Как в кино

***Две недели после титров***

      Снова. Опять.       Эти слова, будто сломанная карусель, кружились по кругу, не останавливаясь. И та дверь, на которую Чонгук сейчас смотрел, казалась порталом в прошлое: стоит её открыть, обида с горечью собьют с ног и не дадут встать.       Как тогда, в тот день.       Сколько раз за сегодня он мысленно произнесёт эти фразы?       Омега думал, что с лёгкостью избавился от них, убрал из своей жизни, но придя сюда, испытал такие же чувства, какой была дверь кабинета Тэхёна: тёмная с мелькающими по гладкой поверхности тенями прошлых событий.       Чтобы постучать, Чонгуку надо было поднять руку, но он оставался неподвижным, только пальцы от волнения сжимались в кулак. После примирения он жил как в последней серии невероятно-романтического фильма. Каждый день был наполнен всплесками радости. Его будил насыщенный аромат кофе, и лёгкие поцелуи вызывали смущённую улыбку. С Тэхёном даже просто лежать рядом было хорошо. Пока тот работал, клацая пальцами по клавиатуре ноутбука, Чонгук, прижавшись к мужу, вспоминал ночи, когда феромоны смешивались со страстью, пронизывая их разгорячённые тела до изнеможения. Как Тэ просил коротышку не стонать, потому что для него его стоны стали фетишем, и коварный Чонгук, дразня альфу, делал это протяжно, с лёгкой хрипотцой, чтобы потом наслаждаться рычанием сорвавшегося Тэхёна, резкими толчками и пошлым шёпотом, от которого он бурно кончал, крича в подушку.       Ещё в памяти всплывали уроки танцев и оттоптанные альфой ноги, полуночные свидания на катке и синяки на ушибленных коленях. Как забыть вечера, насыщенные яркими эмоциями?       Обычно в такие моменты «ошибки прошлого» не обсуждают, но видимо сегодня пришло время. Чонгук боялся, что счастье, наполняющее его каждый день, окажется мимолётным. Ведь никто не знает, что происходит у главных героев в жизни после титров.       Не называя причин, Тэ позвонил и просил прийти к нему в офис. Гуки, ничего не спрашивая, пришёл. В офисе было тихо, и лишь приглушённые голоса в кабинете нарушали тишину. Внутри продолжал шевелиться испуг, и неприятное чувство кольнуло в середину сердца, словно дротик попал в самое яблочко. Идя против огромного желания развернуться и бежать, Чонгук, упрямо распрямив плечи, постучался и, толкнув дверь, шагнул навстречу неизвестности.       Тот же кабинет, та же мебель и он, в застывшей позе на пороге. Чимин, сидящий на диване, с животом, ставшим за это время больше, только теперь рядом с ним сидит альфа. Его широко посаженные глаза притягивали к себе глубиной, он был похож на недовольного кота. Муж Чимина. Человек, которого определили ему в любовники. Гуки запомнил его по фотографиям, которые Тэхён показывал, заранее вешая на коротышку позорный ярлык. Рядом ещё двое: один — высокий альфа с задорными ямочками на обеих щеках, другой — красивый омега, не уступающий первому в росте.       «Адвокаты? Развод не дам! Не подпишу!»       — Гуки, не стой там, иди ко мне, — позвал Тэхён, и тот пошёл на приглашение, не отводя взгляда от протянутой руки альфы.       Напряжение не отпускало. Чонгуку казалось, что от тревожных мыслей он сейчас согнётся пополам и не разогнётся, потому что сломается. Неожиданно к нему навстречу ринулся высокий омега. От такого резкого движения в его сторону Чон вздрогнул и отпрянул назад к двери.       «Какой буйный адвокат, похоже, развод хотят сделать кровавым».       Прыткий красавчик вдруг дёрнулся, вскидывая руки кверху, и остановился. Схвативший его за плечи альфа, обращаясь к Чонгуку, мягко произнёс:       — Не бойся, он не кусается.       — Джун! — обиделся некусачий омега.       — Чего на людей кидаешься? Жизнь ничему не учит, — и снова возвращая своё внимание Чонгуку, продолжил. — Я — Ким Намджун, будущий муж этого суетолога по имени Ким Сокджин, который из-за своего поведения попал в кадр тем самым посеяв смуту и неразбериху.       Джин радостно улыбнулся и также закивал головой, а коротышка от удивления открыл рот. У этого омеги, волосы были далеко не розового цвета, и рост оказался выше, чем у самого Чонгука. Они даже похожи не были.       «Во дела, как можно было спутать меня с ним?»       — Просто я давно не видел Юнги, поэтому на радостях обнял его.       — Тут не один Джин замешан, — подал голос серьёзный Юнги, смотря на Чимина.       У того сразу же затряслась нижняя губа и, похожие на стразы, крохотные капельки слёз блеснули в глазах.       — Ох, Чими, — альфа притянул к себе мужа и стал утешать его, гладя по волосам. — Я же не ругаю тебя, тише.       — Как я мог узнать Сокджина, у него же шевелюра была розовая, — шмыгал носом Чимин. — Я не знал, что он прилетел, и, вообще, от ревности был сам не свой.       Юнги только удручённо покачал головой.       — Настала моя очередь говорить, — качнувшись, Тэ сделал первый шаг, затем второй, и, подойдя к коротышке, взял его за руку, крепко сжав её. Чтобы тот, испугавшись, не ушёл. Он, пока ждал его прихода, как нарушитель закона, с болезненным сожалением о содеянном, боялся повторения ночного кошмара: Чонгук ускользает от него, а он бежит за ним, бежит и догнать никак не может. Его омега, как открытая книга, не сумевший спрятать эмоции на своём лице, не совладавший с растерянностью и страхом в глазах, зашёл в кабинет. От этого переживания альфы усилились.       Но иначе Тэхён не мог, где всё началось, там и закончиться должно. Больше эта история не должна им помешать, она уже легла в их семейный архив легенд и будет рассказана в ответ на просьбу: «Папа, расскажи как ты познакомился с отцом?»       — Хоть вы все в курсе, — начал брюнет, — я всё-таки хочу познакомить вас… — Чимин тут же умолк, вытирая остатки слёз, а Гуки весь внутренне сжался: неужели предчувствия повторения истории обретают черты реальности? Ладони от напряжения тут же вспотели, и руки затряслись мелкой дрожью. Тэхён моментально принялся успокаивать омегу, большим пальцем нежно гладил тыльную сторону руки и похолодевшие пальцы. Ласково и осторожно, будто размазывая и втирая целебную мазь от тревог, альфа закончил предложение, — ... со своим супругом Чон Чонгуком.       Тэхён выдохнул, вот так это должно было случиться в первый раз, а на душе у Чонгука стало легче, как будто он скинул тяжёлую ношу с плеч. Теперь можно шагать дальше, потому что из камней, упавших с души, получается отличная дорога к счастью.       — Теперь я дам более обширную информацию, — продолжил Тэхён, — Сокджин и Юнги кузены, троюродные. Их встреча на лестнице у бара стала неожиданной для обоих, Юнги спускался, Джин поднимался.       — А я до сих пор не знаю, кто нас в этот момент поймал на камеру, — ворчливо проговорил Мин. — Своих не сдаём, да дорогой?       Чимин выразил своё недовольство сердитым сопением.              — Тэ, но он же высокий, - вполголоса осведомил Чонгук мужа, будто альфа сам не замечал разницы.       — Снимок сделан по пояс, тем более пиксели разбежались, поэтому, стоя на ступеньку ниже, да ещё наклонившись вперёд, можно казаться ниже ростом.       — Я хочу посмотреть на эту фотографию.       — У меня её нет.       — И у меня, — вторил Чимин, виновато поглядывая на Юнги. — Я её удалил.       Чонгук немного расстроился, всё же хотелось самому убедиться, по каким таким причинам его приняли за другого.       «Как-никак Джин очень красивый».       — Но ты лучше, поэтому я влюбился в тебя, — прошептал Тэхён, с огромным удовольствием наблюдая, как лицо супруга вытянулось ещё раз. Ухмыляясь, альфа коронно подмигнул левым глазом.       — Как ты… — Чонгук запнулся. — Вечно ты знаешь о чём я думаю.       Брюнет загадочно улыбнулся. О том, что кареглазый еле слышно повторил свои мысли вслух, говорить не стоит. Пусть думает, что его альфа умеет их читать.       — Джин назло мне покрасился и тайком прилетел сюда, — пояснил Намджун.       — Потому что ты не…       Этот спор Тэ отодвинул на второй план, перепалки между Джун-Джином могут продолжаться мучительно долго, а у него осталось ещё одно незавершённое дело и, пожалуй, самое главное. Ведь коротышка, подосланный к нему какими-то таинственными силами, медленно раскрывая сложенные вместе ладошки, протянул ему любовь. Будто говорил: «Смотри, совсем не страшно, я даю тебе половину». И Тэхён решился, взял подаренное счастье. За это он готов был целовать руки Чонгука вечно. Они с такой лёгкостью шагнули в домашнюю рутину, как будто прожили в ней не одну жизнь. Тэхён неохотно покидал мужа утром, а вечером с нетерпением возвращался домой. В его сердце накопилось немало слов, которым альфа долгое время не давал вырваться наружу. Всё ещё держа за руку омегу, Тэ потянул его поближе к рабочему столу, подальше от шумного семейства.       — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь… — начал брюнет, повернувшись лицом к Чону, но тот немедля перебил:       — Тэхён…       — Ничего не говори, — строго попросил альфа, — это сожаление — моё наказание за то, что я сделал.       Чонгук нежно тронул подбородок мужа, мягко коснулся его губ, затем скулы. Тэхён взял коротышку за ласкающую его лицо руку и, легонько целуя омежьи пальчики, продолжил:       — И всё-таки я набрался наглости попросить тебя стать моим мужем. Ты согласишься?       Альфа сунул руку в свой карман и сжал заветную бархатную коробочку. Она опалила ладонь искрами надежды, и цепкие пальцы, крепко сжимая её, потянули из темноты, чтобы преподнести любимому.       — Я не могу, — ответил омега.       Сердце брюнета словно колючей проволокой стянуло, футляр в руке потяжелел, как будто был серым, никому ненужным камнем.       — Почему? — вопрос был задан на прерывистом выдохе, сиплым от потрясения голосом.       — Потому что я уже замужем и разводиться со своим мужем не собираюсь.       Тэхён тоже не собирался. Ответ Чонгука расслабил плечи, позволяя спине распрямиться. Но ведь так неправильно, несправедливо. Об этом он еле слышно сообщил омеге.       — Поэтому… — Тэхён вынул то, что так тщательно выбирал, отметая в сторону увесистые побрякушки. Простому и неискушённому Чонгуку такое не подойдёт.       Открыв футляр, альфа спросил ещё раз:       — Ты станешь мои мужем? Прошу, ответь.       Коротышка перевёл взгляд на протянутое украшение. Кольцо из белого золота было двойным, одна сторона глянцевая, другая матовая. Одно, но из двух разных половинок. Как Тэхён и Чонгук. И кареглазый вдруг понял, для альфы всё это имело огромное значение, являлось особым смыслом. Кольцо закрепляло за Чонгуком статус признанного, законного супруга, делая его брак настоящим, а сам Тэ подтверждал свою любовь. Поэтому, обняв черноглазого и прижавшись щекой к его груди, Гуки, с дико трепещущим сердцем, глотая слёзы, заявил:       — Я согласен.       Сковав омегу в своих объятиях, брюнет немного приподнял его над полом и, благодарно улыбаясь, чувственно поцеловал в нежные губы.       Чон снова прильнул к альфе, ведь самое лучшее, что может быть в данную минуту – это, прижавшись к Тэхёну и закрыв глаза, наслаждаться его теплом и успокаивающим запахом феромонов, смешанным с лёгким ароматом парфюма.       — Гуки.       — М-м.       — Кольцо, я должен надеть его на твой палец.       — А, точно, прости, — омега отлип от супруга и, вскинув руку, растопырил пальчики. — А где твоё?       — На столе.       — Тогда и я тебя окольцую, — Чонгук развернулся к отполированной столешнице и растерялся, увидев свой подарок. Собранный и склеенный воедино дракон, сверкая гладкими чешуйками, стоял в стеклянном боксе, как редкая коллекционная модель старой машины.       — Мой дракоша… ты не выкинул… — внутри защемила благодарность.       — Как я мог? Я приклеил хвост и подставку, а больше ничего не разбилось.       Тэхён хотел добавить, что за этот презент у него имеется отдельная награда для мужа, непристойная и пошлая, но тот, прищурив глаза, неожиданно спросил:       — Кстати, а где попугай?       На вопрос отвечать не хотелось, выдавать местоположение Ричарда, тоже. Пернатого отчего-то стало жалко, возможно знакомства с Чонгуком птица не переживет, да и он сам от очередного экшена хотел бы воздержаться. Тэ и так за короткий срок испытал на себе несколько потопов с разными запахами пены для ванны, бездомного кота, которому по ехидным словам Чонгука можно было кушать всё, и это было видно по тому, как облезлое животное сидело на столе и уплетало жареную рыбу.       — Гуки, тебе не кажется, что стало подозрительно тихо? — спасение от ответа нагрянуло неожиданно.       Омега, сдвинув брови к переносице и настороженно прислушиваясь к тишине, тут же обернулся и посмотрел на забытых новоиспечённых родственников. Те, сидя на диване, словно смотря фильм, с интересом наблюдали за парочкой. Юнги сидел в режиме ожидания по оказанию экстренной успокоительной помощи для Чимина, потому что тот, зажав ладошкой свой рот, не мигая, смотрел на всю душещипательную сцену от начала и до попугая. Джин был на старте — без обнимашек в такие милые моменты не обойтись. Улыбаясь во все тридцать два белых, высокий омега не выдержал. Вскочил на ноги и со словами «Я так рад» кинулся к супружеской паре. За кого был рад некусачий омега, никто не понял, то ли за Чонгука, то ли за Тэ и птицу, с которой коротышка ещё не познакомился, а может за всех вместе взятых.       — Потом будешь обниматься, — Джун в очередной раз остановил ликующего Джина, хватая за свитер. — Вот суета-маята, собирайся, пойдём домой.       — Добро пожаловать в семью, Чонгук.

*** Два месяца после титров***

      — Чо-онгу-у-уг!       Отчаянный вопль стремительно летел по дому. Заглядывая во все комнаты и проникая в каждый уголок, он искал того, чьё имя нёс на своих невидимых крыльях. Добравшись до супружеской спальни и облетев её по периметру, он обрушился на спящего омегу. Исполнив своё предназначение, вопль затих, а разбуженный Чонгук подскочил на кровати.       — А? Что такое? Тэхён, ты где, что случилось? — ничего не понимая, омега взволнованно шептал, шаря руками по постели, ища мужа. Его богатое воображение рисовало неведомые картины: от засасывания любимого в чёрную космическую дыру до похищения инопланетянами, прилетевшими оттуда же.       — Чонгу-ук, коротконогая ты бестия.       Гуки замер.       Такие фразы, услышанные от мужа, ни к чему хорошему не приводили. Каждый раз, когда произносились эти слова, случались неприятные вещи. Точнее, сначала случались, а потом Гуки слышал.       — Ноги как ноги, когда ты их раздвигаешь, почему-то не жалуешься, — выговаривал Чонгук отсутствующему мужу. Рассматривая самые прекрасные нижние конечности, он пошевелил пальчиками и тяжело вздохнул:       — Чего стоите? Идите уже проверьте, что там произошло.       Чонгук обнаружил Тэхёна в оранжерее, тот стоял перед распустившимися розами бордового цвета и кусал губы чуть ли не до крови.       «Это же надо было так орать, что аж в спальне стало слышно».       Хотя Чонгук не знал своей вины, но на всякий случай твердо решил стоять на своём. «На нет и суда нет», и смотреть на альфу виновато-раскаянно, как в прошлый раз, он не собирается. Ничего же сверхъестественного не случилось.       — Я пришёл сюда с одним желанием — порадовать мужа, подарив ему цветы, — устрашающе начал черноглазый, — и что я вижу?       — Что? Розы не того цвета? Я тут ни при чём, — категорически заверил омега.       — Я же просил тебя выкинуть эту гадость.       Чонгук опустил голову вниз и посмотрел на указанную неприятность, которая посмела побеспокоить господина Кима. По выложенной камушками дорожке, вяло ползло счастливое семейство слизняков.       «Вот засада».       — Понимаешь, мне стало его жалко, и я вернул его в лоно природы. Смотри, у него детки появились.       Радостный омега засиял улыбкой, пытаясь изгнать мрачную ауру альфы, но тот почему-то утробно зарычал.       — Позволь полюбопытствовать, из чьего лона ты забрал эту мерзость и почему не отнёс туда же?       — Тут такое дело, — Чонгук замялся, — нашёл у соседа, который живёт через три дома от нас.       — Господи, — альфа задохнулся от возмущения, — ты шерстил соседские дворы?       — Тэхёнчик, не сердись, я тебе ещё принёс необычное растение, у тебя такого нет.       Тэхён глянул туда, куда любимый муж указывал пальчиком. От увиденного, брюнета сначала бросило в жар, потом обдало холодным потом, и он, заикаясь, с трудом выдавил из себя то ли вопрос, то ли утверждение:       — К-к-конопля?! — словно рыба, выброшенная на берег, он принялся открывать и закрывать рот. Цвет его лица определить было трудно, оно, подобно хамелеону, шустро меняло оттенок. Серый, красный, белый, пепельный…       — О, так это конопля? Ну и чего ты злишься, можно же высушить, продать и год не работать, — воодушевлённо заявил омега, потихоньку отступая назад.       — Или больше, — угрюмо пояснил Тэхён, делая шаг в сторону недоботаника, — это уже как судья решит. А ну иди сюда, — альфа бросился к Чонгуку.       — Тэхёнчик, не забывай в каком я положении, — не оборачиваясь, коротышка улепётывал, сверкая пятками.       — Не чихуахуя с тобой не случится. Хосок сказал, что у тебя крепкий организм. Поймаю, по заднице получишь!       Выбежав из зимнего сада и миновав кухню, Чонгук начал петлять между мебелью как заяц, пересекая по диагонали холл, проворно приближаясь к выходу. Но в дверном проёме был успешно пойман альфой. Захват со спины, получился порывистым, но в то же время мягким и аккуратным. Обхватив двумя руками беглеца, брюнет уткнулся носом в затылок Чонгука, жадно вдыхая дразнящий запах чубушника. Когда омега появился в зимнем саду, такой заспанный и умиротворённый, со следом от подушки на правой щеке, его негодование сменилось на милостивое прощение. Как можно сердиться на такой нежный пряничек?       — Какая аппетитная коала попалась мне в руки, — ослабив хватку, Тэхён переместил ладони на рёбра Чонгука, и шаловливые пальцы пробежались по бокам, вызвав лёгкую щекотку. Коротышка встрепенулся и качнулся в сторону.       — Ты разве не злишься на меня?       — Злюсь, — Тэ снова коснулся рёбер, и Гуки, не выдержав, прыснул от смеха, вздрагивая и сжимаясь.       — Так не сердятся, — сквозь звонкий хохот сообщил он, подпрыгивая от щекотки.       — А так? — альфа потёрся эрекцией, которая набирала силу с каждым плавным скольжением по ягодицам омеги.       — Так тем более, — Чонгук попытался вырваться, но у него ничего не вышло.       Развернув супруга лицом к себе, брюнет торопливо чмокнул его в губы.       — Вот же неугомонный, так боишься получить по заднице? По вот этой круглой и смачной как персик попе? — альфа нежно погладил ладонью округлости мужа.       На заигрывание супруга Чонгук отреагировал необычно: он вдруг побледнел, и его вырвало прямо на элегантный костюм Тэхёна, собравшегося идти на работу.       — Прости, — жалобно выдал он, вытирая рукой рот.       Тэ от тревоги за мужа весь затрясся и, казалось, побелел больше, чем сам страдалец. Он мысленно ругал себя за то, что довёл мужа до такого состояния. Да плевать на это «неизвестное» растение, главное, чтобы его Гуки не страдал и у него ничего не болело.       — Не извиняйся за то, что твой муж идиот, — альфа вытащил из кармана носовой платок и стал вытирать уголки губ омеги. — Это я должен просить прощения.       — Ты не виноват, я думаю у меня начался токсикоз, ночью мне тоже было плохо.       — Почему не сказал? — тоскливый тон альфы вызвал у омеги чувство вины.       — Не хотел, чтобы ты волновался. Ох, Тэ, — Чонгук зажал ладонью рот и бросился к первой ёмкости, попавшейся на глаза. Это была ваза династии Чосон.       — Я звоню Хосоку, — перепуганный альфа, с трудом отыскав контакт друга в телефоне, дрожащими от паники пальцами, нажал вызов. После торопливого рассказа, который сопровождался судорожным размахиванием свободной рукой и сердитыми фразами: "Что тебе не понятно? Плохо ему, плохо!", Тэхён уложил мужа на диван и, обложив его подушками со всех сторон, отправился переодеваться. Испорченный костюм заменили тенниска чёрного цвета и такие же штаны, зауженные книзу. На сегодня работа отменяется, да и завтра он туда не поедет.       Доктор Чон Хосок явился через час, и сразу с порога был «обласкан» другом:       — Ты пешком из другого города шёл что-ли? Чонгука вырвало раз тридцать.       Хосок недоверчиво глянул на всполошённого Тэхёна, качнул головой и подошёл к лежащему на диване омеге, скрюченному в позе буквы «зю».       — Неужели считал? Так много не может быть, а утром и подавно, если конечно он не наелся ночью.       Альфы одновременно посмотрели на квёлого больного. Тот стыдливо отвёл взгляд в сторону, потом глянул на потолок и, закусив нижнюю губу, стал с интересом рассматривать своё обручальное кольцо. Не думал он, что его раскроют так быстро.       — Тэхён, — суровый тон доктора требовал незамедлительных разъяснений причин разрушения и провала в лечении предыдущего приступа. Тот в свою очередь виновато и протяжно вздохнул, не понимая, как он мог проспать тайную экспедицию омеги на кухню.       — Может это токсикоз?       — Рано ещё, — доктор уничтожил надежду альфы на невиновность.       — Хося, не ругай его, — заступаясь за мужа, коротышка поднялся и сел. Виноват-то он, а ругают Тэ, — я просто ночью встал попить водички, но вдруг из мрака вышли демоны жареной еды.       — Хося? — рванув к дивану, Тэхён, заслонив собой мужа, сощурил глаза, подозрительно разглядывая друга. — Когда это вы стали так близки?       Расплывшись в широкой улыбке чеширского кота, Хосок пожал плечами.       — Ну-с, живот будем щупать или и так всё понятно?       На слово «щупать» брюнет ощетинился, будь у него шерсть она бы угрожающе встала дыбом.       Чуть запрокинув голову назад, доктор негромко рассмеялся:       — В твоём случае, господин Ким, медицина бессильна. Я пришлю тебе счёт за ложный вызов, - иронично пошутил альфа.       — Хосок, — Тэ окликнул доктора, когда тот собирался покинуть дом, — спасибо.       — Не забудь, место крёстного — моё.       Дверь захлопнулась и альфа присел рядом с Чонгуком, тот, приготовившись к длинной лекции, закрыл глаза, а надутые губы шевелились, будто их слегка дёргали за ниточки.       «Репетируешь оправдание?» — усмехнулся про себя Тэ. Он конечно поговорит с коротышкой в очередной раз, но позже. Альфа наклонился к непослушному бедолаге и, протянув руку, любовно убрал волосы со лба и глаз:       — Ты как? Больше не тошнит?       — Что-то я устал, — жалостно протянул Чонгук.       — Иди сюда, мой маленький проказник, отнесу тебя в спальню, чтобы ты отдохнул.       Тэхён просунул правую руку под спину коротышки, левую под коленки и, напрягая мышцы живота, поднял, чуть подкидывая для удобного захвата.       — Но я хотел собрать улиток, — цепляясь за шею альфы, кареглазый притулил голову к плечу своего рыцаря.       — Я уберу.       — Когда-нибудь твой дом будет разрушен мной, и ты откажешься от меня.       — Тогда я построю новый. Да и как отказаться? Я такой план разработал.       — Так себе план, — буркнул коротышка.       — Согласен, зато ты мой.       Драгоценная ноша в руках альфы кивнула, подтверждая сей неоспоримый факт, и, зевая, пригрозила:       — Лягу в позе звезды и займу всю кровать.       — Хорошо, можешь пальцы ещё растопырить, тогда будешь спать в позе снежинки.       — Ладно.       Плавная походка Тэхёна укачивала. Гуки довольно засопел, уголки его рта дрогнули в лёгкой, счастливой улыбке и он прикрыл глаза. Когда брюнет добрался до спальни, омега уже спал. Осторожно уложив непоседу на кровать, накрыл одеялом, вытаскивая и пряча руки омеги в своих.       Наклонившись, Тэхён, поцеловал центр каждой ладошки и, слегка сдавливая, бережно помассировал их. Словно останавливая мужа, пальчики Чонгука на мгновение дрогнули, сжимая руки альфы.       — Я позже к тебе приду, меня слизняки ждут и заблёванный костюм и любимая ваза, ставшая уже династии Чонгук. Ещё кастрюля, в которой ты вчера кашу варил, хотя её я, пожалуй, выкину, — шептал Тэхён, усаживаясь на пол рядом с кроватью. Так он и остался сидеть, смотря на спящего сценариста, благодаря его за предоставленный шанс прожить жизнь как в кино.

*** Три месяца после титров***

      — Чо-онгу-у-у-у-уг! Бегающая ты катастрофа!       — Тэхёнчик, в свою защиту могу сказать только одно — луна была полной, а меня оставили без присмотра…