Как в кино

      По общепринятым правилам, придуманным неизвестно кем, в фильме или сериале, чтобы обрести свою пару надо либо напиться и проснуться вместе, либо пройти через ненависть.       Этому неписаному закону Чон Чонгук и последовал, да не по своей воле, а по каким-то неведомым обстоятельствам. И как потом любил говорить Ким Тэхён: «Причинно-следственная связь — это вам не в рупор заорать: «Мотор».

***

      Первая мысль после пробуждения у Чонгука была: умер и снова воскрес. Заставив себя открыть глаза, омега несколько секунд ждал, пока фокус зрения настроится. Поймав резкость на изящной люстре, он попытался вспомнить, откуда у него дома такая роскошь. Да и потолок в собственной квартирке почти белый, а тут, словно сверху асфальт уложили, причём так же криво, как на его родной улице.       А может он не воскрес, а реинкарнировался, например, в богатого шизика, у которого странная лепнина на потолке.       «Точно, недавно про такое фильм смотрел», — не про уродливый потолок, конечно, а про переселение души в другое тело.       Медленно поднявшись на локтях, Чон мутным взглядом оглядел чужую комнату. На дешёвый отель непохоже, скорее, на апартаменты какого-нибудь лорда, у которого в жизни всё печально. Потому что мрачные оттенки холодных тонов расползлись по комнате, как туман по кладбищу. Тёмно-синие шторы из плотной ткани, грязно-серые обои, почти черная мебель и дурацкий потолок, вызвали у него тоску. Даже не зелёную, а такую же зловеще-тёмную.       Омега неприязненно передёрнул плечами. Пытаясь хоть что-то вспомнить, дрожащими пальцами сдавил виски. Но перед внутренним взором мелькали лишь частичные воспоминания: как в баре друзья пытались познакомить его с альфой, потому что он, видите ли, слишком долго один. «Это для здоровья полезно», — говорили они. Только для какого, Гуки откровенно не понимал. Попа она такая — всегда найдет приключения, а грабли всегда привлекательные — постоянно наступаешь на одни и те же. И о каком здоровье можно говорить, когда от набитых шишек болит лоб, а ещё больше ноет сердце.       Друзья, выслушав все претензии Чонгука к альфам, единогласно решили, что они ему не нужны. Альтернатива «ненужному» нашлась быстро: изрядно подпитые, все стали кадрить молодых омег. Кто-то даже вспомнил про существование бет. Ну а чем всё закончилось, Чонгук уже не помнил. Всё-таки хорошие у него товарищи: оказали поддержку, не бросили валяться на улице, а притащили куда-то. Теперь бы узнать, куда.       Откинувшись назад на подушку, Чон ещё раз оглядел унылое помещение и вдруг замер. Боковое зрение выхватило плавные линии голого тела. Как в замедленной съёмке, страдающий от похмелья омега, повернул голову в сторону. На другой стороне кровати, спиной к нему лежал человек.       Что это значит, омега знал хорошо. С ним уже такое случалось, но эти отношения закончились быстро и болезненно. Сожаление о содеянном толкнуло в грудь. Скривившись от отвращения к себе, Чон не удержался и ляпнул первое, что пришло в голову:       — Пи*дец!       Всем и всему, в том числе потрясённому Чонгуку. Залёживаться он не стал, пока не поздно, решил стремительно исчезнуть, как зарплата со счёта.       Сползая с кровати, запутавшись в ворохе постельного белья, омега с характерным звуком упал на дорогой паркет. Шлепок упругой задницы о пол получился звонким и эротичным.       «Вот дерьмо».       В поисках своих вещей Чонгук вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Те, как сквозь землю провалились. Для него ещё ни один поход в клуб не заканчивался акцией: «Один перепих с неизвестным, пропажа одежды и памяти в подарок».       — Говнюк, хоть бы трусы оставил, — злобно прошипел он в сторону спящего.       Посчитав нужным прикрыть руками самое дорогое, на полусогнутых он засеменил к хозяйскому шкафу. В голове шумело, каждый шаг был похож на заплыв по штормовому морю. Словно Чонгук находился на маленьком рыбацком судне: вверх, вниз, вправо, влево. Отменная качка. Добравшись «вплавь» до намеченной цели, восхищённо, насколько позволило похмелье, омега осмотрел деревянную махину и, тихо завидуя, раздвинул матовые стеклянные двери.       «Них…чё себе! — обомлел он от увиденного. — Как моя однушка».       В этой «малогабаритке» можно было уместить всё, даже белого коня самого хозяина. А судя по шикарной обстановке, у спящего мужика обязательно должен быть конь. И белый, как у принца!       Но больше всего Чонгука впечатлили идеально отутюженные рубашки: таких же тонов, как сама спальня, они чопорно висели на плечиках и ждали своего часа. Одежда, сложенная на полках, была без единой вмятинки и рассортирована по цветам.       — Да ты больной.       Дрожа от холода, Чонгук, старательно принялся копаться в недрах платяного шкафа. Перебирая брендовое барахло, брал, что необходимо и, комкая, прижимал к себе.       — Собрался бежать?       Омега невольно вздрогнул. Трусом он не был, но неожиданный вопрос прозвучал слишком пугающе. Увлекшись своим занятием, он совсем забыл про хозяина дома. Оборачиваясь на голос, который показался потусторонним, Чонгук почувствовал себя героем фильма ужасов. Даже почудилось, что его бледно-розовая шевелюра пришла в движение, как будто ещё секунда, и можно увидеть нечто ужасное, леденящее душу.       Но за спиной, сложив руки на груди, стоял альфа. Одетый только в пижамные штаны, приподняв левую бровь, незнакомец игриво улыбался. Его оценивающий взгляд переместился вниз и похотливо прилип к бёдрам омеги.       «Вот козлина, сам в одежде и, наверняка, в трусах», — подумал Чонгук, разглядывая тело мужчины.       — От мужа сбегать нехорошо, — хриплый голос прервал молчание и вывел омегу из ступора.       — Чего? Иди на хрен, — парень прикрыл вещами омежье достоинство и, развернувшись спиной к хозяину, тут же оцепенел. Сверкать голой задницей перед альфой то же самое, что трясти красной тряпкой перед быком. Можно вовремя не среагировать и прошляпить момент, когда в тебя что-нибудь воткнётся.       Не зная, какое место главнее и требует защиты в первую очередь, Чон замешкался. Однозначно, филейная часть важнее, но и передняя дорога. Трудно принять решение. Поэтому голый Чонгук дёрнулся пару раз из стороны в сторону и, плюнув на всё, начал торопливо одеваться. Испугался, что этот ненормальный заберёт свои шмотки, а бегать голым по улице так себе занятие.       — Я тебя в первый раз вижу и, надеюсь, что в последний, — говорил омега, смотря на то, как длинные рукава чужого джемпера прикрыли костяшки. Вещи не подошли только по росту. Наклонившись, Чонгук быстро подвернул каждую штанину и шумно выдохнул. Теперь можно отправляться в путь. Но увидев, как альфа делает шаг навстречу, подскочил на месте.       — Вот чёрт, — сделав несколько торопливых шагов, омега почти с разбегу запрыгнул на кровать. Та, словно жалуясь хозяину на невоспитанного грубияна, печально всхлипнула пружинами матраца. Пробежав по ней на другую сторону, Чон спрыгнул на пол. Не лучшая версия баррикады, но тем не менее это было препятствие, разделяющее его и сомнительного мужа.       Резких движений хватило для второй волны похмельного синдрома, тошнота оживилась и приготовилась к действиям. Альфу этот забег только позабавил. Про джемпер, надетый омегой наизнанку, он промолчал, зато с насмешкой произнёс:       — Тебе метка не даст жить без меня.       — Бля, вот сука, — Чонгук, резко наклонив голову, стал ощупывать холку и шею. Кружил пальцами по коже, ища признаки укуса. Паника сковала ноги свинцом, а в брошенном на альфу взгляде отразилось отчаяние. У отца тоже была метка, которая тянула его в бездну мучений и безысходности. Тот, кто её поставил, оказался редкостной сволочью.              Ничего не обнаружив, омега прижал руку к груди, словно пытался унять колотящееся от страха сердце.       — Попался, коротышка.       Альфа неожиданно возник прямо перед ним. Весело подмигнув левым глазом, схватил растерянного парня за шею.       — Отвали, придурошный! — задёргался тот.       — Цыц, а то вымою рот с мылом.       — Чего тебе надо от меня? Потрахались, да разбежались.       Хотя насчёт «потрахались» Чонгук уверен не был. Взаимодействие члена со своей задницей не ощущал. Пах альфой слабо, не так, как это бывает после секса, а запах у незнакомца был чудный: пачули и горький миндаль. Если провести ночь с альфой, у которого такой аромат, то придётся до-олго избавляться от этого природного парфюма.       — У тебя, чё, борзометр зашкалило? — пытаясь освободиться, омега вцепился в твёрдую руку альфы. Разжать чужие пальцы не получалось. Чонгук пыхтел перегаром, старался, но сил хватало только на слабые трепыхания и ругань.       Вдруг незнакомец с силой дёрнул на себя извивающегося Чона. Зажатый кольцом рук, как тисками, омега мог только судорожно дёргаться.       — Чонгук, — протяжно прошептали в самое ухо, слегка касаясь губами проколотой мочки.       Тихое и тягучее звучание собственного имени вызвало у Чонгука мелкую дрожь. В триллерах маньяки тоже сначала так протяжно говорят, а потом как…       Омега вздрогнул, даже думать об этом не хотелось, но сдаваться без боя он не собирался.       — Где мои вещи? — Чонгук попытался вырваться из объятий, но его снова прижали и надёжно стиснули.       — Я их выбросил.       — Что за нах*й?       Альфа цокнул языком:       — Ругаешься, как сапожник. Предлагаю спокойно всё обсудить. И тогда можешь идти.       В «можешь идти» Чонгук не поверил, уж слишком фальшиво прозвучала фраза. Но как ни крути на горизонте замаячила свобода, поэтому он, радостно кивая головой, быстро согласился на сделку.       Разомкнув объятия, надавив на омежьи плечи, альфа усадил новоиспечённого мужа на кровать. Взглядом приказал не двигаться и подошёл к комоду.       Предчувствие надвигающейся беды Чонгук ощутил, как только незнакомец достал из ящика папку чёрного цвета. Отчаяние тут же осело на кончике языка. Омега шумно сглотнул. То, что лежало внутри, наверняка сведёт на нет его безмятежную жизнь.       «Ох, беда».       Чон сжался, с замиранием сердца взял протянутые документы, открыл папку и начал читать.       «Брачный договор, — Чонгук искоса посмотрел на мужчину. — Добровольно, по взаимному согласию… Настоящий брак был заключен… Имущество, измена, число».       Не мигая, Чон уставился на заключительные строки и вслух, запинаясь, произнёс:       — К-ким Тэхён и Чон Ч-чонгук, п-подпись.       — Твоя? — альфа ткнул пальцем в корявые вензеля и буквы.       Его, только пьяная. От потрясения омега громко икнул, такого он не ожидал. Всё, что угодно, от проигранного спора до взятой крупной суммы в долг, но не брачную кабалу. Нет. Отказываясь верить во всё происходящее, Чонгук перечитал текст ещё раз. Ничего не изменилось. Реальность молнией прошибла сознание. Как можно было в свои драгоценные двадцать четыре так вляпаться по самые яйца? Но если есть муж, пусть и самозванец, есть договор, подтверждающий этот факт, значит…       — Что за хрень? Где остальные бумаги? — Чонгук медленно поднял голову вверх и уставился на альфу.       — Это какие? — в притворном удивлении Тэхён приподнял брови.       — На развод.       — Его не будет, забудь. Ты обещал холить и лелеять меня до конца жизни. Не помнишь? — Тэхён присел рядом, заглядывая в лицо кареглазого и ожидая ответа.       — Х-холить и леле… б*ять! Ну уж нет, хрен тебе, я на это не подписывался!       Но, опустив взгляд вниз, где на коленях лежал листок с размашистым автографом, прикусил нижнюю губу. Тэхён негромко рассмеялся, а Чонгуку почему-то вспомнились отутюженные рубашки в шкафу. Такие же бесячие, как ухмылка на красивом лице альфы. От злости омега сжал пальцы в кулак, а заодно и листок контракта.       — Ой, извини. Не знаю, как так вышло? — сарказм разлетелся по комнате. — Не переживай, сейчас всё исправлю.       Разжав пальцы, Чон на коленке принялся разглаживать скомканный договор. Старательно водя ладонью по изгибам, дёргал и тянул бумагу из стороны в сторону, пока та не порвалась на две неравные части.       — Что теперь делать-то ума не приложу, — пожав плечами, Чонгук поднялся с кровати. Опасливо покосившись на альфу, маленькими шажками двинулся в сторону двери. Хозяин шикарных апартаментов не шелохнулся. Со скучающим видом, мужчина, вытянув вперёд ноги, продолжал сидеть на месте.       — Ну, я пошёл, ведь больше ничего нет, — довёл до сведения омега.       Тэхён, повернув голову и одарив беглеца нечитаемым взглядом, улыбнулся.       Чонгуку эта улыбка напомнила свирепый, устрашающий оскал из фильма про оборотней. Спина омеги напряглась и по ней возобновили своё движение противные мурашки.       «Твою ж за ногу, я что, в триллер попал? Чего скалишься, маньячило?»       Омега потянулся к металлической дверной ручке и тут же дёрнулся от испуга. Стоило моргнуть один раз, как этот, сидящий на попе ровно альфа, оказался перед ним. Не давая опомниться, Тэхён, резко развернув беглеца лицом к двери, прижал его к холодной поверхности. Навалившись всем телом, вжимаясь в Чонгука, альфа устрашающе клацнул зубами возле омежьего уха:       — Забыл сказать, что это — твой экземпляр, — и сочувственно-издевательски добавил, — какая жалость, остался без документа.       — Ничего, скоро у меня другой будет, его-то я приберегу. Да и вообще, — раздражение заменило страх, — почему ты зациклился на этом браке? Ну перебрали чуток, наделали глупостей, теперь давай исправлять.       Исправлять Тэхён ничего не собирался, по крайней мере, ближайшие пять-шесть месяцев, поэтому, развернув омегу лицом к себе, прошипел:       — Забудь о разводе.       — Но у меня жених есть, — соврал омега.       — Уже нет.       — Как это? Куда же он делся?       — Я его за-ко-пал, — альфа, снова подмигнув, щёлкнул пальцами по аккуратному носику Чонгука.       Прижимаясь спиной к двери, омега смотрел на черноглазого, как на сбежавшего из психушки.       «Если у меня никого нет, тогда кого он грохнул? Вероятнее всего того, с кем я был в последний раз», — рассуждал он, начиная прикидывать шансы на спасение.       Быстро облизав нижнюю губу, Чонгук лихорадочно принялся вспоминать фильмы, где главные герои удачно сбегали от психов. Не вспомнил.       «И что дальше?».       Пока омега размышлял о самом быстром бегстве, Тэхён успел надеть футболку. Схватив Чонгука повыше локтя, потащил за собой, крепко сжимая руку.       — Что? Куда ты меня тянешь? — Чон упирался ногами в пол, но получалось только скользить по начищенному до блеска паркету.       Выкрикивая грязные ругательства, Гуки подробно описывал процесс и результаты того, что может случиться с альфой.       — Такая собака, как ты, должна сидеть на цепи, — спокойно отвечал Тэхён, продолжая волочить омегу по дому.       Чонгук испугался не на шутку, на цепи сидеть не хотелось, поэтому притих и дальше покорно следовал за «мужем». Вместо пыльного, сырого подвала, альфа притащил его на кухню. Быстро оглядевшись по сторонам, Чон заметил спасительное окно. Оно притягивало взор открытыми створками и колышущимся на ветру тюлем. Собрав остатки силы воедино, Чон вырвался из крепкой хватки мужа. В три шага достиг окна, а потом с размаху сиганул в него. Приземлившись прямо в центр красивого, цветущего, но колючего куста с длинными ветвями, больно ударился локтем о садового гнома.       — Какого х*я ты тут стоишь? — разозлился Чонгук на статуэтку и, оттолкнув её, услышал над головой мерзкий смешок.       Перегнувшись через узкий подоконник, на него смотрел Тэхён:       — Как ты дожил до своих лет?       — Случайно, — буркнул розоволосый, потирая ушибленный локоть.       — Я из твоей задницы колючки доставать не буду. Ты вообще на что надеялся, хотел разбиться?       — Помолчи, ты прерываешь мой сеанс жалости к себе.       — Заходи в дом, — всё тем же сдержанным тоном приказал альфа, — не разрушай мою оранжерею ещё больше. Дверь слева от тебя.       Когда омега зашёл в помещение, хозяин дома, сцепив пальцы в замок, сидел за кухонным столом. Хмуря брови, он следил за тем, как Чонгук, почёсывая ободранные руки, подошёл и, шмыгнув носом, уселся напротив.       Наступила угрюмая тишина. Недовольно поглядывая в сторону альфы, Чон вытаскивал из ладоней занозы. Под тяжёлым взглядом Тэхёна, омега чувствовал себя бабочкой, пришпиленной булавкой к стенду.       — Что-то ты совсем приуныл, — нарушил молчание альфа.       — Цыгане дома остались, веселить некому.       — А что с причёской, стилиста по каталогу выписывал?       — Эй, синус и косинус моей причёски рассчитан правильно, — не сдавал позиций Чонгук.       Оба снова замолчали. Продолжая рассматривать омегу, Тэхён то щурился, то приподнимал брови вверх. О чём думал альфа, понять было невозможно, но как только тот начал стучать пальцами по столу, Чонгук напрягся.       Тук, тук, тук.       «Ах, ты ж, гад, уже задумал что-то», — Гуки исподлобья глянул на Тэхёна.       Тук, тук, тук.       «Раздражаешь», — не выдержав пристального взгляда альфы, Чонгук переключил своё внимание на кухонные предметы. На столе стояли баночки с приправой, графин, маленький аквариум без воды и, спасибо боженьке, подставка с ложками, вилками и одним ножом. Стараясь придать своему виду полное безразличие, омега положил руки на стол.       Первая стадия подготовки к побегу прошла удачно. Быть ближе к режуще-колющим предметам, уже достижение.       Тук, тук, тук.       С каждой секундой внутреннее напряжение Чонгука росло, все мысли ускакали в направлении спасительной подставки.       Тук…       Внезапно стук прекратился. Ему, как человеку с необъятной фантазией, отучившемуся на сценариста, стало немножечко страшно. В ожидании чего-то кошмарного, Чонгук медленно перевёл взгляд на незнакомца. Не мигая, как кролик смотрит на удава, он глазел на альфу. Всё, конец. Возможно, эти пальцы, отбивавшие ритм по столешнице, уже тянутся к нему, чтобы схватить, посадить на цепь или того хуже, вонзить в сердце холодное, острое лезвие дорогого клинка. Точно! Омега уже начал ощущать это своей кожей. Накал происходящих событий затуманил Чонгуку разум. Он вдруг представил тянущегося к нему психа-альфу. А нервишки-то не железные, натянутые до предела, они лопнули за секунду.       — А-а-а, — заорал Чонгук, и, подобравшись всем телом, молниеносно выхватил из подставки первое попавшееся под руку. Вилка! Сейчас-то он ему эти пальчики как продырявит! Насадит, как сосисочку и будет наслаждаться видом корчившегося альфы.       Не думая, толком не разглядывая, замахнулся и резко опустил вилку вниз.       Хрясь!       Тэхён застыл в немом крике, всё произошло настолько мгновенно, что он не успел среагировать и остановить мелкого придурка. Чонгук смотрел, как воткнутый в поверхность столовый прибор с характерным звуком продолжал трястись. Омега опустил взгляд на зубчики, между ними распласталось блестящее тело, покрытое умеренным количеством слизи.       — Ч-что это? — растерянно прошептал он.       — Ах ты… — альфа задохнулся от нахлынувшего приступа гнева. Лицо его покраснело, от учащённого дыхания ноздри расширялись со скоростью света, а между бровями залегла опасная вертикальная складка. — Да я тебя…       Тэхён глянул на свои дрожащие пальцы и представил, как они сжимают усыпанную родинками шею омеги. До хруста всех косточек.       — Живьём шкуру с тебя спущу, — слова, произнесённые альфой, льдинками впились в грудину.       — Ой, папочки, — Чонгук дёрнулся, отступая назад. На него смотрели два горящих адским пламенем глаза дьявола. Только пламя это замораживающее, а затем пожирающее душу.       — Ах ты, бестия коротконогая! — продолжал шипеть Тэхён.       — Это чё? Твоя ручная улитка? — и через короткую паузу добавил. — Была…       Альфа прикрыл глаза, до беды оставался один шаг. Десять, девять, восемь…       «Нет, нет. Отсчёт неправильный, это для нажатия красной кнопки, а, чтобы успокоиться надо по-другому. Один — невыносимый коротышка, два — жутко бесишь, три — главное вдовцом не остаться, восемь — нафига я вообще на это подписался, девять — безмозглый омега, десять — кареглазая катастрофа».       — Я не понял, ты перечисляешь мои достоинства или хочешь восстановить свой Инь и Янь?       Чёрные ресницы альфы дрогнули, он глянул на источник хаоса.       «Идиот, не заметил, как говорил вслух».       — Ещё у тебя цифры потерялись между три и восемь, — как ни в чём не бывало продолжил омега.       «Зашибись!» — стало слышно, как хозяин дома заскрежетал зубами.

***

      Для Ким Тэхёна всё началось в тот день, когда к нему в офис пришёл двоюродный брат Пак Чимин. Омега, сильно хромая на правую ногу, ввалился в кабинет с коньяком в руках. Забившись в угол дивана, он начал рыдать, откупоривая бутылку.       — Ты, бля, что творишь? — Тэхён подскочил к парню и вырвал из рук янтарный напиток. — С ума сошёл?       — Сошёл! — услышал в ответ крик брата.       — Я тебя сейчас как тресну, и Юнги не поможет.       Чимин невесело усмехнулся:       — Да ему плевать на меня и на ребёнка, — омега приложил ладонь к своему чуть округлившемуся животу. — Я знал, что рано или поздно, такой хромоногий калека как я будет не нужен, — всхлипывал Чимин, вытирая набежавшие слёзы, — не переживай, малыш, мы справимся сами.       — Что ты несёшь? — сердился Тэхён, пряча бутылку в сейф.       То, что омега рассказал, не связывалось с образом серьёзного и ответственного мужа брата. Чтобы Юнги изменил? Невозможно. Тем более, если учесть события их прошлого, трудно себе это представить. Юнги любил Чимина, берёг как зеницу ока и пылинки с него сдувал. Однако фотография не очень хорошего качества на телефоне брата говорила об обратном. Возле бара, название которого еле читалось, низкого роста розоволосый омега обнимал Юнги за шею, а тот, в свою очередь, улыбался во все свои тридцать два зуба, сияя, как солнышко.       Так как родных братьев у Тэхёна не было, защищать и оберегать Чимина было его задачей ещё со школьных времён. Обидеть кузена было смерти подобно. Омега не раз пользовался этим, сам нарывался на неприятности, прикрываясь Тэхёном. Но справедливого альфу было не обмануть: в таких случаях доставалось провинившемуся Чимину.       Тем же вечером альфа направился в бар. Сидя в дальнем углу помещения, пристально разглядывал входящих людей. После, стал приходить каждый день и ждать этого мелкого засранца, который посягнул на семью Чимина.       Разлучник появился в баре в пятницу вечером. Чем-то недовольный, он выпил два коктейля и, казалось, погрустнел ещё больше. Долго засиживаться омега не стал, расплатившись, он торопливо вышел на улицу. Свернул направо и, засунув руки в карманы брюк, медленным шагом побрёл по улице.       Тэхён начал слежку. Шёл за ним, не прячась, просто следовал по пятам до самого дома и обшарпанной двери подъезда.       Дальше узнать всю подноготную розоволосого труда не составило. У парня был диплом со специальностью драматург, но работал он в маленькой строительной бригаде, которая существовала от заказа до заказа. В баре всегда появлялся с друзьями и уходил с ними, официально ни с кем не встречался.       Продолжая по пятницам приходить в заведение, альфа изучал разлучника. Походка омеги была, как отдельный вид искусства. Он ходил, плавно покачивая бёдрами из стороны в сторону. Выглядело это не пошло, а гипнотически, словно маятник качался. Тэхён залипал на его заднице, смотрел, не отрываясь, пока она не исчезала из вида. Потом злясь и ругая себя, думал о том, что вот так альфы-идиоты попадаются на крючок.       Когда в четвёртую пятницу, эти гадкие мальчишки веселились, вешаясь сначала на проходящих мимо альф, потом на омег, Тэхён презрительно кривился.       «Отвратительно».       Если ничего не предпринять, то от этого сучёныша избавиться будет непросто. Достаточно глянуть на поведение омеги, чтобы понять: Юнги запасной вариант.       Решение проблемы у Тэ возникло, стоило представить, как коротышка извивается и стонет под Мин Юнги. Этот образ взбесил альфу до сжатых кулаков. В голове сразу возник безумный рискованный план: изолировать эту гадюку от семьи брата, сделав своим мужем. На время, пока Чимин не родит.       Откладывать всё в долгий ящик не стал, тут же позвонил закадычному другу юристу, и пока Чонгук напивался до чёртиков, адвокат вёз Тэхёну шаблонный брачный договор. Получив документы, он минут сорок караулил у бара, пока знакомая стайка омег не выползла на улицу.       Выбрав удачный момент, альфа, подойдя к Чону, бесшумно и стремительно увёл омегу из-под носа друзей. Того, что его уводит незнакомец, Чонгук не заметил. В машине, не видя угрозы и думая, что едет в правильном направлении, молол всякую чепуху. Но когда Тэ привёз его домой, омега, качаясь, долго разглядывал альфу, не понимая, что за мужик маячит перед ним.       — Ты кто? — коротышка, пытаясь вспомнить стоящего перед ним человека, медленно закрывал и открывал глаза.       Тэхён, видя, что Чонгук на пороге отключки, недолго думая, выпалил:       — Будешь моим мужем.       Мерзавец расплылся в пьяной улыбке, еле дотянувшись до альфы, похлопал его по щеке:       — Хм, конечно, такого красав…ик…ка буду холить и лелеять.       Тэхён брезгливо вытер лицо рукавом тонкого свитера.       «Недоумок, вообще-то, это был не вопрос», — подумал альфа, а вслух произнёс:       — Тогда подписывай, — он вложил ручку в пальцы Чонгука и сжал их, чтобы тот её не выронил. Подтолкнув к столу шатающееся тело, указал на документы, — вот здесь, давай.       Что будет завтра с омегой, что случится с ним после развода, его ни капли не волновало. Здоровье и спокойствие Чимина дороже, чем какой-то идиот с его чувствами. Таких, как этот паршивец, Тэхён в своей жизни встречал немало. Ему достаточно было заказать дорогую выпивку, и сразу было понятно, чего хотят от него. Список никогда не менялся, в нём присутствовало два пункта: деньги и секс. Этот омега ничем не отличался от охотников, желающих заполучить чужое.       «Настало время собирать урожай».       Метания омеги на следующий день легли, как бальзам на душу. Видеть сожаление с испугом на лице Чонгука было равносильно фейерверкам в новогоднюю ночь. Не зря он долго возился и пыжился раздевая этого идиота догола.       Самым трудным для Тэхёна были прикосновения к Чону. Внутренне содрогаясь от неприятных ощущений, он, стиснув зубы, продолжал измываться над коротышкой. За роль похотливого альфы Тэхёну можно было дать награду. Хладнокровие ему передалось от отца, когда находишься в большом бизнесе, иначе нельзя. Если ты неуравновешен, конкуренты сожрут тебя с потрохами. Никому не дозволено испытывать его терпение, а этому паршивцу и подавно.       Но первый день совместной жизни с омегой закончился для Тэ и его улитки плачевно. Он сдерживал себя как мог, но, видимо, нужна строгая граница, которую альфа решил обозначить немедленно. Пришлось снова волочить омегу, только уже до гостевой комнаты, которая находилась рядом со спальней альфы. Втолкнув в неё Чонгука, Тэхён, нависая над растерянным парнем, начал разъяснять правила. Будто вбивая гвозди, чеканил каждое слово, обдавая ледяным тоном и без того застывшего Чона:       — Будешь теперь здесь жить, ругательства под запретом, услышу хоть одно матерное слово — последует наказание. Каждый вечер ровно в семь будь дома, опоздаешь на секунду — последует наказание. И запомни, — Тэхён приставил указательный палец ко лбу Чонгука, — попробуешь сбежать, достану из-под земли и ноги повыдёргиваю, чтобы неповадно было. Понял меня?       Надавив на лоб, альфа толкнул Чонгука, несильно, но этого хватило, чтобы голова коротышки дёрнулась назад.       Остаток дня Тэхён провёл в тишине. Радовало одно: омега из комнаты больше не выходил. Обдумывая дальнейшие действия, альфа раскладывал по полочкам чуть ли не каждый день сожительства с нежеланным соседом. Не встречаться друг с другом проще некуда, так что это время пролетит со свистом и всё закончится.       Но Тэхён не знал, что у высших сил был свой сценарий и свой режиссёр, которые приведут к определённому финалу, согласно чётко прописанной для него роли.