Сборник «В дороге.»

Он увозил ее прочь от холода. Прочь из тех лесов. Вез не останавливаясь, давая лишь короткие передышки. Между ними было постоянно какое-то холодное молчание, не обусловленное неприязнью, хотя и она имела место быть, а скорее страхом княжны пред черным рыцарем из ее кошмара. Ничего кошмарного, правда, за время их путешествия за рыцарем замечено не было. Он молчал сутками, если и говорил, то был учтив, ненавязчив, даже слегка робок с ней, своим трофеем. Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах. Так он представился ей, прежде чем посадить ее на своего страшного коня, оказавшегося очень приятным жеребцом с простой кличкой Вороной. Перекидывать ее через седло, как сделал это, вывозя ее из горящей Цинтры, он, конечно, не стал. Первые дни пути даже интересовался удобно ли ей. Цири посчитала его странным. Он был странно красивым. Так его описала бы Цири, когда украдкой разглядывала на их стоянках. Чуть вьющиеся уложенные назад волосы, лицо с острыми скулами, с которого еще не сошел под воздействием северного ветра и холода, южный загар, серые орлиные глаза, немного неправильной формы тонкие губы.Она бы не назвала бы его красавцем в привычном значении этого слова. Нильфгаардец был похож на хищную птицу. На хищную птицу, унесшую ее, чужого птенчика, из гнезда, но почему-то не трогавшую его. Вот и сейчас конь сбавил темп, значит, им предстоит провести ночь в этом леске. Жеребец перешел в шаг, подводимый рукой седока к небольшой полянке, со всех сторон закрытой соснами. Они остановились, после чего рыцарь спрыгнул с коня и повел его под узцы дальше, сквозь деревья. Выйдя на ровное место, нильфгаардец остановил коня, подведя того к сосне и привязав, и повернулся к сжавшейся Цири. Княжна взглянула на землю. Высоко. Нильфгаардец подошел ближе, встретился взглядом с ней. Наверно, этим взглядом он просил ее разрешения. Цири неуверенно кивнула. Рыцарь протянул к ней обе руки, будто готовясь поймать ее. Цири перекинула ногу через шею коня и неуверенно наклонилась вперед. Высоко. Она взглянула на нильфгаардца, терпеливо ждавшего, когда она спуститься. Княжна слегка оттолкнулась от седла и, зажмурившись, начала быстро съезжать по плечу коня, даже ухом не поведшего от ее движений. Не успела она даже испугаться, как оказалась поймана руками рыцаря. Тот несколько секунд держал ее в воздухе, так как Цири, распахнув глаза, буквально вцепилась в его плечи, а после аккуратно поставил на землю. Княжна, едва оказавшись на твердой почве, убрала руки с его плеч, отвернувшись и отпрянув от рыцаря. Отвернулась она только потому, что не хотела, чтобы тот видел, как румянец от его близости залил ее щеки. Нильфгаардец простоял еще несколько секунд напротив Цири, а после развернулся и спешно начал разводить костер. Вскоре, его стараниями помимо костра, весело трещащего в тишине, на полянке появились травяные постели. Из седельной сумки Кагыр достал пару плащей, расстелил их на подготовленных ложах и принялся снимать доспехи, чем изрядно смутил поглядывавшую на него Цири. Княжна почувствовала, как румянец вновь грозит залить щеки, поэтому быстро постаралась переключиться на другое, мучившее ее чувство - голод. Рыцарь, в отличии от нее, либо просто был не голоден, либо тщательно это скрывал, так как и охотиться он не отправился и ничего не достал из сумок. Собравшись духом, Цири все же решилась спросить: – А мы разве не будем есть? Нильфгаардец резко застыл, а затем медленно повернулся к ней. На его обычно бесстрастном лице, проступило удивление. Цири даже сначала немножко испугалась, что что-то сказала не так, но потом поняла, почему рыцарь был так удивлен. Княжна обычно молчала сутками, сжавшись в седле от его присутствия. Первые дни она даже не хотела есть, так как страх перед ним, ее кошмаром, затмевал все остальные чувства. Ее голос рыцарь слышал крайне редко, на разговорах настаивать не пытался, сразу поняв, что из нее он и двух слов не вытащит. Теперь же Цири сама к нему обратилась, отчего он впал в ступор, просто стоя и безмолвно смотря на нее широко распахнутыми серыми глазами. Видимо, до рыцаря дошло, что он молчит слишком долго, выставляя себя полным дураком, поэтому он отмер, быстрым шагом дошел до седельных сумок, достал оттуда свёрток чего-то и после приблизился к сидящей княжне. Присев перед ней на корточки, нильфгаардец осторожно протянул ей сверток с лепешками. – Прости меня, княжна, я совсем не хотел оставлять тебя голодной. Княжна быстро перехватила сверток, а после, подняв взгляд, неуверенно кивнула в знак благодарности. Развернув ткань, она обнаружила слегка жесткие пшеничные лепешки, потом, насладившись запахом, взяла одну, отломила кусок, завернула все оставшееся обратно и протянула рыцарю. – Спасибо. Тот, завороженно глядевший на нее, отмер и забрал сверток. Смутившись от его взгляда еще больше, княжна принялась за лепешку. Нильфгаардец поднялся, вновь отошел к седельным сумкам, опять что-то достал и вновь направился к княжне. Та с трудом проглотила вставший в горле кусок. Присев на корточки, так, чтобы лицо Цири было на одном уровне с его лицом, рыцарь протянул ей флягу. – Выпей, княжна. Заметив недоверчивый взгляд Цири, рыцарь поспешил ее успокоить: – Не бойся, это только вода. Княжна перехватила флягу и сделала пару осторожных глотков. Вода была приятна, а фляга имела чуть пряный вкус. Наверно, потому что он из нее пил. Отогнав эту мысль, Цири вернула нильфгаардцу флягу. Тот еще недолго гипнотизировал ее своим взглядом, после поднялся и отошел к коню. Княжна осталась сидеть, поджав колени и положив на них подбородок, наблюдая, как рыцарь подбрасывает в костер хворосту и, сняв плащ и оставшись в одном кожаном дублете, опускается на подстилку лицом к костру. Буквально почувствовав взгляд княжны на себе, нильфгаардец обернулся к ней. Встретившись с ней глазами, рыцарь сделал пас рукой, указав на подстилку недалеко от своей. Цири немного помялась, но поднялась и перебралась на подстилку подле рыцаря. Усевшись, она вновь поджала колени, обхватила их руками и уставилась на него. Тишина стала давящей. Рыцарь смотрел на пляшущие языки костра, княжна смотрела на рыцаря. – Зачем я нужна вашему императору? Вопрос разрезал тишину. Рыцарь повернулся к Цири. Та неотрывно смотрела ему глаза, сжавшись совсем рядом, кажется, все еще опасаясь его присутствия. – Ты - ключ ко всему, Цирилла. Ты - чудо. Белое Пламя хочет помочь тебе найти свое предназначение, раскрыть твою силу. – Но раз он желает мне добра, почему он сжег Цинтру? Нильфгаардец ответил не сразу. – Белое Пламя не хотел мучить тебя, княжна, но вряд ли твоя бабка отдала бы тебя ему. Эту фразу, в которой упоминал Калантэ, он буквально выплюнул. Цири злобно взглянула на рыцаря. Заметив, что княжна смотрит на него волком, нильфгаардец склонил голову, извиняясь: – Прости меня, княжна, если я как-то обидел тебя. Они замолчали, каждый думая о своем. Подул северный ветер, обдавший ледяным потоком сидящих на поляне. Цири поежилась, кутаясь в плащ, накинутый на ее плечи еще сэром Лазло. А ведь она сейчас сидит с его убийцей. Ужас и отвращение охватили разум княжны. В мыслях забилось только одно: бежать! Но как? Дождаться, пока нильфгаардец уснет и, украв коня, бежать? А может, схватив его нож, закончить этот круговорот погонь? Отвлекло ее от мыслей прикосновение к плечу. Неслышно наклонившийся нильфгаардец аккуратно тронул ее за плечо, видимо, чтобы привлечь ее внимание. – Ты, верно, замерзла, княжна. Садись ближе к огню, на мою подстилку. Помедлив, Цири перебралась к рыцарю, сразу ощутив приятную волну тепла от костра. Спустя пару секунд на ее плечи опустился плащ нильфгаардца, который тот осторожно накинул на нее. Цири сначала хотелось повести плечами, сбросить его вещь, но плащ оказался теплым, приятным на ощупь, несмотря на то, что был сделан из грубой ткани. Княжна поймала взгляд чуть склонившегося к ней рыцаря, робко изучавшего ее лицо в поисках хоть одной отрицательной эмоции, тени страха или отвращения в ответ на его поступок. Цири с трудом выдержала этот изучающий взгляд, после чего все же задала давно мучавший ее вопрос: – Почему ты так заботишься обо мне? Рыцарь отмер, чуть отстранился от нее. – Я был выбран для этой миссии, княжна. И один раз уже подвел Белое Пламя, пытаясь вывезти тебя силой. Я совсем не хотел мучить тебя, Цирилла. Мне пришлось сделать выводы. – Что во мне такого особенного? Отчего меня все берегут? Нильфгаардец качнул головой. – Я не могу тебе объяснить, княжна. Когда мы доберемся до города Золотых Башен, тебе откроются все тайны. Цири злобно посмотрела на него. Все эти увороты: сначала бабушка и Мышовур, потом Лазло, теперь он, все они о чем-то молчали. – Все вы что-то скрываете! Зачем я нужна вашему императору, если я не знаю кто я? Нильфгаардец склонил голову, увидев, что княжна вновь злится. Разговор не клеился, как ни крути. Чтобы он не говорил, как бы вертко не уходил от ответа, княжна все равно злилась на него. Цири сидела насупившись, видя, что рыцарь ушел в себя, расфокусированно глядя в одну точку. Поняв, что ответа от него она, видимо, не дождется, княжна сгорбилась сильнее, поведя плечами, и вознамерилась подремать, ожидая, когда нильфгаардец заснет, давая ей возможность сбежать. Чтобы окончательно не заснуть, Цири изредка пощипывала себя за ладонь. В полудреме она почувствовала легкое прикосновение к плечам. Рыцарь, заметивший, что княжна уснула, осторожно поправил на ее плечах плащ, а после еще более осторожно придвинул к себе, так и оставив руку на ее плече. Цири, чуть приоткрывшая глаза, уперлась взглядом в бок нильфгаардца, а чуть опустив глаза и на перевязь с ножом, заменяющим ему меч. Сейчас тянуться к нему было опасно, поэтому княжна демонстративно прижалась ближе, чуть ли не завалившись на нильфгаардца. Тот замер, видимо удивившись, что она так доверчиво жмется к нему, а после аккуратно прилег на подстилку, увлекая за собой княжну. Цири вновь прижалась ближе, буквально через одежду ощущая грубую ткань дуплета и кожаную перевязь с заветным ножом. Рыцарь чуть приподнял голову, осторожно поправил сползший плащ и откинулся обратно, прикрыв веки. Цири с замиранием сердца слушала, как постепенно его дыхание становится реже и спокойнее, сигнализируя, о том, что нильфгаардец уснул. Княжна осторожно выпуталась из под его руки, переложив ее. Стараясь не дышать, она потихоньку начала вытягивать нож из ножен, постоянно переводя взгляд на безмятежное лицо. Русые волосы нильфгаардца слегка растрепались, лицо расслабилось, приобретая нежные, юношеские черты. Цири все же вытянула нож, обхватив рукоять тонкими пальчиками. Потом для уверенности стиснула ее до побеления костяшек. Это должно быть так же легко как с доплером. Она должна его ненавидеть. Цири на секунду зажмурилась. После выдохнула, поднося нож к незащищенной шее. Взгляд предательски зацепился за расслабленное лицо нильфгаардца, его чуть дрогнувшие веки, ямочку на подбородке, небольшой шрамик на левой скуле. Наверно, он даже не подозревает, что он останется таким безмятежным навечно. Цири отвела глаза, стиснула зубы и поднесла нож к бледной коже. Сейчас или никогда. – Не стоит, княжна. От его голоса княжна вздрогнула и тут же столкнулась с серыми глазами. Гипнотизируя ее взглядом, нильфгаардец поднялся на локтях, остановившись, так как лезвие его же ножа неприятно царапнуло кожу. Взгляд рыцаря плавно переместился на нож, потом на руку Цири, отчаянно вцепившуюся в рукоять, и остановился на ее лице. Не отводя глаз, нильфгаардец потянулся правой рукой к руке княжны, намереваясь ее отвести. Цири поняла, что она утрачивает контроль над ним, что страх вновь заполняет сознание, поэтому не нашла ничего лучше, как буквально запрыгнуть на нильфгаардца, усевшись на его поясе, и приблизить нож к его шее. Рука рыцаря замерла, не успев коснуться ее ладони. Нильфгаардец дернул одним уголком губ и поставил руку обратно, оперевшись на локоть. – Как интересно, княжна. Он попытался пошевелиться под Цири, которая в ответ сжала коленями его бока, заставив замереть. – Замолчи! Нильфгаардец лишь чуть приподнял ладони, показывая, что сейчас же исполнит волю княжны. Цири стиснула зубы до боли в деснах, смотря только на нож, зависший в опасной близости от артерии, слабо отбивающей ритм жизни. Сейчас или никогда. Княжна зажмурилась и чуть надавила на нож, но едва коснувшись кожи рыцаря, распахнула глаза и уставилась на небольшую царапинку, оставленную ее рукой. Нильфгаардец продолжал смотреть ей в лицо, поэтому, подняв глаза, Цири непроизвольно столкнулась с ним взглядом. – Это так просто, княжна. Надо лишь надавить чуть сильнее. Рыцарь, не отрывая от нее взгляда, вновь поднял правую руку, поймал запястье Цири и надавил ножом чуть сильнее на кожу. Княжна запаниковала, увидев, как на коже появляется кровь, поэтому дернула руку, вырывая ее из цепкой хватки нильфгаардца. Тот усмехнулся уголком губ и поставил руку обратно, облокотившись на нее, глядя в огромные испуганные глаза княжны, возомнившей себя способной на убийство. Хотя, судя по тому, что до его пробуждения ее намерения были тверды, нильфгаардец не мог сказать, что, будь она чуть уверенней, он бы сейчас говорил с ней. Рыцарь слегка пошевелил бедрами, разминая чуть онемевшие ноги. Княжну, неплохо так усевшаяся на нем, смутило это, казалось бы, невинное действие, поэтому она вновь, правда, уже дрожащей рукой, поднесла нож к его шее. Рыцарь обвел ее чуть насмешливым, но в тоже время заговорщическим взглядом. – Ну же, княжна. Не заставляй меня мучиться в ожидании смерти. Это не милосердно. Цири бессильно сжимала рукоятку ножа, враз ставшего непомерно тяжелым. Наблюдая за ее метаниями, нильфгаардец решил, что этот спектакль пора заканчивать. – Ты собралась просидеть на мне всю ночь, Цири? Нет, я, конечно, не против, ведь желание маленькой княжны - закон. Цири на это ничего не ответила, лишь буравя его взглядом. – Знаешь, княжна, не будь моя участь столь печальна, я бы даже подумал, что это начало чего-то большего. Цири покраснела, отогнав мысль, что она сейчас в очень двусмысленном положении. – О чем ты? – Ты так смело запрыгнула на меня, Цири, что чуть было не решил, что ты перестала меня боятся. Но сейчас вижу, что это был лишь секундный порыв. Нильфгаардец слегка насмешливо улыбнулся Цири, немного согнув ноги в коленях, так что она сползла чуть ниже пояса. Цири покраснела от двусмысленности этого движения, чувствуя, как горят кончики ушей, скрытые густыми волосами. Но не желая показывать свое смущение перед ним, она проговорила: – Ничего я не боюсь! Нильфгаардец, будто дождавшись этих слов, резко сел, обхватив ее двумя руками за талию. Лицо его оказалось чуть ниже лица Цири, но это не помешало рыцарю поймать ее заметавшийся взгляд. От его прикосновений она замерла. Рука княжны, сжимавшая нож, оказалась на плече нильфгаардца, больше не угрожая его жизни. Поймав взгляд Цири, рыцарь осмелился приблизить лицо к ней вплотную, прошептав: – Так докажи это. Цири успела лишь рвано выдохнуть, когда нильфгаардец, продолжая гипнотизировать ее взглядом, прикоснулся губами к ее щеке, тут же покрасневшей, а после к губам, вовлекая ее в нежный поцелуй. Княжна тут же хотела отпрянуть, но руки рыцаря, покоящиеся на ее талии, не давали ей отстраниться, сжав ее в цепких объятиях. Ее удивление - все, что было нужно нильфгаардцу. Как только княжна забылась в своем смущении, он, не разрывая поцелуя, резко перевернулся, теперь оказавшись сверху. Цири, почуяв неладное, задергалась под ним, но рыцарь сам начал отстраняться от нее, понимая, что пора заканчивать эту сладкую уловку. Раздался едва различимый звук открытия чего-то стеклянного, а после к губам Цири вместо теплых губ нильфгаардца прикоснулось холодное стекло, а после и холодная жидкость. Княжна задергалась в попытках отвернуться, но рыцарь, навалившийся на нее, был слишком тяжел, чтобы запросто его скинуть. Одна рука нильфгаардца аккуратно придерживала ее затылок, другой же он поил ее из стеклянной колбочки чем-то сладковатым. Цири подняла взгляд на рыцаря, губы которого сложились в характерном утешающем «т-ш-ш». Постепенно он все-таки влил в нее содержимое колбочки, неотрывно смотря ей в глаза, наблюдая, как Цири борется со сном и закрывающимися веками. Наконец, колбочка была пуста, поэтому нильфгаардец откинул ее, отпустив затылок Цири и теперь осторожно укачивая ее в объятиях. Княжна последний раз коротко на него взглянула, погружаясь в глубокий здоровый сон. Едва она обмякла в его руках, нильфгаардец осторожно перевернулся набок, увлекая княжну за собой. Приподняв голову и проверив дыхание Цири, рыцарь облегченно выдохнул и сел на подстилке. Девчонка оказалась с подвохом, поэтому напоить ее снотворным было самая правильным решением - так она доставит ему меньше проблем. Попытка его убить была неожиданна. Все таки, он предполагал, что она боится его сильнее. Нильфгаардец покосился на безмятежно спящую княжну. Все-таки, во сне она настоящий ангел. А ее губы… Но мечты рыцарь задвинул подальше. Она нужна Белому Пламени, а он лишь выбран доставить ее к нему. Ничего больше. Хотя… Кто запретит ему поспать с ней рядом? Ведь никто же не запрещал обнимать спящих княжон? Порешив на этом, нильфгаардец опустился рядом с княжной, осторожно накрыв их плащом. Устроившись поудобнее, одной рукой аккуратно обхватив княжну на случай, если та каким-то неведомым образом проснётся раньше положенного, нильфгаардец закрыл глаза, надеясь, что этой ночью ему все же удастся хорошо выспаться.