Карма злая сука

Джонни просыпается ближе к обеду. На нем вчерашний помятый костюм и не менее помятое состояние. Хоть он и проспал больше чем обычно, но тело по ощущениям - неповоротливое и тяжелое. Он очень устал. Джонни не пытается двигаться, оставаясь на уютной границе между сном и явью. Совсем рядом в поле зрения попадается скомканная салфетка. Джонни резко просыпается, его охватывает паника и калейдоскоп воспоминаний о вчерашнем вечере. Мыслей так много, что они беспорядочной кучей валятся как лавина в похмельной голове актера. Огни взлетной полосы, Крис, обнимающая себя за плечи, бар, разговоры и смазанные лица людей. А еще рука на его шее, холодный металл лифта за спиной и вкус поцелуя на губах. Джонни подскакивает на кровати, чуть не падая от головокружения, ищет сотовый и судорожно выдыхает, когда находит в списке контактов номер Кенши. Но через секунду тихой радости, его накрывает второй волной ужаса. Надо было этот блядский телефон потерять или разбить, чтоб не было соблазна писать подобный пьяный бред. Роджер браво проверка связи. Эй чувак ответь что-нибудь вдруг не твой номер. Да поебать. Кенши а Кенши какого хуя ты меня бросил в лифте после крышесносного поцелуя? Настоящие мужчины доводят дело до конца. Джонни бросает телефон на кровать, как будто это ядовитая змея. Есть ли в Википедии статья про испанский стыд? Там должна быть его фотография. Кейдж закрывает глаза, вдох-выдох чтобы успокоиться, подбирает телефон и читает дальше. Нам нужно обязательно встретиться ты не пожалеешь уж поверь 🙂 Даже умудрился сраный смайлик поставить, удивительно. На этом пьяный монолог в мессенджере заканчивается. Джонни начинает размышлять - извиниться письменно или позвонить? Мысли в его звенящей от похмелья голове бегут, обгоняя друг друга, запинаются и падают спутанной кучей. Звук нового сообщения разрывает тишину комнаты и Джонни вздрагивает. Я лечу домой, напиши как будешь в Японии. Кейдж неверяще таращится на экран телефона минуту, еще одну. Сообщение от Кенши никуда не исчезает. И Джонни начинает строчить ответ, путаясь в восторженных междометиях. Получается целое эссе, не влезающее в три сообщения. Он быстро стирает это любовное послание, пишет несколько строк, как ему кажется, недвусмысленных. Опять стирает, успокаиваясь окончательно. Напишу обязательно ;) Джонни выключает экран и закрывает глаза, улыбаясь. Пульсирующая от похмелья боль в голове кажется такой далекой, а воспоминания о прошлом вечере так близко, наполняются красками, звуками и прикосновениями. “Прошлое - это то, что можно мысленно увидеть, но невозможно коснуться” Прикосновения - это то, что Джонни помнит особенно ярко. Первое прикосновение к демонам на тыльной стороне ладоней; попытка схватить за плечо, прижать к себе; его рука скользит по бедру Кенши медленно вниз, чуть поворачивая пальцами к внутренней стороне. Джонни включает воду в душе и ныряет в нее с головой, обнимая себя за плечи. Горячий душ тоже похож на прикосновения. Так легко себя обмануть и представить, что это не вода бежит по его спине, это чужое горячее тело прижимается к нему сзади. Разум актера мечется между двумя образами. Хороший Кенши улыбается, у него теплый взгляд, мягкие руки и много терпения, которое он готов подарить такому несносному и болтливому Джонни Кейджу. С хорошим Кенши секс будет неторопливым с долгими поцелуями и в любой позе, со сменой сторон, если Джонни этого захочет. Плохой Кенши будет только брать, грубо, на грани насилия и никаких прелюдий. Кейдж царапает кожу на шее, где темные следы от пальцев Кенши начали светлеть. Под ногтями появляются красные полосы. Дальше его руки спускаются ниже от шеи по груди, задевая ногтями соски, еще ниже по подрагивающему животу, далее скользят по бокам, останавливаясь на бедрах, игнорируя полностью вставший член. Джонни представляет что руки не совсем его собственные, это сильные пальцы Кенши с разноцветными узорами гладят мокрую кожу на внутренней стороне его бедер. Джонни еще никогда не чувствовал такое глубокое возбуждение. Он наклоняется вперед, рвано выдыхает и закрывает глаза. В воображении горячая вода, которая накрывает его мощным потоком с головой - это Кенши. На лице горячие губы, на плечи давят руки. Джонни откидывает голову, подставляя под струи шею, затем грудь, живот. Он доводит себя до оргазма в несколько толчков. Шум воды заглушает его крик. *** Проходит месяц. Съемки японского фильма откладываются. За месяц можно было сделать многое: подыскать себе новый проект, слетать в Японию, забыть незнакомца из бара. Джонни косячит по всем пунктам: избегает своего агента, звонит и пишет Кенши каждый день (без ответа), подменяет одну гиперфиксацию другой и проводит пустые дни на Е-бее, скупая бесполезный хлам. А после тревожится от всего этого, накручивает себя, тихо напивается каждый вечер и не летит в Японию. Но всему приходит конец. Рабочий день в самом разгаре и калифорнийское солнце выжигает все живое вне стен отеля. Джонни, развалившись на надувном матрасе и покачиваясь на воде, блаженно наблюдает за бликами солнца на бирюзовой глади пустого бассейна. Днем постояльцы в отеле обычно куда-то исчезают. На работу, на пляж или на голливудские аллеи. Джонни вспоминает, что обещал своему агенту заглянуть к тренеру по кикбоксингу. Кейдж лениво отпивает подтаявший лонг-айленд и решает - не сегодня. Покой актера нарушают женские голоса. Джонни приоткрывает один глаз за стеклами солнцезащитных очков и видит знакомую троицу. Немолодые, богатые вдовушки, что со дня заселения в отель положили глаз на актера, радостно машут тому со стороны шезлонгов. Джонни гребет в дальний угол бассейна. Проходит полчаса, но дамы продолжают загорать, зорко отслеживая любое перемещение кейджевого матраса. Джонни размышляет над планом побега. Стеклянная дверь с грохотом отъезжает в сторону. Джонни приподнимает очки, чтобы получше разглядеть новую фигуру в черном. Юбка до колен, широкоплечий пиджак, белая блузка. Его агент, Кэрол, как всегда выглядит идеально и как всегда как на похороны. Престарелые дамы, что минуту назад обсуждали достоинства Джонни Кейджа, замолкают. Кэрол широким шагом подходит к тому бортику бассейна, куда дрейфует на своем матрасе актер. - Я тебе звонила раз двадцать… - сразу начинает отчитывать своего непутевого клиента Кэрол. - Спаси меня от них, - Кейдж опасливо оглядывается через плечо на группу великовозрастных фанаток. Богатые дамы кокетливо машут ему холеными ручками и таинственно улыбаются из-под широких шляп. Кэрол опускает солнцезащитные очки и пристально разглядывает гладкие, после бесконечных подтяжек, лица и ненатуральный загар на, перекроенных лучшими хирургами, телах. Дамы демонстративно отворачиваются. - Пошли, жиголо, работа не ждет, - Кэрол отступает, когда Джонни легко перемахивает с матраса на бортик бассейна. *** - Почему не брал трубку? - Кэрол топит мараскиновую вишню в своем безалкогольном коктейле. Они сидят в небольшом баре на летней веранде отеля. Через стеклянные двери видно бассейн. День такой яркий и солнечный, что бирюзовые волны пляшут отблесками на стенах и лицах редких посетителей. Столики в этом баре совсем крошечные и Джонни недовольно хмурится, когда юбка Кэрол задевает его голые колени. - Я ждал звонка, - Кейдж с самым несчастным лицом показывает экран своего мобильника. По экрану ползут бесконечные вызовы некого Кенши, оставшиеся без ответа. Кэрол чуть изгибает бровь, явно не впечатленная маленькой драмой своего клиента. - Я ему звонил, писал, - начинает с жаром перечислять актер, - даже думал этой как ее? Каору? Ну та девушка по кастингу! Позвонить и попросить найти Кенши. - Значит, Кенши - это тот парень из самолета, - Кэрол откидывается на стуле. Джонни наклоняется чуть ближе, словно боясь, что их разговор услышат: - Ага, а еще из отеля. - О! - восклицает агент, - даже так. Джонни тоскливо молчит, размышляя: выполнил ли он сегодня норму по безответным звонкам или нет. Кэрол сочувственно наблюдает за муками актера и вздыхает: - И что ты будешь дальше делать? - Буду плакать пока не надоест, - язвительно кривится Кейдж. - Да ты романтик, - Кэрол выпивает свой космополитен залпом, жалея, что в нем нет водки, - а, знаешь, поплачь и выкинь эту дурь из головы! - Легко сказать… - Джонни тяжело вздыхает. - Найди себе кого-нибудь, что в Голливуде мало красивых парней? - Пффф, дело не во внешности, - Кейдж закатывает глаза, раздражаясь. - А в чем же? - Кэрол делает знак бармену, заказывая еще один коктейль, - что ты вообще о нем знаешь? - Японец, красивый, высокий как из Голливуда, только не нашего, японского, - Джонни смущенно улыбается, пересказывая свои фантазии, - как Тосиро Мифуне в “Расёмоне”, хотя там он на бомжа похож, или “Семь самураев”, хотя и там то еще чучело, не важно… Ты поняла. - А давай я тебе кого-нибудь найду, - Кэрол пытается вернуть Джонни в реальность. - Кэрол, ты мой агент, а не сутенер, - фыркает актер. Женщина недобро щурится. - Прости! - Джонни поднимает руки в примирительном жесте, - ты не понимаешь, мне нужен человек, который принимает меня таким какой я есть. - Помимо актерства, я полностью бесполезен, - Джонни торжественно поднимает свой стакан и грустно улыбается. - Тебе нужен психотерапевт, - Кэрол делает паузу, выпивая залпом второй космополитен (уже с водкой), - ты у своего когда был в последний раз? Джонни откидывается на спинку стула и закрывает глаза. - Просто отправь меня в Японию. - Это иностранный фильм, Джонни-бой, - Кэрол говорит все-еще снисходительно, голосом заботливой мамочки, но уже переключается в агента, - поэтому денег не то чтобы много. Пока производство на паузе. Наши азиатские коллеги ищут прокатчика в США. - Торчать мне в Калифорнии до второго пришествия, - Джонни ноет как ребенок, но уже с интересом поглядывает в сторону своего агента. - Кто сказал, что я позволю тебе валяться на пляже, напиваться и грустить о своем японце? - Кэрол наигранно хмурится, берет свою сумочку, достает планшет, затем свернутую трубкой копию сценария, - вот взгляни. Хороший боевик от Нетфликса за чертовски хорошие деньги. Проходит еще неделя и все потихоньку приходит в норму. Джонни перестает пить, тратить последние деньги на всякую чушь, приводит себя в форму и заглядывает на пару кастингов. Даже заводит дружбу с дамами-у-бассейна. Они оказываются не такими уж плохими, настоящими поклонницами его фильмов, а не охотницами за молодыми парнями, как навоображал себе Кейдж. Номер Кенши исчезает из последних вызовов. Но судьба так просто не сдается. Когда Джонни в компании своих новых подруг обсуждает будущий фильм для Нетфликса, ему звонит Кэрол. Это чудо не иначе, но Сони взялись прокатывать японский фильм в США. Джонни нужно идти собирать вещи, утром его ждет рейс до Токио. *** Кэрол сидит рядом с водителем и наблюдает в зеркало заднего вида, как ее подопечный не может усидеть на месте. Джонни вертится (как всегда, когда нервничает), пристает к директору по кастингу рядом с ним, и комментирует все, что видит за окном автомобиля. Кэрол понимает, что восхищается японской столицей Кейдж только потому, что сможет найти здесь его. Она - хороший агент, поэтому не лезла в личную жизнь своего клиента, позволяя Джонни месяц пережить чтобы это ни было между ним и этим Кенши. Кэрол замечает, как раздраженно фыркает директор по кастингу, когда Кейдж, словно ребенок, дергает ее за рукав блузки и просит перевести черт знает какую по счету вывеску за окном. У Джонни есть нехорошая привычка - из любопытства или из вредности доводить людей до точки кипения. Джонни нравится в Токио абсолютно все. В прошлый свой приезд он не заметил особых различий между японской столицей и каким-нибудь Нью-Йорком. Те же махины небоскребов, опасно нависающие из тумана над бесконечным потоком машин и людей. Но сейчас Джонни влюблен, а у влюбленных особое зрение. Каждая улица, дорога, переулок, вывеска, прохожие и даже пробка на шоссе, в которую они попали - все имеет значение. Ведь за этим сложным рисунком мегаполиса скрывается тот, кто захватил все мысли актера. - Каору, почему у вас все такое сказочное? - Кейдж трясет несчастную японку за руку. Водитель решает сэкономить время и сворачивает из центра города на уютные улочки частных домов. Джонни вертится, разглядывая аккуратные одноэтажные домики. Почти у каждого порога стоит фикус в горшке или похожая, радующая глаз, зелень. - Кэрол, смотри, это ж прям фильмы Миядзаки! Терпение директора по кастингу лопается. Японка громко и недобро хмыкает: - Токио может быть безразличным, мистер Кейдж. Они встречаются глазами. Джонни как от хорошей пощечины возвращается в реальность. Яркость летнего дня в японской столице падает на несколько тонов. - Вас могут похитить или убить и никто не обратит внимания. Джонни хочется ответить резко и грубо, но он просто замолкает. Вопреки распространенному мнению, Джонни Кейдж знает, когда нужно заткнуться. Машина возвращается обратно в центр. Джонни больше не злится, он легко заводится, но также быстро остывает. Актер погружается в свои мысли, иногда поглядывая на бесстрастный, как у буддийской статуи, профиль японки. Видимо, это у них национальное - держать Джонни на расстоянии, скрывать эмоции и не пускать иностранцев в свой внутренний мир. И Джонни догоняет неприятная мысль, что прошибает как хорошо поставленный удар в грудь - в этом городе ты никому не нужен. Вы с Кенши друг другу не подходите. Как не подходит высокотехнологичный, днем милый в своей компактности миниатюрных домиков, а ночью - холодный и замкнутый, абсолютно не понятный Кейджу, Токио. Джонни хочется вернуться обратно в веселый, шумный, безжалостный, но родной Голливуд. Где реальность и выдумка смешиваются, где любую улицу можно превратить в декорацию, а из любой истории сделать фильм о любви. Джонни представляет на месте директора по кастингу Кенши и ему хочется забрать его в свой Ла-ла-лэнд. *** Проходит еще неделя, Джонни возвращается в тихое отчаяние безответной любви. Днем его занимают съемки в кино, фотосессии, интервью, встречи с поклонниками. По вечерам бесплодные попытки добраться до Кенши. За неделю Кейдж обошел все бары в шаговой доступности и отправил под сотню сообщений, все бестолку. К субботе Джонни планирует сбежать с парой японок из съемочной группы, чтобы изучить самые злачные забегаловки ночного Токио. Заподозрив что-то неладное, в субботу вечером Кэрол пинками гонит своего клиента на грандиозную попойку, которую собрались организовать японские коллеги. Сказываются трудности перевода и никакой грандиозности не получается. Джонни, замотавшись в полотенце, пьет саке и хмуро наблюдает как полностью голые японцы что-то обсуждают между собой, то и дело поглядывая в сторону актера. Компанию Кейджу составляет оператор, иностранец, который плохо говорит по английский и ни черта не понимает японский. Женская половина съемочной группы страдает в своей отдельной бане. Может и не страдает, может им весело, но Джонни надеется, что Кэрол тоже тошно. Саке заканчивается, актер решает не ждать обслугу и принести алкоголь самостоятельно. В дацуиба полно народу, и на секунду Джонни чувствует себя полным идиотом. Кого позвать? У кого спросить? Как по-японски будет: “я американец и не понимаю, что я делаю”? Кейдж замечает как, словно по команде, помещение раздевалки пустеет. Джонни проходит чуть дальше, ближе ко входу, и видит высокую фигуру в черном костюме. Старый знакомый опускает норэн и замирает. Джонни делает шаг вперед, Кенши, словно предвидя движение, делает шаг назад. Кейдж по привычке лезет в чужое пространство и уже поднимает руку, чтобы прикоснуться, сократить дистанцию в один шаг, но его останавливает взгляд Кенши. Почти осязаемый, как невидимая рука, удерживающая Кейджа на месте. В других условиях он бы решил, что это начало боя или танца. “Аргентинское танго”, - думает про себя Кейдж, - “танец любви и ненависти, страсти и отчаяния”. Джонни гонит мысль прочь, это глупо, приторно и неуместно. Нет, Джонни не герой мелодрам. Тогда на кой черт, он так отчаянно ищет место в своей жизни тому, кто наплевав на судьбу, его, Кейджа, избегает. Джонни хочет разозлиться, напомнить сколько раз он слал сообщения, звонил, ждал ответа, воображая себе всякое. Но он не может заставить себя злиться, не сейчас. В комнате душно и сыро от пара. И пальцы чуть сжимаются, компенсируя желание дотронуться до черных волос, убрать влажные пряди со лба. Кенши опускает взгляд, медленно по лицу актера, широкой груди, плоскому животу, останавливается на полотенце, обмотанном вокруг бедер. “Значит не один я с ума схожу, возвращаясь каждую ночь в тот вечер в отеле,” - Джонни чуть наклоняет голову, улыбаясь понимающе, - “ты тоже меня хочешь”. - Мы тут всей командой собрались. Давай с нами? - Кейдж машет в сторону сёдзе у себя за спиной, - расскажешь мне о чем сплетничают мои японские коллеги. Взгляд Кенши проясняется, и вожделение вместе с интересом, что тенью промелькнули на его лице, исчезают. - Мне нельзя. Джонни изображает стойку бойца из фильмов про кунг-фу и нарочито серьезно произносит: - Скажи, кто тебе запретил, и я набью им всем морды. Кенши пытается подавить смех, но не выдерживает, на его отрешенном лице проступает нежность и ироничность. Кейдж задерживает дыхание. По его венам разливается тепло, а по телу бегут мурашки, словно под кожей электрический разряд - горячие искры робкого веселья в глазах Кенши. Джонни прощает все. Он делает шаг вперед, и таки добирается до чужих волос. Убирает прилипшие пряди со лба, мягко очерчивает высокие скулы кончиками пальцев, останавливается у подбородка. Вокруг все померкло, в воображении актера он вновь на съемочной площадке, где свет специально погасили для главных героев. Но фантазия Кейджа быстро разрушается, когда мимо них проходит старый японец в кимоно, а за ним с десяток, похожих на Кенши, парней в черном. Общественная баня наполняется светом, паром и звуками чьих-то приглушенных разговоров. Кенши резко отстраняется, делая два шага назад. Джонни опускает руку. За секунду японец растворяется в черной свите, что провожает старика в кимоно на улицу. Кейдж молча следит за ними, пытаясь выцепить взглядом в толпе своего старого знакомого, но тьма ночи слишком быстро поглощает выходящих. *** Джонни посещает очередной бар, уже особо ни на что не надеясь. Знакомые японки из съемочной группы бросили его час назад. Они рассчитывали на веселую ночь в компании американца, а получили бесконечный бег по ночному Токио. - Все-таки карма злая сука, - Джонни обращается к пустой бутылке из-под виски перед собой. - Это моя расплата за всех моих бывших, кого я бросил, кому не перезвонил, кого обидел. Джонни пародирует голос Крис: - Я выходила замуж за Джонатана Карлтона! Я тебя совсем не знаю, Джонни! Кейдж почти ложится на барную стойку. Пустая бутылка оказывается на уровне его глаз. Джонни пытается сковырнуть этикетку. - Что скажешь, друг? Знакомый голос совсем близко раздается над ухом: - Скажу, что разговаривать с бутылками ненормально. Джонни тут же подскакивает на стуле, почти падая. - Откуда ты взялся? Кенши как всегда спокоен, таинственная полуулыбка на месте. - Увидел знакомого актера, решил подойти и попросить автограф. - Да ну? - Джонни пьян, его руки живут своей жизнью, он с наигранной обидой дергает японца за лацкан пиджака, - мне показалось, что ты меня избегаешь. Кенши под прикосновением напрягается, но не делает попыток отстраниться. - Прости, но это длинная история. - Хоть по мне этого и не скажешь, - Джонни берет за руку, гладит татуировки и заглядывает в глаза, - но я умею слушать. - В другой раз, - Кенши немного краснеет и отворачивается. - Тогда говорить буду я, - Джонни со вздохом отстраняется, - не жалуйся потом. - Не буду, мне нравится твой голос, - Кенши мягко улыбается. Джонни сбивается с мысли и задерживает дыхание. Искренний комплимент сбивает его с толку. Кейдж не может придумать о чем флиртовать с человеком, о котором так мало знает, поэтому говорит о том, что знает хорошо: - Окей, я тут подумываю о новом фильме. Может, Джонни мало знает о Кенши, но за несколько встреч хорошо выучил его реакции. Вот и сейчас японец предсказуемо чуть наклоняет голову - знак того, что слушает. - Про нас с тобой. Даже думаю самостоятельно написать сценарий. Сначала была идея о боевике. Но! В нашей истории мало действия. Зато куча диалогов. И вся эта фатальная близость… Кенши тихо смеется, а Джонни наигранно фыркает: - Вот только не надо закатывать глаза, знаю, ты тоже это заметил, как судьба сводит нас вместе. Джонни чувствует себя легко и свободно, болтая обо всем, что приходит ему в голову. С другими всегда сложно - нужно отыгрывать образ, думать о репутации, карьере и прочих условностях. С Кенши легко, он ведь скоро исчезнет, чтобы появиться вновь в другом баре, самолете, лифте очередного отеля. Джонни почему-то в этом уверен. - Это будет фильм-нуар, - Кейдж понижает голос, напуская таинственности,- я неоднозначный герой, немного циник, но не слишком. Харизматичный парень с непростой судьбой, ввязавшийся в криминальную авантюру. - И кто я в твоей истории? - Кенши усмехается по-доброму, - гангстер? - Нет, мой друг, ты будешь фам фаталь, женщина, ради которой стоит умереть. Кенши поворачивается к актеру и недоверчиво щурится, прикидывая, Кейдж так шутит или издевается? - В смысле, ты не женщина… - Джонни краснеет, путаясь в своих словах и мыслях. - Слушай, у каждого героя нуара должна быть рядом роковая красотка, - Кейдж начинает торопливо объяснять, - ты в этой роли будешь смотреться просто охуенно! Кенши лишь фыркает и кривит губы в саркастичной усмешке. Джонни вмиг заводится, кто-то посмел засомневаться в его синефильских познаниях. - Факты налицо: ты носишь черное, - Джонни демонстративно загибает пальцы, - появляешься из ниоткуда и уходишь в никуда, с тобой опасно иметь дело, тебе хочется подчиняться и тобой хочется обладать. Наступает пауза. Джонни победно скалится. Кенши замолкает от такой внезапной откровенности актера. Опять достает свою золотую зажигалку и вертит в руках. - А еще у тебя нет прошлого и нет никого в настоящем, - Джонни ложится на свои, сложенные на барной стойке, руки. Время откровений прошло, единственное, что Джонни сейчас чувствует - это усталость. Он смотрит на японца снизу вверх. Кенши молчит. И тишина между ними привычная и правильная. - И ты много куришь. - Поспешные выводы, Коломбо, - Кенши прячет зажигалку обратно в карман, смотрит сверху вниз. Джонни подмечает диагональ между их взглядами, которая идеально смотрелась бы в кадре. Актер улыбается. - “Только разочарованные люди так много курят. И только одинокие люди так разочарованы”. - И откуда это? - задает привычный вопрос Кенши, отворачиваясь. Джонни смотрит перед собой за стройный ряд бутылок. Он смотрит в пыльное зеркало. В полумраке бара отражение нечеткое, окутанное дымкой приглушенных, золотых огней. Джонни на секунду замирает от ощущения нереальности. - Может потрахаемся? - говорит актер, обращаясь к своему отражению. Они синхронно, как по команде, поворачиваются друг к другу. Кенши молчит, ища взглядом что-то на лице Джонни. Кейдж выразительно поднимает брови и строит самую невинную мордашку из возможных. - Кто знает, вдруг это наша последняя встреча? *** Джонни врезается лопатками в холодный кафель. Кенши нависает над актером, вжимая его за плечи в стену. От близости по спине Джонни пробегают несколько волн, которые спускаясь с плеч покрывают гусиной кожей руки. Рукава его рубашки закатаны. Джонни холодно, и он забирается пальцами под пиджак Кенши, тянет чужую рубашку вверх, вытаскивая из-за пояса. Кейдж добирается до горячей кожи и с силой сжимает пальцы на узкой талии, затем выше по спине ногтями оставляет красные полосы. Кенши словно электричеством бьет крупная дрожь, и Джонни это тоже чувствует. Японец всем своим весом наваливается на Кейджа, прижимая того к стене, пока обе его руки поддерживают голову актера, тянут за волосы, заставляя подставить шею. Кенши мягко касается губами нежной кожи под челюстью, где в яремной вене бешено колотиться сердце актера. Джонни чувствует как подгибаются колени, и он медленно соскальзывает вниз. Кенши подхватывает актера одной рукой, не давая упасть, другой поглаживает место на шее, где когда-то оставил свои следы. Джонни находит в себе силы хрипло прошептать: - Ты меня поцелуешь или как? Вместо ответа Кенши наклоняет голову и касается носом кончика носа актера, но дальше не двигается. Джонни смешно морщится и фыркает: - И что и все… Кейдж не успевает договорить, Кенши прижимается губами к открытому рту актера. Джонни стонет и тут же перехватывает инициативу, левой рукой зарывается пальцами в черные мягкие волосы на затылке Кенши, правая рука ложится на щеку, большим пальцем давит на подбородок, заставляя открыть рот шире. Джонни срывается и у него кружится голова, пока он трахает языком рот Кенши. Растворяясь в этом моменте близости, он чувствует счастье яркое и острое, словно нож у сердца. Кейдж цепляется за Кенши, прижимает к себе сильнее, словно от этого зависит его жизнь. Он слишком долго к этому шел, чтобы сейчас отпустить. Где-то совсем рядом хлопает дверь одной из кабинок. Они замирают. Включается вода в умывальнике, и Кенши в мгновение ока оказывается у противоположной стены. Чтобы пройти, низенький японец толкает Кенши и резко что-то говорит. Джонни по тону догадывается, что это оскорбление. Из смешанных чувств Кейджа переключает в ярость, он уже готов догнать наглого урода и подраться, но его останавливает взгляд Кенши, полный непонятной грусти. Джонни в замешательстве, он думает - “что с тобой?”, но спрашивает: - Что это с ним? Кенши опускает голову и сам как-то съеживается, уменьшается под грузом все больше охватывающей его тоски: - Это полицейский, ему можно. Джонни замирает: - То есть ты? Кенши поднимает голову, смотрит куда угодно, но не на актера: - Ты был прав с самого начала. Во всем. - Вау, это…то есть.. - Кейдж замолкает, обдумывая внезапное признание, затем с шумом выдыхает, - а знаешь, похуй. Давай вместе уедем. Завтра, утренним рейсом. Запрыгнем в этот чертов самолет, что свел нас вместе и… Кенши перебивает актера: - Я застрял, Джонни, ничего не получится. Джонни отводит взгляд, вид у него удивленный и растерянный. Когда он вновь смотрит на Кенши, в его глазах стоят слезы. Актер грустно улыбается: - Как думаешь, станет легче? Кенши молчит, улыбается в ответ и качает головой. Джонни становится не по себе. Говорят, улыбкой можно осветить комнату. Кейдж чувствует обратное - печаль вязкими сумерками заполняет помещение. Джонни боится сделать вдох, иначе в его груди этой печали станет так много, что сердце остановится. - Ладно, только позволь…- Джонни делает шаг вперед и мягко целует Кенши, - попрощаться.