Бандит

Антон Токарев – Седьмой лепесток

      Всё закончилось.       Эта мысль не давала Турбо покоя.       Сидя в вагоне, набитым призывниками, как консервная банка вонючими шпротами, Валера буравил пустым взглядом проплывающий мимо пейзаж. Такой же безжизненный, как и сам Валера. Луга сменяются полями. Поля бесконечными лесами.       Монотонный стук поезда молотком долбал голову. Хотелось закрыть уши подушкой, лишь бы этого не слышать.       Турбо ехал уже несколько дней. Но они показались Валере целой вечностью.       Он перевёл взгляд на своё оконное отражение. К свежеобритому черепу он ещё долго будет привыкать. – Э, казанский! – окликнул Валеру попутчик. Но Турбо и глазом не повёл. – Ты чего грустный такой? Не на фронт же едем!       Паренёк принялся бренчать на покоцанной гитаре.       Валера до побеления сжал кулаки. Как же сильно ему хотелось треснуть этого весельчака его же гитарой по башке.       На плечо легла рука другого парня. – Не парься ты, – раздался хриплый голос раскосого парня, – в Казахстане красиво. Я в детстве к деду на каникулы приезжал. – Мне. Похуй, – прервал его Турбо стальным голосом.       Казахстан.       Как же это, сука, далеко. Каждый стук колёс поезда оглашал Валере:       Ты всё дальше и дальше от Москвы.       Через три минуты в их вагон ввалились несколько мужчин, облачённых в военную форму. Турбо вывели под окровавленные руки. Казах в третьем поколении валялся на полу без сознания. Гитарист-самоучка с досадой разглядывал вылетевший изо рта зуб. Рядом развалилась раздолбанная гитара.       Персональный ад Турбо только начался.       Мелкие хлопья первого снега падали на армейские бушлаты. Вот уже четвёртый час Валера снимал и надевал шапку совместно со своим взводом. Один из сослуживцев не по уставу снял шапку, что разозлило товарища сержанта. Он, явно наслаждаясь собственным доминированием, решил проучить солдата, а заодно и весь взвод.       Череда одинаковых движений. Четыре часа подряд.       Пиздецки холодно.       Валере подумалось, что он ещё никогда в жизни так сильно не хотел спать. Но стойко продолжал делать одни и те же действия. Первый час внутри Турбо всё кипело, но затем мозг абстрагировался.       Лучше думать о чём-то приятном.       В голове тут же всплыли яркие казанские воспоминания. Чтобы скоротать время, Турбо пересчитал каждого универсамовца, мысленно назвал имя, фамилию и возраст каждого. Даже адреса удалось вспомнить.       В сознание ворвалась улыбка Дамиры. Валера прикрыл глаза, пытаясь раствориться в желанном мираже. Но ревучий голос сержанта жестоко выдернул его из блаженной иллюзии.       Турбо распахнул глаза и наткнулся на садистский взгляд солдафона.       Ничего. Турбо не сломается.       Его не сломает ни бессмысленные нечеловеческие приказы, ни дедовщина, ни холод, ни нагрузки. Он обязательно выберется отсюда.       Всего однажды Турбо пытался сбежать. Он почти добежал до лесополосы, но спущенная овчарка впилась клыками в ногу. Его руки заломили за спину, а лицо вжали в грязное земляное месиво. Турбо кричал. Но не от физической боли, а от той, что превращала его сердце в жалкие лохмотья.

Нервы – Самый дорогой человек

      Собрав шоколадные волосы в тугой хвост, Дамира посмотрела на себя в зеркало. Растянутый свитер, простенькие джинсы, разве что маленькие серёжки-гвоздики нерешительно поблёскивают в ушах. Дамира изо всех сил уговаривала себя сходить на это свидание. Всё-таки два года прошло. Пора бы уже двигаться дальше. А парень вроде бы интеллигентный.       Она бросила тоскливый взгляд на часы. Она не опаздывает. Перевела глаза в окно. Погода как назло была вполне сносной.       Чёрт.       Нужно идти.       Дамира окинула себя ещё раз оценивающим взглядом. Она вынула из косметички липкий блеск и обильно намазала губы. Словно поставила барьер на вероятный поцелуй. Пальцы с неясной агрессией расстегнули серёжки и убрали их подальше в шкатулку.       Наряжаться совершенно не хотелось.       Дамира вышла из квартиры троюродной сестры. Как удачно сложилось, что родственница постоянно убегала к своему кавалеру, делая Миру фактически хозяйкой. Мира часто оставалась одна, позволяя себе плакать, сколько душе угодно.       Прошло два грёбанных года, а слёзы не прекращались.       И вот, сидя в московской кафешке напротив студента-инженера, Дамире хотелось заскулить. До хрипа. До боли в горле. Парень что-то увлечённо рассказывал, даже шутить пытался. Дамира невпопад кивала и буравила взглядом расковырянное ложкой мороженое. Она перевела на ухажёра взгляд полный боли. Рассмотрела каждую чёрточку его лица, словно пыталась в нём что-то отыскать.       Не он.       Эта мысль красной лампочкой мелькала в голове. Злила до скрёжета зубов.       Сколько можно?!       Каждый день Дамира повторяла себе: Валера – быдловатый необразованный дуболом. Бандит. Вор и убийца. Вокруг него всегда проблемы, как минимум, потому, что Валера сам их и создаёт. Он избивает и грабит людей. И в данный момент он либо сидит в тюрьме, либо лежит в могиле. Мира даже не знает, что хуже.       По щеке скатилась одинокая слеза, и Дамира тут же её смахнула, убедившись, что студент был больше увлечён собственным рассказом, чем её настроением.       Дамира ненавидела себя. За то, что думала о нём. За то, что полюбила, вопреки здравому смыслу. За то, что неимоверно скучает.       Студент-инженер проводил Дамиру до дома. Даже в подъезд с ней зашёл. Неужели он подумал, что был настолько хорош?       Мира поднималась по ступенькам, бросив напоследок слова прощания, но парень поймал её руку и притянул к себе. – Подожди, – сказал он подозрительно томным голосом.       Дамира ощутила, как отвращение наполнило каждую клеточку её тела. – Мне пора до… – как можно деликатней сказала она, но мужские руки по-хозяйски пристроились на талии. Кожа, словно покрылась острыми шипами. – Что ты делаешь?       Студент уже приблизил своё лицо, явно намереваясь прорвать оборону, состоящую из блеска для губ. Мира извивалась в нежелательных объятиях, но парень, видимо, принял это за кокетство, потому что в следующий момент его губы прижались к уголку её рта.       Кряхтя, Дамира рыскала глазами по скудному подъездному интерьеру. Ошалелый взгляд наткнулся на оставленные алкашами пустые пивные бутылки. Рука протиснулась через мужское плечо и не с первого раза нащупала коричневое стекло. Схватившись за горлышко бутылки, как за спасительную соломинку, Дамира со всей силы треснула её о пошарпанную стену.       От внезапного стука и звука битого стекла, студент отпрянул. Он недоумённо уставился на «розочку» в руках Миры. – Тронешь меня – зарежу, – огрызнулась Дамира, чувствуя, как стучат её зубы.       Парень сделал несколько шагов назад, не отрывая изумлённых глаз от импровизированного оружия, которое никак не вязалось с образом вечно грустной отличницы филфака. – Ненормальная, – бросил он и сбежал вниз по лестнице.       Только, когда хлопнула подъездная дверь, Дамира опомнилась. Она посмотрела на битое стекло и выкинула бутылку. Сделав несколько глубоких вдохов, Дамира зашла в квартиру и проплакала до самой ночи.       Дорога из университета казалась Дамире бесконечной. Вроде Москва, а серость такая же, как и в Казани. Тяжёлые мысли о доме грузом легли на плечи.       Дамира напрягла слух. Странно. Она слышит, как за ней идут вот уже минут десять. Человек, очевидно, идёт тем же маршрутом. Пора бы перестать во всём видеть опасность.       Для своего же душевного спокойствия Дамира решила немного прогуляться, прежде чем снова направиться к дому. Она обернулась – никого.       Что и требовалось доказать.       Со спокойным сердцем Дамира вывернула в свой двор. Снова тяжёлые шаги.       Дамира ускорилась.       Шаги тоже.       Вот теперь стало по-настоящему страшно.       Дамира бросилась бежать, но и преследователь сорвался на бег. Бурлящий в крови адреналин хоть и помог девушке мобилизовать силы, но выдающейся спортсменкой она никогда не была.       В голове почему-то всплыл образ Кощея. Может, Валера не убил его. Может, он здесь, чтобы отомстить?       Если так, то дело очень плохо.       Дамира забежала за угол дома. Пальцы достали смешной брелок из кармана сумки и сжали ключи в качестве подручного оружия. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться. Она прислонилась спиной к стене. Воздух приятно холодил пытающее от бега лицо.       Шло время, но никто так и не появился.       Либо оторвалась, либо у Миры уже началась паранойя. Может, по знакомству обратиться к студентке психфака?       Мира осторожно выглянула из-за угла. Действительно никого. Разве что мамочка с коляской. – Где ты научилась так быстро бегать? На физре, что ли? – раздался голос сбоку.       Сердце забыло, как стучать.