вырваться из цепкой хватки брюнета, но безуспешно: натренированный кадет был намного сильнее слабого Шастуна. Поняв, что это бесполезно, Антон расслабился. Из его темно-изумрудных глаз скатилась парочка слезинок, прокладывая тонкие дорожки на впалых щеках шатена. Арсений медленно водил пальцами по запястью и пальцам подростка, который затих, подчинившись рукам Арсения и закрыв красные от слез глаза, прикрытые подрагивающими ресницами. — Антоша, ну ты чего? Солнышко, не плачь пожалуйста. Все, я рядом, все хорошо, не плачь. — шептал Арс, мягко поглаживая каждую полосочку на руке Антона. Антон вздрогнул, почувствовав, как что-то коснулось его лица. Он открыл глаза. Арсений большим пальцем аккуратно стирал соленые дорожки с лица зеленоглазого. -Арс, ты…- у Антона перехватило дыхание от того количества эмоций, которое тот испытал. — Знаю, — улыбнулся брюнет, продолжая убирать влагу с лица. Когда наконец лицо Антона было почти сухим, Арсений отодвинулся, любуясь на своего парня. Их глаза встретились, и они застыли. Никто не хотел прерывать зрительный контакт. Голубоглазый подался резко вперед и обнял Антона, почувствовав, что его ключиц коснулись тонкие руки, увешанные браслетами. — Спасибо, — прошептал шатен, прижавшись еще сильнее к Арсению. — За что, чудик? — Ну, ты… не смеялся надо мной, когда увидел это. Обычно все смеялись, когда видели, вот я и прятал. — сказал Шастун и, присев чуть ниже, к груди Арсения, положил голову на колени к парню и закрыл глаза. У Арсения все сжалось внутри. Смеяться? Над Антоном? За порезы? Нормальный человек помог бы, а не смеялся. Арсений сидел так и думал, как можно поговорить с подростком на эту тему и, размышляя, не заметил, что Антон уснул на его коленях, а он накручивает на свой палец пшеничные локоны зеленоглазого. — Уснул, маленький. Устал совсем. — улыбаясь, говорил брюнет- Поспи, Тоша, отдохни. А мы потом с тобой поговорим. Эх, Тоша-Тоша. — вздохнул Арсений, поглаживая худые руки, которые казались мертвенно-бледного оттенка. Вдруг что-то стрельнуло в голову брюнета, и тот аккуратно, почти незаметно наклонился ко лбу Антона и прижался к нему теплыми сухими губами. — Холодный, — сказал Арсений, поднимаясь. И вовремя, потому что подросток резко открыл глаза, поднялся, но голова вдруг закружилась, и Шастун плюхнулся обратно на колени кадета. Арсений помог ему встать и, пока Антон разминал затекшие от сна конечности, придерживал его за спину, не давая упасть. — Тише, Тош, ты чего так резко? — Арс, что было? Я уснул. — Ну, ничего не было. Ты просто поспал полчасика. И все. — Да? А то я что-то не то почувствовал во сне, — Антон действительно ощутил легкий поцелуй парня. — А, ну вдруг показалось, — шутливо развел руками Арсений, нарочно подмигивая Антону, мол, я шучу. — Оки, Арс, я понял. — Антон подмигнул Арсению в ответ и уставился на него, будто чего-то ожидая. Голубоглазый посмотрел на Антона, на его губы, в глаза, на губы. Потом медленно приблизился к его лицу и посмотрел в зеленые глаза. — Тош, а… ты знаешь, что ты очень красивый? — завороженно прошептал Арсений. Их губы едва не соприкасались. Сердце Антона забилось сильнее. — Нет. — в тон ему ответил Шаст, дыша в приоткрытые губы брюнета. — Теперь знай. Парни синхронно закрыли глаза, и Арсений нежно, почти невесомо поцеловал Антона. У зеленоглазого закружилась голова от переполняющих эмоций и смешанных чувств. Поцелуй был до одури приятным и нежным. Когда кислород у обоих закончился, Арсений оторвался от Антона, который растекся в легкой улыбке счастливого человека. — Это был мой первый поцелуй, Арсюша.- прошептал шатен. — Как ты меня назвал? — шепотом спросил Арсений, не расслышав последнее слово. — Арсюша… А что такое? — Антон чуть испугался. — Необычно. Мне нравится. Просто первый раз слышу подобную интерпретацию своего имени. — улыбнулся Арсений. — Ты чего такой напуганный? Иди сюда, чудо. — он раскрыл руки для обьятий, и Антон, пугливо смотря на него, лег на его широкую грудь. — Арс, можно вопрос? — Ты уже задал его, чудо. Можно. — сказал Арс, играя с волнистыми волосами Шастуна. — Почему ты со мной общаешься? Я же… — Кто ты? — с нескрываемым любопытством спросил Арсений, уставившись на зеленоглазого в ожидании ответа. — Просто кусок биомассы, существующий лишь для того, чтобы вечно быть пешкой в чьей-то игре. Худшее творение человечества, объект, мешающий существовать нормальному обществу, самый плохой челове в мире. — говорил Антон таким тоном, каким говорят о самых обычных и очевидных вещах. — Шастунишка, посмотри на меня. Ты не плохой человек. Ты хороший человек, с которым случилось очень много плохого. — мягко проговорил брюнет, поглаживая худые плечи парня. — Ты цитируешь Гарри Поттера? — улыбнулся Антон. — Да. Ты понял? В том, что с тобой случилось много хуйни в жизни, ты не виноват. Понял? Заруби себе на носу. — Арс, я понял. Но ответа на свой вопрос я так и не услышал. — напомнил Антон про свой вопрос. — Почему я с тобой общаюсь? — Антон кивнул и уставился на Арсения. — Ну… не знаю. Просто так, потому что… Потому что. Все. — Спасибо, — промурлыкал Антон, зарывшись в рубашку Арсения — Да не за что, Тош. А ты чего так? — Да так, чисто животный страх. Боюсь, что ты меня бросишь, как все остальные, кому я доверял. Ты знаешь мой минус? Я не умею не доверять. Я очень доверчивый человек, меня легко обвести вокруг пальца. Сейчас, — он замялся, — когда мы стали общаться ближе, меня гложет чувство, что это все игра и пранк. — Антон закончил и посмотрел в глаза Арсению. — Тош, как ты мог такое подумать? Я бы никогда так не сделал. — Почему? — Потому что я тебя люблю, Тоша. А любимым такое не делают. Сердце Антона пропустило удар. Это сказали ему? — Что? Ты не шутишь? — Нет, Антон. Антон приподнялся на локтях и посмотрел на него. — Арс, можно тебя поцеловать? — получив в ответ кивок, Антон приближается губами к Арсению и неумело целует в губы. Арсений, видя неумелость парня, решает взять на себя инициативу и начинает целовать его сильнее. Он аккуратно сминает губы Шаста, заставляя того слегка простонать от удовольствия. — Ах, Арс, черт, это так приятно. — Знаю, Тоша. Идиллию прервал звонок бабушки Арсения. Он отошел с ней поговорить, а Антон откинулся на спину и наблюдал за облаками. Целоваться с Арсением было приятно, но грустно, что они скоро разъедутся: Антон в Подмосковье, Арсений на Урал. Вся радость куда-то исчезла, как будто ее и не было. Услышав шаги Арсения, он приподнялся и посмотрел на него. — Шаст, нам домой пора, мы вообще сегодня с тобой во времени застряли. — говорит Арсений, засовывая телефон в задний карман. Тут он замечает перемену в настроении парня и удивляется. — Тоша, а ты чего такой грустный? Все же хорошо. Антон посмотрел на него, встал во весь рост, отряхнулся и сказал: — Арсюш, вот смотри. Мы с тобой сейчас общаемся очень близко, но скоро же осень, мы уедем по своим городам учиться. Просто… вдруг ты меня забудешь или разлюбишь за десять месяцев. Арсений подошел к подростку, взял его за обе руки и посмотрел в его глаза. — Запомни, Антон: я никогда и ни за что не забуду тебя, и буду любить тебя вечно. Обещаю. Даю тебе слово кадета. — Уверен? — Антон посмотрел с недоверием. — Я дал тебе слово кадета. Для нас невыполнение своих обещаний является высшим проявлением бесчестия. Так что да, уверен. Пойдем домой, пока нас не отругали. — Хорошо, Арс. Я тебя люблю. Пойдем? — глаза Антона заговорчески блеснули. — Тош, я тоже тебя очень сильно люблю. — Арсений заметил искорку в изумрудных глазах подростка, но не придал этому значения. Готовясь уходить, он пошел вперед, но видя, что Антон не двинулся с места, вернулся к нему и посмотрел вопрошающим взглядом. — Шаст, мы идем? В ответ Антон потянулся губами к Арсению и поцеловал сильнее, чем в прошлые разы. Он сминал нежные губы парня, Арсений, в свою очередь, хозяйничал языком во рту Шастуна. Руки Арсения, до этого спокойно лежавшие на плечах Антона, теперь придерживали худую талию подростка (не дай бог он еще упадет). Длинные руки Антона были сцеплены в замок за головой Арсения, испортив ему идеальную укладку. Наконец парни оторвались друг от друга. — Антош, ты как в последний раз целуешься. — засмеялся Арсений. — Не смейся, возможно это и был наш последний раз. — серьезно сказал Антон. — Зеленоглазое чудо, вот чего ты переживаешь? Еще почти две недели есть. Нагуляемся же. — попытался пошутить брюнет, хотя где-то в глубине души он тоже понимал, что это, возможно, их последняя прогулка. — Ладно, Арс. Пойдем, а то больше не выпустят. Парни пошли в сторону дома, смеясь и болтая о всяких разных вещах. Зашел разговор о музыке. — Арс, а какая твоя любимая песня, которую ты подобрал на аккордеоне? — Слушай, наверное Сектор Газа — Демобилизация. Вообще на аккордеоне звучит отпадно. — Запишешь мне? — А почему бы и нет? Конечно, запишу. — Арс, не называй меня при всех Тошей или Антошей. Нас спалят, и будет плоховато. — Ладно, зеленоглазое чудо, не буду. Подростки дошли до дома, где жил Антон, без происшествий. Разве только Арсений чуть не упал с яблони, на которую залез, для того, чтобы достать яблоко специально для Антона. — Арс, пока, до встречи. Спасибо за прогулку, было супер. — Пока, Шаст. Давай завтра в кино? — Давай, я за. Парни разошлись, договорившись о планах на следующую прогулку. Арсений шел домой, довольный тем, что смог добиться от зеленоглазого ответных чувств. Антон не ходил, а летал на крыльях любви вместе с бабочками в животе, которые обрели вторую жизнь. И, он надеялся, они снова не умрут.