Десять секунд

Типичное лицо Зимы всегда представляет из себя глаза по пять копеек и рот, сложенный в одну линию, но, видимо, в этот раз такое выражение заслуживает Турбо, хлопающий глазками. Его, блять, спросили, сможет ли он сейчас кончить за десять секунд. Причем не какой-то чушпан, да кто-нибудь еще, а лучший друг. Как ему еще реагировать? — Чего..? – переспрашивает Валера. Мало ли послышалось. Всякое в трещащую голову, которая не раз получала, придет. — Ну, не зря же "Турбо"? Почему Зима пришел к такому умозаключению, Валера так и не понял, как и до того, почему они сидят на пружиненном диване, который от лишнего вздоха скрипит, тоже не совсем допер. В любом случае, сам дал добро, "слово пацана", сам и разгребай. Тут и не поймешь, нужно ли доказывать, что десять секунд - это как нехуй делать, или нужно поломаться? Потому что объективно он не гей, чтобы дрочить при друге. Пока Валера пребывал в прострации и метался из стороны в сторону, Фахид смотрел выжидающе, будто ждал этого момента всю жизнь. Когда же время ожидания превысило все нервы, решено было действовать. Наклонившись над Турбо, Зима провел холодными пальцами по шее, аккуратно расстегивая кожанку. Получив в ответ на свои действия нервный взгляд, в котором отсутствовало понимание происходящего, Фахид подавил улыбку. Но стоило руке опуститься ниже, как ее сразу же перехватили. — Э... – Валера сразу же отпустил руку друга и зачесал кудри назад, смахивая проявившийся на лбу пот. Секунду назад в помещении было холодно, а сейчас он словно оказался в раскаленной печи. Щеки пылали. Хотелось наплевать на всë. Каждый раз он проклинал себя за данное обещание, за свою пылкость и поспешность действий. Все-таки импульсивность не всегда играет на руку. — Хорошо, у... – Турбо осëкся, шмыгнул носом и совершенно не знал что делать. Пришлось просто отдаться моменту, раз здраво мыслить он не может. Если ему подрочит друг, это ещё не значит, что они геи, ведь так? Просто эксперимент. Крутилось в голове как успокоение. Все тело словно пробило током, когда чужие холодные руки поддернули ткань и прикоснулись к эрогенной зоне. Всего лишь на пробу, потому что рука сразу же исчезла. — Нужно снять низ, чтобы было легче? – в этом был смысл. Ткань помешала, дала бы неточный результат, и, как бы Турбо не хотел признавать, а неудобно все же будет. С другой стороны, он в любом случае никогда бы не согласился на такую авантюру. Останутся ли они друзьями после этого? А если кто-то неожиданно зайдет? Мысль, что их застукают за таким похабным занятием, добавляла еще больше адреналина в и так бурлящую кровь. Приподняв зад с дивана, чем был вызван скрип, Валера опустил штаны до колен. Тут-то и начинается эксперимент. Турбо поджал губу, потому что член ныл, живот будто связался в узел, а попытки выровнять дыхание провалились. Смотреть на Зиму было стыдно, но он это делал, внимательно следя за чужой рукой, за чужим спокойным взглядом. — Десять, – чужая ладонь накрыла его полувставший член, от чего с губ слетел нервный вздох. Кто же знал, что чужой хриплый голос, который с чего-то решил еще и считать вслух все это действие, будет настолько влиять на него и его шаткую психику. — Девять, – рука медленно провела вниз. Контраст между горячим и холодным настолько играл на нервах Валеры, что пришлось зажмуриться, чтобы не сойти с ума. Про себя он уже давно обматерил Зиму с ног до головы. — Восемь, – ладонь потянулась вверх, большим пальцем проводя по головке, размазывая естественную смазку. Турбо повел головой, уткнувшись в чужое плечо и низким голосом протянул “Зимушка…”, сам не ожидая такого прилива нежности. — Семь, – Зима сглотнул вязкую слюну и быстрее провел рукой вверх и вниз. Турбо еще раз дëрнулся, сильнее вжимаясь лбом в углубление между шеей и плечом. Еще один вдох сорвался с губ. — Шесть, – рука Зимы приобрела темп, от чего Валера протянул гласную “А...”, растворяясь в этом звуке. Ладони то сжимались в кулаки, то разжимались и приобретали неестественную форму. Турбо казалось, что он сходит с ума. — Пять, – свободную руку Зима положил на чужую макушку, зарываясь в удивительно мягкие кудри. Валера от такого жеста лишь передëрнулся, уже не пытаясь скрыть свои резкие вздохи, обжигая шею Зимы жарким дыханием, но не теряя благородства. Он не позволял себе открыто стонать, все лишние поскуливания пряча в чужой горячей коже. — Четыре, – Зима ускорился, разведя предэякулят по всей длине. Было жарко и влажно. Фахит положил свою голову на чужую и почувствовал, как парень под ним подергивается. Весь Валера будто искрился, сгорая в чувствах. Пылкие выдохи вырывались стонами и облаками пара. Турбо жалел, что его не раздели полностью, потому что было до безумия жарко, а одежда липла к телу. — Три, – чужой голос перешел в шепот. Они будто тонули и сливались друг с другом. Одно чувство на двоих. Никогда ранее они не были так близки, и, казалось, еще чуть-чуть, и раскаленная кожа начнет таять и смешиваться с чужой. — Два, – Турбо дрожал в такт чужим рукам, желая большего. К своему же ужасу он понял, что ещё секунда и он правда кончит. Ощущения били через край. Он хныкал и томно дышал, прикусывал чужую кожу. Царапал чужую куртку ногтями, сжимал ткань дивана, подëргивал тазом, шептал чужое имя с перебивками погоняла, просил, только чтобы получить большего. Зима от вида такого Валеры чувствовал себя не лучше. Щекой проводя по чужим волосам, он, со сбившимся дыханием, вслушивался, как нижний пытался сдержать стоны. — Один, – носом уехав в шею, Турбо выгнулся в спине, хватая воздух ртом. Рука на макушке поглаживает, иногда излишне больно дергая за волосы. Тело Валеры горит, а он сам не ощущает даже пространство. Перед ним сейчас пелена темноты. Приходит единственное осознание, что рядом Зима. Младший пришел в себя нескоро. Он с усилием оторвался от чужого плеча, ощущая тяжесть головы. Единственное, на что хватало сил, так это потерянный взгляд. Блять. Десять секунд, которые казались ему вечностью - вот это страшно. Турбо сморщил нос. Зима хотя бы позаботился о том, чтобы убрать все это, пока он еле-еле отдышался. И на том спасибо. — Пиздец... – наконец-то сказал Валера, застегивая куртку обратно и зарываясь в воротник, лишь бы спрятать смущение. Зима, сидевший рядом, был привычно тихим, но через секунду усмехнулся. — Ахуеть ты скорострел. Все-таки не зря "Турбо".