На-на-на-на-на-на-на-на-на-на

***

Интеллектом обделён, взгляд немного притуплён Когда тебя увидел — поднялась температура Я помню, как с любовью я смотрел в твоё лицо Под штанами задохнулась моя совесть и культура Буерак

      Андрей наматывает на кулак кудрявые, пахнущие бананом волосы Паши и в последний раз толкается в него перед тем, как кончить, прижав к себе дрожащее тело. Паша громко скулит, чувствуя, как узел внутри него пульсирует и набухает, увеличиваясь в размере. Сцепка. От неё можно избавиться только через минут десять.       – Тихо ты, Паша, тихо, — Андрей ласково гладит Пашу по спине. — Дёргаться будешь — кишки лопнут, и будет у нас варенье со сгущёнкой.       Паша ухает, чуть приподнимает зад и утыкается носом в подушку. Колени затекли от позы раком, да и не очень-то удобно стоять в ней, когда внутри узел. Андрей менять положение не собирается: ему слишком нравится с такого положения рассматривать чужое тело, худое, подтянутое и лишённое шрамов. Что-то, а следить за фигурой «попсовики» умеют, от того и трахаться с ними невероятно приятно.       Узел чуть спадает, и Андрей предпринимает попытку выйти, но тут же слышится протяжный жалобный, полный боли писк.       — Прости, прости, детка, я не хотел делать больно, — Андрей снисходительно треплет Пашу по мягким волосам. — Просто хочется попробовать и твоих друзей… Нельзя же их оставлять без внимания, верно?       — В-верно, — кивает Паша, мелко дрожа и едва слышно поскуливая.       Вот, посмотришь на него и не подумаешь, что ещё час назад он боксировал с Андреем и держался вполне уверенно. Сейчас Паша течёт, стонет и подставляет зад под член «мерзкого рокера». Ни стыда, ни совести, как говорится.       Спустя какое-то время Андрею всё же удаётся отстраниться и утянуть к себе другого «Нанайца». Его имя Андрей не запоминает и не стремится узнать, но про себя его называет Паша номер два. Почему? Потому что оба одинаково сладкие и вкусные.       Паша номер два оказывается более наглым и раскованным. Он сразу валит Андрея на лопатки на спину и садится на член, быстро начав «скакать» и наращивать темп. Теперь уже краснеет и потеет Андрей. Он сжимает чужие бёдра, сдавленно рычит и блаженно прикрывает глаза, запрокидывая голову назад. Хорошо.       Как же, леший дери, хорошо и горячо!       А Паша номер два даже спокойно выдохнуть не даёт. Он нагло-нагло улыбается и не останавливается, продолжая откровенно трахать «победителя».       Андрей громко рычит, крепче сжимает блестящие от пота бёдра и кончает внутрь Паши номер два. Тот несколько удивлённо охает и «падает» на грудь Андрея. Тот жмурится, гладит мягкие волосы и думает, как же хорошо сейчас.       Следом за Пашей номер два идёт Паша номер три. Андрей поступает, как последняя скотина, отказываясь узнавать имена любовников, не похожих друг на друга. Но моральные нормы волнуют мало.       Какая этика, когда перед тобой такая красивая задница виляет?       Никак!       Потому и Андрей легко закидывает себе на плечи чужие ноги и толком без подготовки принимается трахать Пашу номер три. Тот рванно дышит, громко стонет и будто пытается что-то сказать. Возможно, хочет попросить быть помягче, но Андрея это не волнует. Он продолжает откровенно вколачиваться в тело под собой и рычать при попытках сопротивляться.       – Детка, не надо хныкать! Так трахаются настоящие рокеры! — Рычит Андрей и кончает, повязывая Пашу номер три.       Тот громко и тяжело дышит, скулит, а потом и вовсе издаёт пищащий звук, когда Андрей наваливается сверху. Но Паша номер три не жалуется. Андрей даже не замечает, как через десять минут под ним оказывается Паша номер четыре. Конечно его не зовут так, но Андрей намеренно игнорирует имена и наслаждается телом.       Пашу номер четыре он сперва дразнит, а потом ставит на колени и, дождавшись, когда тот возьмёт член в рот, начинает трахать горло, намотав мягкие (неужели, все «попсовики» так трясутся за свои волосы?) на кулак. Паша номер четыре задыхается, давится слюной, но не сопротивляется, а под ним образовывается лужа смазки. Правда, до «разрядки» Андрей себя не доводит, решая, что теплее будет в другом «месте».       — А теперь сядь на мой член, детка, — мурлычет Андрея, отстраняя от себя Пашу номер четыре, с чьего подбородка стекает слюна.       — Х-хорошо, — соглашается Паша номер четыре.       Он не думает, он просто поддаётся шансы быть оттраханным известным человеком, продемонстрировавшем себя с лучшей стороны.       Паша номер четыре садится на член, громко стонет, но «прыгает», держа Андрея за потные плечи и вонзая в них аккуратные ногти. А вот небрежно обгрызанные царапают загорелый зад. Андрей не церемонится, и просто использует шанс повеселиться, потому и не думает, когда позволяет очередному узлу разбухнуть.       А как думать, когда гон затмевает здравый смысл? Тут только брать и брать, кончать и кончать, пока сперма не закончится.       Следом за Пашей номер четыре идёт Паша номер пять. Кажется, именно с ним бился Миша, но Андрей не вникает и просто подминает под себя «сладенького парня». Его подготовить к проникновению толком не удаётся: желание оказывается в несколько раз сильнее, и Андрей идёт у него на поводу.       Секс с Пашей номер пять толком не запоминается: Андрей просто трахает, а потом вяжет, дальше всё, как в тумане…

***

      Через пять месяцев маленький Влад открывает двери квартиры, куда вваливаются пять беременных «Паш», собирающихся привлечь папашу к ответственности.       А Андрей понимает – группа «На-На» стала группой «На-На-На-На-На-На-На-На-На-На».

***