Некий парадокс

      Сильный гул, что неприятно прорывался через спокойную темноту в моей голове, давил на черепную коробку. Словно через вакуум, я слышала отдаленный стук колёс, плач ребёнка и ругань женщин. Головная боль лишь усиливалась в попытках прислушаться к их разговору.       Темнота тянула обратно, маня своим спокойствием и тишиной. Под головой было что то мягкое и тёплое, но ощущение подсказывало мне, что это не подушка. В комнату для общежития, куда я заселилась ещё дня три назад, не принесли одеяла и подушки из прачечной, поэтому главная по этажу нарекла нас спать на собственных куртках.       Вдруг, откуда то из подсознания, всплыл момент, как за бутылку сидра на нашем бухалове первокурсников, в шуточной манере, я пыталась задушить Даню той самой спальной принадлежностью…       Осознание чего то ни того стало резко прорываться, побеждая сон. Звук колёс стал более отчётливее, плач ребёнка громче, ругать женщин яростнее. Непониманию происходящего уступило место панике. Я резко открыла глаза и первое на что наткнулась взглядом — это пустая кушетка, на которой стояли три чемодана, опасно покачивающихся от тряски вагона. Как ошпаренная я подскочила с места, на котором сладко пускала слюни хрен знает сколько времени. Голова тут же дала о себе знать и пришлось сесть обратно, дабы окончательно не потерять контроль над ситуацией.       — Так, Соня, тихо. Все хорошо. — пытаясь прийти в себя, я начала легонько бить себя по щекам делая глубокие вдохи и выдохи. Потрогав рукой лоб, я ужаснулась насколько тот был горячим. Непонимание происходящего и паника только усугублялись, потому что я до сих пор, находясь в сознании, не могла дать себе объяснение что блять вообще происходит.       На последних крупицах хоть какой-то адекватности, я открываю дверь купе и как только замечаю пустой коридор, буквально вылетаю, мчась в сторону туалета. Добравшись до него за несколько секунд, с надеждой дёргаю железную ручку, что к счастью легко поддаётся и я тут же запираюсь в маленьком помещении.       Жуткая вонь ударила в нос настолько резко, что рефлексы среагировали быстрее осознания. Сев на колени перед сортиром из меня начала выходить вместе с желчью вся та паника и стресс, которую испытывала по ощущениям целую вечность. Единственное чего мне сейчас хотелось — чтобы это все быстрее закончилось и больше никогда не продолжалось.       Наконец отлипнув от толчка, на шатающихся ногах я поднялась. В маленьком с грязними разводами зеркале, меня встретило ни что иное как — полнейшая чуханка с диким взглядом. Да ещё и облеванная частично. Ну красотка, ничего не скажешь. Каштановые волосы были все перепутаны, зелёные глаза по пять рублей с лопнувшими капиллярами выглядели жутко и лишь камешек в пробитом носу с правой стороны поблескивал от тусклого света лампочки.       Умываясь холодной водой, которая еле-еле текла из крана, я начала приходить в себя, постепенно возвращая контроль мыслям. На место паники начали приходить вопросы. Это все чья то шутка? Куда я еду? Какой сейчас день? Мой мозговой штурм прервал стук в дверь, да настолько настойчивый и сильный, что я чуть тут же коней не двинула.       — Откройте дверь! Уже двадцать минут прошло, имейте совесть! Вы не одни едите! — женский голос звучал угрожающе, а дверь не выглядела столь сильной чтоб сдержать её напоров.       — Д.да! Сейчас, секунду подождите! — засуетившись, я быстро начала прилизывать волосы, чтоб выглядеть более менее нормально. Нормально не получилось, и сейчас на меня в зеркале смотрела не просто дикарка, а мокрая дикарка.       Выходя из туалета, на меня смотрели три пары недовольных глаз. Женщина, что тарабанила по двери, закатив глаза тут же скрылась в туалете, оставляя меня наедине с двумя парнями, что поменяли свой раздраженный взгляд на некую заинтересованость. Но меня смутило совершенно не это, а то, во что они были одеты. Старые олимпийки времен СССР украшали их плечи, а на одном из них, что нагло курил сигарету прям посреди коридора, на голову была натянута шапка «петушок». Если я ещё могла проигнорировать винтажные ветровки, что в 2021 году были раритетные и многие за ними охотились, можно было встретить человека в ней идя по улице, то на своей памяти я не встречала ни одного в такой уродской шапке.       Переглядки пора было заканчивать и я настороженно ступила мимо парней, засеменив к своему купе.       Оказавшись снова в относительной безопасности, просто потому что тут, как и в туалете была щеколда, я опустилась на краешек кушетки. Голова гудела, но мысль о том, что все происходящее — это какая то ошибка или шутка, очевидно ебнутого человека с той тусовки, никак не хотела покидать меня. Самая простая и гениальная вещь о которой я почему то не вспомнила сразу — телефон. Он то и ответит мне на все вопросы.       Словно хватаясь за последнюю надежду, я начала рыскать по всему купе, уже не обращая внимания на головную боль и слабость в ногах, двигаясь на остервенелом желании понять, разобраться или смириться в конце концов с ситуацией. Взгляд зацепился за ярко-розовую плюшевую сумку, на которой по видимости я мирно храпела, пока мчалась и продолжаю в полную неизвестность.       Вытряхнув все содержимое, в руках наконец появился любимый 13 pro, на который работала целую уйму лет. Руки задрожали, когда экран включился — надежда на то, что все это чья то шутка уже не звучало как дикость. Прилив сил и радости обрушился на меня так же быстро, как и ушел — когда я заметила отсутствие какой-либо связи. Не написать, не позвонить, я ничего не могу сделать.       — Пиздец. Где я нахуй? — единственное что меня пекло. Отбросив телефон, вернее, бесполезный кусок металла, я начала изучать обстановку.       Купе как купе, ничего примечательного в нем не нашлось. Белые шторки на окне, грязные кушетки, накрахмаленное постельное бельё. Единственное что меня смущало — это запах. Он был каким то другим, словно, я оказалась опять у бабушки в Воронеже, её хрущевой советской квартире. Да, и сама, всей кожей чувствую, будто что-то не то во всей этой атмосфере. Как будто здесь — я чужая, которой нет места или просто наглая прохожая, которая посмела пробраться без разрешения в их жизни.       Оглядев себя с головы до ног в зеркало, что было приделано к двери купе, ничего особенного в себе я не заметила. Тот же чёрный лонгслив, скрывающий татуировки, широкие кожаные штаны, да и зашарпаные найтболы адики. В чем я пришла пить на тусовку первокурсников, в том и еду хер знает куда. Тогда почему все так на меня пялились? Из-за лица? Ну а что, они прям красавчики что ли после похмелья? Но с каждым аргументом, моё ощущение чужой, почему то не уходило, а только вгоняло в ступор.       Громкий звук упавшего чемодана привёл меня в чувство, напугав до чёртиков.       — Ууу, сука! — со злостью пнув этот коричневый кирпич, я заметила ярлычок привязанный к ручке.

«Соня Волошина. Город Казань. Кировский район. 2-й Красочный тупик»

      Это напоминало какой то бред сумасшедшего, или вернее, доведенного до сумасшествия. На остальных двух чемоданах было все идентично. Моё имя и фамилия были верными, но при чем тут Казань — я никак не понимала. Тяжело вздохнув, и вновь проверяя удачу с телефоном, что показывал «хуй тебе, а не связь» я бессильно схватилась рукой за лоб, сидя на корточках.       — Ну в конце концов, должен быть хотя бы билет, правильно? Правильно! — разговаривая сама с собой, ухватилась я за ещё один шанс, уже по тихому нарекая себя шизиком.       Маленький квадратный столик был завален какими то газетами и брошюрками. Копаясь среди всего этого мусора, я вновь ощутила что-то подозрительное. Бумага на ощупь была какой то слишком тонкой и рвалась от любого моего резкого движения, а запах…опять с ним было что то не так.       На самом дне этой кучи я вдруг нащупала что то по плотнее, отдалённо напоминающее билет и быстро, словно кто то у меня мог его отобрать в пустом купе, выудила, сбрасывая все ненужное на пол.

«5.12.1986 год. Рейс: Ленинград — Казань …»

      Потупив взгляд в прямоугольный листочек, наружу невольно вырвался нервный смешок.       — А че за хуйня такая? — в пустоту спросила я. Потолок, как и ожидалось, не ответил мне.       Смотря на разбросанные газеты, где можно было прочитать обрывки «Горбачев…», «Последствия в Чернобыле после аварии, кто виноват…», «Афган: операция…» и вот, чувство что, что то не так, накрывает полностью. Мозг просто отказывается принять такой простой, но в тоже время невероятный факт — я попала в прошлое?       — Бред какой-то. Такого просто не может быть. Это противоречит всем законам физики и познаниям людей 21 века. Это просто…чья-то то шутка! Да! Даник наверное разозлился, что я скурила его косяк и решил так отомстить мне…неудачно отомстить…– ноги совсем не слушались, а в голове происходил настоящий бардак. Страх перед неизвестностностью и непонимание того, где начинается реальность и заканчивается шутка — все смешалось в один целый котёл эмоций с чувствами, который, кажется и называется адом. Мысли пролетали со скоростью света, сторона логики боролась с осознанием увиденного, что твердило мне — Ты видишь это, ты чувствуешь, прими.       Не знаю сколько я провела времени за самобичеванием, но в конце концов усталость от всего происходящего взяла свое.       Все решит приезд в Казань. Может, и возможно ради розыгрыша накупить старых газеток и достать старинные атрибуты того времени — но вот подкупить целый город, ради моего окончательного курорта в дурку, невозможно. Если все-таки выйдя на перрон, самолично увижу город концов 80-х, то…там и будем думать что делать дальше. Такой компромисс сам с собой, немного успокаивал, хоть и тот, и другой вариант казались безумными по своему.       В попытках отвлечь себя, я решила взглянуть на содержимое чемоданов, питая надежду найти там хоть что нибудь похожее на объяснение всего сия сумасшествия. В первом чемодане, который я пнула, лежал пуховик и несколько ветровок, одна из которых была мне знакома — теплая адиковская олимпийка белого цвета, которую я купила на распродаже в дисконте. Её я напялила на себя сразу. Во втором, лежали остальные вещи, среди которых были единицы знакомых и ещё непонятно чьи. Вытащив не свое платье в цветочек, я приглянула, понимая что оно моего размера. Комковые вещи, создавали впечатление, будто их складывали не непоторопясь, а просто запихивали в несчастный чемодан. В третьем кроме предметов личной гигиены, косметики и прочей требухи я наткнулась на письмо. Покрутив желтоватый конвертик в руках, так и не разглядев куда было отправлено послание и кому, решилась вскрыть его. «Привет, Сонечка. Пишу тебе это письмо с надеждой, что хотя бы его ты прочтёшь и не оставишь без внимания. У нас все хорошо, недавно переехали с мамой и Юлькой в новый район, Кировский. Он намного спокойнее, да и школа близко, можно поспать подольше по утрам. Слышал, ты пока что решила никуда не поступать, но я тебя понимаю, устала за 11 лет учёбы небось. Как там папа? Он давно не звонил, не писал. Приезжай хотя бы ты, как никак, 5 лет не виделись.

с любовью, Андрей

p.s. 2-й Красочный тупик 80/134 — это наш новый адрес, если что.»

Нашла объяснение. Только минус, что нихуя из него непонятно. Если логически подумать, то сейчас мне лет 18-19 как и в будущем, раз я успела закончить одиннадцатый класс. Еду из Ленинграда в котором живёт, так называемый «папа», а письмо по видимости было написано «братом Андреем» из Казани. Тогда почему мы живём в разных городах? И почему не виделись целых пять лет?       Бросив взгляд на валяющиеся в смятку вещи внутри чемодана, хотелось верить, что их собирали в спешке от радости, а не убегая от чего-то или кого то.       Засунув письмо в карман олимпийки и на скорую руку прибравшись в купе, я снова плюхнулась на кушетку. Осознание того, что у меня начнётся совершенно иная жизнь, возможно, проживая её за кого то другого — стало грустно. Всех кого я раньше знала, любила, да даже ненавидела — стали дороги в один момент. Мне не хотелось переучиваться и жить по новым правилам в совершенно чужом для меня мире. Единственное о чем я знала — кто я, адрес и имена «родни», все. Никогда меня ещё так не захлестывало отчаяние и непонимание как двигаться дальше. Стало страшно. Что со мной случилось на той тусовке? Я…умерла? О таком даже думать не хотелось. Как же мама и папа? Как они пережив такое, если это окажется правдой?       Резкий стук в дверь больше не пугал, а только злило и сильно раздражал. Тут хоть кто нибудь умеет, блять, стучаться нормально? Дернув эту несчастный кусок пластмассы с такой силой, что дверь резко ушла в сторону, совершая громкий хлопок, ударившись об косяк. Моему взору открылось перепуганное лицо проводницы.       — Че надо? — низким голосом рявкнула я, просто потому что именно в этот самый момент злости и обиды на всю эту ситуацию, я поняла одно — мне просто нечего терять. Никто не знает меня, а я их. Здесь я чужая. Плевать, что будет.       — Через пол часа мы прибудем в Казань, прошу собрать постельное белье и оставить его в том же виде. — настороженно произнесла женщина, косясь взглядом на дверь.       — Чудно, спасибо. И да, постарайтесь пожалуйста стучааться в дверь, а не ебашить по ней со всей дури.– кинув ей на прощание, я закрыла дверь перед полностью ошарашенной женщиной.       Собрав все вещи и наведя относительный порядок в купе, я села на чемоданы, покуривая подик найденный в розовой сумке.       Пейзажи за окном сменялись один за другим. Поезд медленно начинал останавливаться, кажется, вместе с моим сердцем, что ушло в область пяток. Было слышно как люди вылазили из своих коморок, начиная собираться, вместе с этим громко переговариваясь. От них меня отделяла лишь дверь. За ней — совершенно другое время и правила, которым я не хотела подчиняться, но «нравится, не нравится — терпи моя красавица».       Объявили Казань. Начинается новая жизнь, Соня Волошина.