Как в кино

      — Что ты сделал? — рука Чимина, держащая сдобную булочку, застыла в воздухе около рта. От начинающегося похрюкивающего смеха беременного омеги сахарную пудру сдуло с выпечки. Сладкий порошок осел на носу и попал в носоглотку.       — Пха-ха, кхе, — закашлял он.       — Между прочим из-за тебя, — Тэхён похлопал ладонью по спине брата.       — Причём тут я? Сам вляпался, а виноват Чимин? И кто этот несчастный?       — Розоволосый с твоей фотографии.       — Что? — веселье омеги как рукой сняло, булка выскользнула из ослабевших пальцев Чимина и шмякнулась на его колени. — Чёрт, не может быть. Ты в своём уме Тэ? Постой, я как раз пришёл поговорить об этом.       Когда Тэхён прибыл в офис, оказалось, что брат поджидает его в кабинете. Это было к лучшему, значит пришло время всё обсудить, но намечающийся серьёзный разговор прервал стук в дверь. Секретарь брюнета вошёл в кабинет:       — Господин Ким, напоминаю, через десять минут у Вас совещание с программистами.       — Хорошо, — отозвался Тэхён, — и, Дасом, принеси Чимину ещё вкусняшек.       Секретарь в ответ поклонился и ушёл.       — А ты жди, — обратился он к брату, — я вернусь, и мы продолжим.       В спешке покинув кабинет, альфа быстрым шагом направился в зал заседаний. Когда айтишники бубнили свои отчёты, Тэхён планировал вечер, потому что соскучился по своему коротышке. Эта двухнедельная разлука пошла на пользу их отношениям. Редкие звонки днём плавно перетекали в энергичное общение вечером. Далёкий Чонгук казался хрупким и нежным, хотелось бросить всё и, запрыгнув в самолёт, лететь навстречу своему розоволосому. Слушая голосовые сообщения от коротышки, Тэхён чувствовал себя влюблённым юнцом. Тогда он представлял счастливого Чонгука, встречающего его дома, и губы растягивались в мечтательной улыбке. Но сегодня, вернувшись в родной город, альфа столкнулся с неудачей. Возникшие проблемы с новой программой требовали присутствия Тэхёна на работе. Пришлось из аэропорта ехать не к Чонгуку, а прямо в офис.       Вчера, когда он сообщил о покупке билета, коротышка смущённо и тихо произнёс:       — Возвращайся скорее.       От этой фразы сердце Тэ подскочило вверх, да так и осталось болтаться где-то там. Хорошо, что Чимин здесь. Он обсудит с братом происходящие события и рванёт домой. Тогда телефон полетит в топку и будет абсолютный игнор звонков в дверь, потому что у него есть дела поважнее. От мыслей о скорой встрече с бесёнком Чонгуком, живительное тепло проникало вовнутрь и грело душу.       Раньше, в доме Тэхёна не было комфорта и уюта, бесцветное жилище с мелькавшим одиночеством за его спиной. Теперь Тэ ждут, и это приятно до одури. Оглядываясь назад, альфа видел, насколько была скучна его жизнь. Она будто остановилась в одной точке. Появившийся Чонгук вдохнул суету, и всё пришло в движение. Тэхён хоть и злился, но ему нравилась эта кутерьма. Решать проблемы, связанные с коротышкой, оказывается доставляло удовольствие. А целоваться с Чонгуком ему понравилось ещё больше.       Альфа вспомнил трепещущего Чона, тот дрожал в его руках, как осенний листок на ветру. Стоило Тэ скользнуть рукой под одежду омеги, как его сознание сразу поплыло. Он как будто нырнул в блаженную эйфорию. От прикосновения к горячей коже коротышки, внутри словно закоротило. Казалось, тело пронизывал электрический импульс, как точёными стрелами, а подушечки пальцев кололо искрами возбуждения.       Пока к ним не явился Хосок. Своим желанием ещё раз осмотреть бывшего пациента, он разрушил чарующий морок. Всё исчезло. Испарилось. Пропало в мгновение ока, оставляя внутри пустоту и неудовлетворённость.       Измеряя давление взъерошенному и раскрасневшемуся омеге, доктор иронично консультировал о вреде повышенного пульса и последствиях тахикардии. Потом Хосок, будто назло, бубня что-то себе под нос, долго думал и что-то чёркал в медицинском бланке рецептов. Тэхён сердился, хмурился и не сводил своих чёрных глаз со стетоскопа, лежащего на коленях друга. Ему хотелось схватить эту штуковину и обмотать вокруг шеи доктора. А увидев на листке всего лишь одно слово «витамины», он тут же без зазрения совести выпроводил его из дома, впервые жалея о том, что в такой интимный момент отвлёкся и открыл кому-то дверь.       Потом позвонил отец и свёл к нулю намерение продолжить брачные игры. Пришлось оставить растерянного Чонгука и, срочно собрав вещи, ночью лететь в командировку. Совещание директоров неожиданным не было. Просто Тэ о нём забыл, отец лишь напомнил. Розоволосый въелся в его мысли, напрочь вытесняя всё остальное. Какая нахрен поездка если рядом находится бегающая катастрофа с манящими медовыми губками. Такой вкусно-пахнущий лакомый кусочек.       Если бы он знал, что в это время Чонгук выскочил из автобуса и направился к нему в офис, послал бы всех к чёрту. Тэ продолжал слушать отчёты своих системщиков, а его мажорный секретарь встречал кареглазого в холле офисного здания. У Чонгука от этого «рандеву» раздражительно дёрнулась верхняя губа.       — Господин Чон, — поприветствовав поклоном мужа босса, Дасом продолжил, — сейчас господина Кима на месте нет, но вы можете подождать в его кабинете. Я провожу вас, — и, вытянув руку в сторону, чопорно улыбнулся, приглашая Чонгука следовать за ним.       — А? Ладно, — отозвался Чонгук и потопал вслед за помощником.       «Видимо я не вовремя, раз Тэхёна нет на месте», — волновался коротышка, идя следом.       Для Чонгука, Тэхён неожиданно раскрылся совсем с другой стороны. К своему удивлению и, возможно, малюсенькому стыду он много узнал о своём муже. Альфа оказался старше на пять лет, и в свои двадцать девять Тэхён являлся директором компании. Конечно, семейный бизнес — это не то, что начать с нуля, и всё же удержать на плаву фирму и развить до хорошей прибыли дано не каждому. Ещё богатый шизик был по-трогательному заботлив. В прошлых отношениях Чонгуку такого внимания не хватало, и дело было вовсе не в пицце и жареных креветках, которыми альфа подкармливал его, делая заказы. Тэхёна интересовал сам омега, его здоровье, сон и отдых. Такая забота наводила на мысль: «А вдруг получится, вдруг это моя половинка». И чему бы грабли не учили, сердце верило в чудо, и хотелось настоящей любви. Как в кино.       Казалось, вот оно счастье, о котором он всегда мечтал. Его влекло к этому «важному господину», он скучал и ждал приезда альфы, чтобы рассказать о своих чувствах, которые стремительно набирали обороты.       Для своего отважного шага Чонгук выбрал день приезда Тэ. Узнать, где работает муж, труда не составило. Весёлый семейный доктор торжественно выложил ему всю информацию, по-доброму подшучивая над ним. И то, что Чонгук сейчас нёс в руках, было не только мольбой о прощении, это был первый подарок человеку, который очень сильно нравится. Нравится до дрожи в ногах, до громкого внезапного возгласа, потому что эмоции находят выход только такой — довольный писк и дрыганье ногами. Он ведь и раньше влюблялся, но почему-то сейчас всё по-другому. По-особенному трепетно.       — Прошу, — Дасом открыл перед ним дверь.       Переступив порог кабинета, Чон увидел беременного омегу. Растерявшись и оставшись стоять на месте, он принялся нервно трепать упаковку подарка.       Чимин, мельком взглянув на гостя, взял со стола тарелку полную кондитерки и, прихрамывая, направился к кожаному дивану. Раньше омеги, влюблённые в Тэхёна, подкидывали подарки к дверям приёмной. Брат их даже не открывал, и секретарь уносил коробки в неизвестном направлении. Мало того, что этот воздыхатель не побоялся и явился лично, так он ещё отдалённо напоминал Чимину какого-то человека.       Не сдвинувшись с места, розоволосый, переминаясь с ноги на ногу, продолжал рассматривать омегу, находящегося в интересном положении.       «Да-а, Чонгук, такого ты точно не ожидал увидеть».       Спохватившись, коротышка быстро отвесил поклон и, не отводя взгляда от незнакомца, медленно жующего печенье, пробормотал:       — Здравствуйте.       — Привет, — живенько откликнулся тот в ответ, — ты тоже влюблён в Тэхёна? — кивнув на подарок, спросил Чимин, присаживаясь на диван.       «Что значит тоже?»       Но ещё раз глянув на живот незнакомца, понял, что он не единственный, кто пришёл сюда с сюрпризом.       — Только это не поможет, — по-деловому оповестили Чонгука.       «Да уж, твой презент повесомее будет».       Чону вдруг стало жарко, и под рёбрами нестерпимо кольнула горечь. Морщась от неприятного чувства, он расстегнул молнию на тёплой куртке.       Внезапно в спину толкнула открывшаяся дверь, кареглазый обернулся и увидел брюнета.       — Тэхён, — воскликнул круглый омега, — тут к тебе пришли…       — Гуки? — в этом возгласе Тэхёна коротышка уловил и радостное удивление, и трепетный восторг с волнением.       Но лишь на мгновение. Потом альфа словно потух, лицо его посерело, будто тёмная туча налетела, и тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей насквозь пронзил омегу. Чонгук почувствовал напряжение, которое мгновенно выросло, занимая всю площадь кабинета.       — Позвольте, я вас представлю друг другу. Это Чимин, мой двоюродный брат и муж Мин Юнги.       Вся сложившаяся ситуация потихоньку начинала раздражать Тэхёна. Ведь он хотел сначала поговорить с братом, как-то сгладить острые углы, но просчитался, не предугадал, что эти двое могут встретиться так скоро. С одной стороны Чимин, страдающий от измены мужа, с другой — любовник, которым Тэ увлёкся и забыл, кем на самом деле является Чон Чонгук.       Свинцовый груз вины камнем повис на шее альфы и начал тянуть вниз, напоминая о старых чувствах. Как бы то ни было, сегодня эта история должна закончиться, всё должно проясниться.       Тэхён достал телефон, нашёл в галерее фотографии и стал показывать их мужу.       — Вот, свадебные фото.       — Красивая пара, — просипел омега, рассматривая снимок. Звучащая в голосе брюнета злость настораживала. Чонгуку казалось, что он вернулся к старой версии Тэхёна, когда его слова обдавали холодом и презрением. Коротышка перевёл взгляд на альфу. Крылья идеального носа Тэ едва заметно трепетали, а губы, дрогнув, сложились в некое подобие улыбки. От такого явного проявления презрения в груди Чонгука стало жечь ещё больше.       — Верно подметил, красивая, — чувства Тэхёна раздвоились, его окутывало диссонансом и противоречивыми эмоциями. Неожиданный приход мужа, встреча омег, у которых один альфа на двоих, и трепетные чувства к Чонгуку — всё это в одно целое не складывалось. Внутри клокотали обида и гнев, медленно закипая в котле ярости. Эти раздвоенные чувства кромсали душу. До крови, до помутнённого сознания. Ведь у него всегда всё было чётко, без колебаний, но сейчас баланс чёрного и белого оказался нарушен.       Прожигая взглядом коротышку, Тэ ждал реакцию на снимок. Хоть какую-нибудь: движение губ или бровей, в конце концов расширенные от страха зрачки, потому что правда всплыла наружу. Но ни один мускул на лице омеги не дрогнул.       «Да ты не сценарист, Чонгук, а великий актёр. Стойко держишься».       — Чими, — обратился альфа к брату, — а это Чонгук, мой, так сказать, супруг. Омега, у которого хватило наглости стать подстилкой женатому альфе.       — Тэхён! — возмутился Чимин, поднимаясь с дивана.       — Сядь на место! — рявкнул брюнет, — ты, наверно, забыл почему хромаешь.       — Я не забыл, но…       — Пожалуйста, Чимин, не лезь, — уже более спокойно попросил альфа.       Чонгук растерянно переводил взгляд с одного на другого. Смотрел то на Тэхёна, то на Чимина. Ему казалось, что он попал в какую-то чёрную гигантскую воронку, которая крутила и вертела им как хотела. Сейчас, альфа напоминал судью из его ночного кошмара: с таким же выражением лица, с таким же оскалом.       Унижение со всей силы бахнуло по Чонгуку. Начиная вникать в происходящее, коротышка по кусочкам, будто собирая пазл, складывал фрагменты в общую картину. С самого начала, когда он проснулся в чужом доме и до последней фразы, произнесённой альфой.       — Значит… Причина нашего брака… — голос Гуки задрожал. То, что он всегда хотел узнать, вот так внезапно, не щадя чувства, окунуло с головой в нестерпимую душевную боль.       — Мне надо было изолировать тебя от этой семьи, чтобы ты не путался под ногами.       — Путался под ногами? — эхом отозвался Чонгук, плотно сжимая дрожащие губы, — не волнуйся, больше не буду.       Слова омеги ударили Тэхёна под дых, только что, пусть и косвенно, но Чон подтвердил свою связь с Юнги.       — Больше не буду, — тихо повторил Чонгук, будто перелистывая последнюю страницу прочитанной и неинтересной книги.       Тэхён забеспокоился, он всего лишь раскрыл причины, но это не финал истории и титров не будет.       — Не забывай, я всё ещё твой муж! — предупреждающе прорычал Тэхён.       — Да какой ты муж? — вспылил Чонгук, повышая голос, — всего лишь бумажный супруг, печатные буквы в договоре.       — Буквы, говоришь, — крикнул в ответ Тэ. Схватив омегу за локоть, он с силой потянул его на себя. Получилось так резко и неожиданно, что испуганный Чонгук дёрнулся, выпуская из рук свою драгоценную ношу. Подарок, на который он потратил почти все накопленные деньги и который так долго искал, выскользнув из пальцев, упал на пол. Раздался звон бьющейся керамики. То, что лежало в коробке, разлетелось на осколки, как и его надежды на прочные отношения.       — Сейчас будет тебе настоящий муж, — сквозь сжатые от возмущения зубы, прошипел Тэхён.       Чимин тронул брата за плечо:       — Тэ, да послушай же меня!       — Не лезь, — повторил альфа и резким движением плеча скинул руку брата.       — Давай, — Тэхён толкнул Чонгука к столу, — нагибайся, сделаю из тебя настоящего мужа.       Пройдя, по инерции, несколько торопливых шагов вперёд, Чонгук остановился и, словно под чарами медузы Горгоны, застыл.       Всё вернулось на круги своя, и на пути Чона в новую жизнь лежали всё те же старенькие грабли.       В кабинете повисла напряжённая тишина. Она давила на каждого из присутствующих, забирая силы и пожирая остатки счастья.       Тэхён прикрыл глаза. Почему всё случилось именно так? Покатилось по наклонной кувырком, падая в бездонную пропасть. Разве Чонгук не омега, к которому тянулись его душа и сердце? Он выбрал коротышку, несмотря на обстоятельства, но позволил гневу и ревности взять верх над собой.       Сейчас глубоко внутри Тэхёна ангел и демон вели борьбу за право голоса. Один шептал: «Это должно было произойти, так правильно, ничего страшного». Другой жалобно задавал вопросы: «Стало легче? А как же любовь? Как ты мог такое сделать? Куда делась хвалёная выдержка?»       — Брат, — голос Чимина вывел Тэхёна из ступора.       — Гуки… — спохватился альфа, искренне жалея о своих необдуманных словах и безрассудных действиях.       — Он ушёл.       Тэхён растерянно оглянулся по сторонам. Как в тумане, он направился к лежащему на полу подарку. Подняв коробку дрожащими руками, сорвал с неё подарочную бумагу и открыл. В ворохе специального наполнителя он увидел фигурку дракона. Чёрный летающий змей из фарфора со множеством вкраплений золотистых тонов, бледно мерцал при комнатном освещении. Сотни чешуек, покрывающих тело, одна за другой были расписаны вручную. Его длинный хвост и специальная подставка, на которой был закреплён чешуйчатый, при ударе о пол откололись. Тэхён бережно провёл указательным пальцем по статуэтке и обернувшись, с тоской посмотрел на Чимина. Опустошённый. Потерянный. С отчаянием, которое жгло глаза до слёз, альфа выглядел сокрушённым.       Таким Чимин видел брата впервые. Дай Тэхён ему возможность сказать то, что он пытался прояснить всё это время, такого бы не произошло. Теперь у него появился шанс, но слова, сказанные в давящей тишине, прозвучали для альфы словно выстрел:       — Тэхён, а это другой омега, не тот, с кем обнимался Юнги.       В это время, выскочивший на улицу Чонгук, пытался надышаться почти морозным воздухом. Он вдыхал его ртом глубоко и быстро, но этого было мало, этого не хватало. Сунув руку под распахнутую стёганку, прижал ладонь к левой стороне груди.       «Больно. Как же, блять, больно».       Вцепившись пальцами в вязаный свитер, сжал их в кулак.       Сначала он не понимал, что происходит. Тэхён смотрел бешеным зверем, вгоняя Чонгука в прострацию. Каждая произнесённая альфой фраза, методично ударяла в солнечное сплетение. Потом его будто подкинуло ввысь и резко назад, мучительно ударяя о землю.       Он, как дурак, купился на сладкие речи, но ведь Тэхён ничего не обещал, Чонгук сам так решил, придумал счастливую жизнь и поверил в неё. Их брак был основан на лжи, и альфа скрепил его печатью злобы. Каким же он был слепцом. Эта игра оказалась в одни ворота. Драма с неудавшейся романтической линией подошла к завершающей кульминации.       Теперь остаётся сказать лишь одно — снято.

***

      Уткнувшись лбом в сложенные на руле руки, Тэхён от усталости прикрыл глаза. В тот день, когда он бросился вдогонку за омегой, было уже поздно. Чонгук исчез. Сколько времени прошло с тех пор Тэ мог ответить сразу, не задумываясь: пятьсот восемьдесят четыре мучительных часа. А услышанных ответов «абонент временно недоступен» сосчитать было невозможно.       Домой омега так и не пришёл, на работе не появлялся, в баре тоже, туда даже друзья коротышки не приходили. Поиски Чонгука по отелям города ничего не дали, а его квартира каждый вечер встречала альфу тёмным окном. Он смотрел на него, и казалось, там, за стеклом, внутри обитает бездонная пустота, которая затягивает альфу в отчаяние. Иногда усталость подкидывала Тэхёну призрачные видения: он видел Чонгука в зеркале заднего вида. Тот стоял и с немым укором смотрел на мужа, потом внезапно пропадал так же, как и появлялся.       Тэхён поднял голову. С выключенным двигателем в салоне машины постепенно становилось зябко, а неизвестно когда начавшийся снегопад, залепил лобовое стекло. Включив дворники, альфа наблюдал, как они медленно счищают мокрый снег, и тот кусками сползает по стеклу. В очередной раз глянув на окно коротышки, Тэхён не поверил своим глазам. Вместо зияющей тёмной пустоты, он увидел свет. Долгожданное освещение было похоже на божественное сияние, которое рисуют в книгах о небожителях.       «Вернулся!»       Альфу охватил мандраж, он так долго готовился к этой встрече, репетировал речь, а теперь его трясло от чрезмерного волнения. Выйдя из машины, Тэ, постояв немного, зашёл в подъезд. Перешагивая через ступеньку, повторял про себя давно заученный текст. Слова, которые надо было сказать давно, он шептал как молитву. Добравшись до квартиры мужа, альфа нажал на дверной звонок.       Дверь открыл омега, но не тот, которого Тэхён хотел увидеть. Другой. Не его.       — Эй, ребята, тут пришёл… как его там, — крикнул он вглубь квартиры. За его спиной тут же показались двое молодых парней. Альфа узнал их. Это были друзья коротышки, с которыми тот приходил в бар.       — Забыл, кто? — пренебрежительно задал вопрос второй омега. Третий же стоял молча и только смотрел на Тэхёна широко распахнутыми глазами.       — Как я могу выбрать? Чонгук дал двадцать чётких определений этому плохому парню.       — И они все ему очень подходят, — отозвался второй.       — Угу, — тут же подхватил первый, — дай-ка вспомнить… шизик, гад…       — Про козлину не забудь, — посоветовал второй.       — Точно, коз…       — Хватит, я понял! — перебил Тэхён, скрипя зубами. — Чонгук дома?       — Нет его.       — И не будет.       — Он в мотеле «Дэха», комната восемнадцать, — скороговоркой выдал третий.       — Ах ты, грёбаный крёстный фей.       — Да вы чего, — начал оправдываться тот, — не видели насколько Чонгуку было плохо? Я думаю, им надо поговорить.       — О чём? — возмущённо спросил второй.       — Вот ты дубина, — обругал первый.       — Тоже мне — друзья. Они же любят друг друга, а всё что случилось просто недоразумение.       — Это ты недоразумение. Да и кто любит? Этот что ли? — второй махнул рукой в сторону Тэхёна.              В надежде узнать о настоящих чувствах плохого парня к их другу, все дружно повернули голову, но перед порогом гостя уже не было. Пока они спорили, альфа исчез с поля зрения, испарился, как в фильмах про волшебников.       — Беги, дорогой, беги, — весело закричал третий, за что получил жгучий подзатыльник.       Тэхён хоть не слышал напутственного крика в спину, но бежал, забыв про машину и оставшуюся в ней шапку. Бежал в направлении указанного адреса, поскальзываясь на дорожках, припорошенных снегом.       Подбегая к отелю, он начал замедляться, а когда увидел выходящего из здания Чонгука, остановился. Омега шёл, смотря на свои кроссовки, обутые не по погоде. Засунув руки в карманы стёганки, он ёжился от холода, подёргивая плечами. Из-под шапки торчали розовые кончики волос, а впалые щёки делали черты его лица острее.       «Так сильно похудел».             Нерешительно шагнув навстречу к омеге, Тэхён вдруг растерялся и дальше уже не пошёл. Навязчивый страх присосался как пиявка, не давая альфе сдвинуться с места. Что если Чонгук не простит? Возможно, и выслушать не захочет. Тогда что делать? Но, смотря на коротышку, он отложил капитуляцию на более долгий срок. Чем ближе тот подходил, тем быстрее становилось биение сердца альфы.       — Гуки, — негромко позвал он. Получилось жалобно и заунывно.       Подняв голову и увидев мужа, коротышка замер. Тот, кто обидел до слёз и заставил проглотить горькую пилюлю унижения, стоял в нескольких метрах от него. Почему же, несмотря на произошедшее, сердце заходится в быстром танце, и пронзительная тоска клюёт под лопатки?       «Тэ, я скучал».       Сменить обстановку было верным решением, чужая комната, через которую прошло множество жильцов, была такой же несчастной, как Чонгук. Она помогла оценить ситуацию трезво и спокойно. Понять Тэ было несложно, в роли старшего брата, защита семьи была оправдана, так и должно быть. Чонгук знал, что Тэхён поставил свою подпись в брачном договоре не от великой к нему любви. Просто он думал, что всё намного проще, по-киношному: спасение от брака по расчёту или условия мира бизнеса. Но мысли Тэхёна о том, что он чей-то любовник, ударили по самолюбию. Ведь этот вопрос можно было решить по-другому, не создавая таких сложностей ни себе, ни Чонгуку. Оправдываться не хотелось. Поэтому упрямо стиснув зубы, он молча проглотил оскорбление. Труднее всего было обдумать порыв Тэхёна консумировать брак. Всякий раз вспоминая этот неприятный момент, Чонгук злился и прижимал ладони к пылающим от стыда щекам. Невинным скромником омега не был, но эта ситуация вгоняла его в краску, преподнося чувство унижения. Теперь осталось дождаться слов извинений. Разглядывая потрёпанного альфу, который стоял с видом провинившегося щенка, Чонгук ждал.       «Или… неужели бумаги на развод притащил?»       От таких мыслей Чонгуку стало чересчур неуютно, челюсть сковала оскомина раздражения, кулаки в карманах сжались, и он, нахмурившись, поджал губы.       Заметив насупленный и мрачный вид омеги, Тэхён одеревенел, чувствуя, как душа уходит в пятки, теперь ползать ему на коленях, вымаливая прощение, лет пятнадцать. Долгие годы строгача альфу не прельщали. От жутких мыслей Тэ непроизвольно передёрнул плечами.       «Не надо, коротышка! Я же без тебя пропаду!»       Чонгук слегка вздрогнул. Мало того, что он не дождался фразы «прости меня», так ещё заметил, как этого засранца перекосило от его присутствия. Медленно вытащив руки из карманов, Чон, наклонившись, собрал ладонями снег и, утрамбовывая его, слепил снежок.       — Сволочь, — ледяной снаряд полетел в Тэхёна. Альфа увернулся, но совсем избежать столкновения не удалось, и холодный комок впечатался в спину.       Следующий кругляш летел под укоризненные слова Чона:       — Это тебе за то, что хотел трахнуть меня в присутствии своего брата!       Снова наклонившись, Чонгук слепил новый.       «Ну погоди, сейчас ты у меня юлой завертишься!»       — Если бы это был чужой, тогда ладно, но брат…       И очередной кинутый комок попал в грудь застывшего на месте Тэхёна.       — Что-о? — задохнувшись от возмущения, альфа шокировано уставился на омегу. Значит, пока он решал, как лучше извиниться, эта коротконогая бестия жалела о том, что рядом был Чимин, а не кто-то другой!       Наслаждаясь образом изумлённого альфы, Чонгук ликовал, внутренне смеясь, как сумасшедший учёный.       — Ах, ты шпендик!       — Это я-то шпендик? — взбесился омега и, присев на корточки, сгрёб в одну кучку побольше снега. Очередной снежок получился большим и увесистым. Поднявшись на ноги, Чонгук замахнулся и со всей силой швырнул его, будто отдавал назад всю горечь обиды, страдание и душевную боль:       — Не прощу.       В этот раз Тэхён даже спину подставить не успел, со снайперской точностью ему прилетело прямо в правую половину лица.       — Ай! — вскрикнул альфа, сжимаясь всем телом и закрывая рукой ушибленную сторону.       — Тэ, — у Чонгука от испуга ёкнуло в груди. Как бы он не злился, это отмщение пришлось не по вкусу. Обеспокоенно топчась на месте, омега, вытянув шею, пытался разглядеть лицо Тэхёна. Альфа на зов не ответил. Не выдержав вида скрюченного мужа, он бросился к пострадавшему.       — Покажи, — потребовал Чон, оказавшись рядом, — тебе больно?       Тэхён разогнулся и, вцепившись пальцами в куртку Чонгука, притянул его к себе:       — Больно, ты не представляешь как! Но не здесь, — брюнет мотнул головой, выставляя покрасневшую щеку напоказ, — а здесь, — и альфа указал на место, где билось его сердце. — Иногда кажется, что оно сгорает, посыпая всё внутри пеплом.       Задержав дыхание, Чонгук вслушивался в ласковый и в то же время с мольбой просящий тон Тэхёна. Ему вдруг сильно захотелось пожалеть непутёвого мужа, но внутренний голос коварно зашептал «не верь ему» и, спохватившись, он сменил маску сочувствия на равнодушие.       — Я про твою щёку, мне твоё сердце нафиг не нужно, — и, дотянувшись до лица, ткнул замёрзшим пальцем в покрасневшую от удара скулу. — Надеюсь будет синяк.       — Глупенький, моё сердце уже твоё, — тихо сказал Тэхён, хватая за холодную руку коротышку. Едва касаясь губами застывших пальчиков омеги, он стал согревать их своим тёплым дыханием. — Прости меня, без тебя так плохо.       От хрипловатого голоса брюнета в животе у Чонгука стало горячо, как от жгучего перца, который он ел в тайне от Тэхёна, когда сидел на диете. Поднимая маленькие волоски дыбом, порочные искорки вожделения прошлись по всему телу омеги. Вспомнив умопомрачительный поцелуй в день отъезда Тэ, коротышка дал волю своей фантазии, и та резво поскакала вперёд. Он представил, как ладони альфы скользят по его обнажённой спине, опускаясь всё ниже и ниже, и пальцы, подбираясь к самому потаённому местечку, сжимают от нетерпения попу.       «Хрен тебе, а не моя задница», — разозлился Чонгук на виртуального Тэхёна и, оттолкнув настоящего, лихо развернувшись на пятках, зашагал к отелю.       — Ты же только вышел, — всполошился Тэхён.       — Я передумал.       — Могу проводить.       Чонгук остановился и, не смотря на мужа, злобно прошипел:       — Исчезни. Видеть тебя не хочу. Сорвавшись с места, омега почти бегом добрался до дверей отеля и скрылся за ними.       Когда Тэхён искал мужа, отчаяние и страх захватили его сердце, он боялся, что больше никогда не увидит его, поэтому готов был броситься следом и как пещерный человек, схватив добычу, утащить её в своё жилище.       «Когда найдёшь своего коротышку, не напирай, — Тэхён вспомнил слова Чимина, — а то я знаю тебя…»       Последовав совету брата и с трудом сдерживая себя, альфа остался стоять на месте. Всё же эта встреча получилась намного лучше, чем неизвестность, в которой он жил последние двадцать четыре дня. Облегчённо выдыхая тревоги, брюнет улыбнулся: он не будет спешить и сделает как надо, как положено, чтобы Чонгук простил.       На следующий день рано утром Тэхён начал своё дежурство около отеля. Но когда омега появился, разговор получился короткий, непродуктивный и для альфы немного обидный.       — Я тебе жареных рёбрышек купил, — Тэ протянул коротышке пакет с едой.       — Не хочу, слишком жирно.       — Тогда может овощи купить?       — Не надо, слишком постно.       — Может зайдём в кафе, выпьем чая.       — Слишком горячо.       — Тогда мороженое.       — Послушай…те, господин Ким, — идущий всё это время Чонгук, резко остановился, и Тэхён чуть не врезался в него, — а не пойти ли вам в лёгкое сексуальное путешествие? — предложил Чонгук и, продолжив движение, отправился по своим омежьим делам. Тэхёну ничего не оставалось, как молча стиснув челюсть, снова остаться стоять на месте, повторяя про себя: «Спокойно Тэхён, завтра он сдастся».       Но и следующий день дал понять, что вторая попытка была не лучше первой. Пытаясь надавить на жалость, альфа, показывая на небольшой синяк на скуле, попросил лекарство. Вытянув губы, он уверенно потянулся к Чонгуку за поцелуем. Тот отклонившись, одарил мужа неодобрительным взглядом и, уходя в сторону, сварливо произнёс:       — Для тебя это лекарство просрочено на два месяца после того, как оно просрочилось.       Дальше дни протекали в таком же формате. Вернувшийся из отеля в свою маленькую квартиру, Чонгук рубил на корню все попытки Тэхёна наладить отношения. Они проваливались на начальной стадии разговора, омеге всё было не так: то солнце светило, то ветер дул, то было слишком светло, а иногда чересчур темно. Тэхён начал потихоньку терять веру в положительный исход примирения, пока Чимин не предложил оставить омегу в покое и некоторое время не показываться тому на глаза. Альфа так и сделал.       У Чонгука раскаявшийся муж, бегающий за ним с цветами и едой, вызывал полный восторг. Правда омеге иногда хотелось кинуться к нему на шею и расцеловать грустное лицо, но соблазн подольше помучить брюнета не отпускал. А потом Тэхён не пришёл. Ни через день, ни через два…       — Довыёб*вался, — через три ругали друзья Чонгука, находящегося на грани истерики. И ведь не поспоришь. На душе омеги становилось всё тяжелее и тяжелее. Тошнотворное чувство от того, что он профукал шанс на воссоединение с Тэхёном, комом застряло в горле. И сглотнуть невозможно и выплюнуть не получается.       — Любишь его? — спрашивали они. Чонгук молча кивал.       — Простил?       — Давно, — насупившись, отвечал тот.       — Тогда звони.       — Не буду, — обиженно поджимая губы, отнекивался коротышка.       — Мда-а, и хочется, и колется и батя не велит.       Удручающее состояние прессовало Чонгука со страшной силой. Словно мазохист, раз за разом он занимался самобичеванием, будто наказывал себя за оплошность. Время шло, а легче ему не становилось.       Сегодня, проснувшись в обед, Чонгук помятый и с опухшими глазами оглядел своё жилище. Пострадавшая от «депрессии» квартира выглядела подходящей декорацией для съёмки фильма про зомби апокалипсис, а сам он единственным претендентом на главную роль опасного зомби. Пытаясь хоть как-то отвлечься от тоскливых мыслей, омега принялся за уборку. Закидывая в мусорный пакет пустые бутылки из-под соджу и мятые коробки из-под печенья, он философствовал о бренном мире и решался на разговор с мужем. Даже если это будет их последняя встреча и будет поставлена точка, он выдержит. Так было всегда. Тяжело шаркая ногами по полу, коротышка подошёл к двери и, прислонив к стене полный пакет мусора, открыл дверь.       На пороге, с поднятой рукой, готовый нажать на дверной звонок, стоял Тэхён. Чёрное кашемировое пальто по последней моде, такой же костюм и тёплый шарф делали альфу чарующе красивым. Лицо гостя сначала выразило крайнее удивление, потом откровенную радость и в конце недоумение вселенского масштаба, потому что хозяин дома от растерянности захлопнул дверь. Прямо перед носом Тэхёна. Облокотившись спиной на дверное полотно, Чонгук, прижимая руки к груди, медленно сполз на пол. От такой приятной неожиданности его сердце пропустило удар, потом ещё один, а затем пустилось в дикую, необузданную пляску.       — Чонгук, открой, — услышал он требовательный тон альфы.       — Сказал же, видеть тебя не хочу, — и тут же, зажав одной рукой рот, другой треснул себя по лбу.       «Придурок».       — Нам надо многое обсудить, пожалуйста, а потом я уйду, — голос Тэхёна прозвучал удручённо и глухо.       — Говори оттуда.       — Ну что за мальчишка, — сокрушённо вздохнул альфа. — Тогда не буду рассуждать о том, как ты появился в моей жизни и как начал портить её.       Чонгук обрадовался:       — Ох, хорошо сделал.       — И настроение портил, — хмыкнул альфа.       — Какой я молодец!       — Но знаешь, твоё присутствие рядом со мной, убирает бесцветность из моей жизни, — тон брюнета изменился, став более серьёзным и вдумчивым. — Ты ведь сразу мне понравился, только я, дурак, не понял. Думал обида за брата кипит. Помню, как в клубе дрожали мои руки, помню, как сердился. Только это было не от злости, а от желания коснуться тебя, от потребности сделать своим.       — Ты меня унизил, — в усталом голосе Чонгука звучал горький упрёк.       — Знаю, я виноват. Прости, — Тэхён приложил ладонь к двери и слегка пошкрябал по ней ногтями. — Коротышка, я люблю тебя, — такая простая фраза, но у Тэхёна как гора с плеч свалилась. — Простишь ли ты этого сушкиного сына?       Всё это время, прислонившись затылком к двери, Чонгук, закрыв глаза, слушал альфу, наслаждался той любовью и нежностью, которые проникали сквозь стены и врывались в уставшую душу. Они заполняли омегу до краёв, вытесняя страхи и опустошённость. Так спокойно. Так хорошо. Но очнувшись от этих чудесных ощущений, Чонгук понял, что за дверью замолчали. Прижимаясь к ней ухом, он стал прислушиваться к звукам. Тишина.       — Эй, ты ещё там? — неуверенно задал вопрос омега. — Чего молчишь? — усиленно прогоняя вновь появившиеся тоску и беспокойство, Чонгук нахмурился. — Я тебе сказал проваливай и ты с радостью сделал это? Наговорил всякого и свалил? — повышая голос, он поднялся с пола и, щёлкнув замком, широко распахнул дверь.       На пороге, как стражник, охраняющий вход в сокровищницу, расправив плечи и выпрямив спину, стоял Тэхён. Величавый статный альфа серьёзно смотрел прямо в лицо коротышке. Сделав осторожный шаг, Тэ продолжал вглядываться, выискивая в глазах Чонгука запрет на своё присутствие. Едва приблизившись к нему, альфа в нерешительности остановился. Несмотря на открытую дверь, сомнения жужжали, как надоедливая муха.       Чонгук молчал, измеряя своими неведомыми баллами внутреннюю радость и восторг. Зашкалило. Вот же, перед ним его утешение, его лекарство. Да к чёрту всё, он любит этого альфу, хочет быть с ним. Он согласен. Подойдя к брюнету вплотную, Гуки протянул руку и нежно, костяшками пальцев коснулся его щеки. От наслаждения глаза Тэхёна на мгновение закрылись.       — Тэ…я так ждал тебя!       Микросекунда и слова, прорвавшись в сердце Тэхёна, довели разум до сладкой неги. Захотелось потеряться и остаться в ней навсегда. Взяв лицо Чонгука в свои ладони, альфа принялся нетерпеливо осыпать поцелуями его брови, подбородок и уголки губ:       — Люблю тебя, кареглазая бестия, люблю, люблю, — торопливо шептал Тэхён, чередуя слова с бережными поцелуями.       Обрушившийся на Чонгука поток ласки всколыхнул душу, которая от наплыва чувств начала всхлипывать, а вместе с ней и растроганный Чонгук.       — Ну что же ты, — Тэхён, коснувшись пальцами его глаз, стал смахивать с краешков крупные слёзы. Не хотел, чтобы те, накапливаясь, сбегали по гладким щекам коротышки, и от внезапно возникшей мысли альфа негромко рассмеялся. — Господи, я ревную к влаге, которая трогает твои щёки.       Утешая мужа, Тэ обнял его, крепко сжимая в своих объятиях.       «Как же хорошо и спокойно».       Если он снова потеряет коротышку, то не выдержит. Нельзя допустить, чтобы тот выпорхнул из его рук, поэтому теснее прижимаясь, жадно стиснул супруга в кольце рук.       — Тэхён, — сдавленно просипел омега. — Я дышать не могу.       — О, прости, — гость пугливо отступил назад.       — Не так далеко от меня господин Ким, иначе можешь не узнать о том, как нравишься мне, можешь не услышать о том, что я люблю тебя, — потянувшись к брюнету, Чонгук бережно взял его за руки. — Мне без тебя тоже плохо.       Альфа, слегка дёрнув на себя мужа, наклонился и, улыбаясь в его раскрытые губы, шёпотом произнёс:       — Всегда услышу.       И следом, словно в награду за заветные слова, углубил поцелуй, бережно касаясь языка коротышки своим.       Чон таял от удовольствия, в прошлый раз поцелуй был неожиданным и потрясающим, но этот казался даже лучше. Нежный, глубоко впечатляющий, от которого подгибались колени и знакомое покалывание внизу живота нарастало с неимоверной скоростью. Взявшись за лацканы пальто Тэхёна, омега попытался стянуть его с плеч.       — Тэ, помоги.       — Какой нетерпеливый, смотри не оставь мой наряд без пуговиц, — озорная улыбка сделала лицо альфы ещё красивее.       — Позже куплю тебе лучше, — заверил Чонгук, потянув за чёрный шарф Тэхёна.       — Спасибо, но у меня много одежды, — по-деловому ответил тот, снимая пальто, модные ботинки и закрывая входную дверь.       — Ещё чего, я тебе пуговицы куплю, чтобы ты их пришил.       — Хорошо, — рассмеялся Тэхён, — а сейчас иди ко мне, я очень-очень соскучился по тебе.       Подхватив Чонгука под попу, Тэ приподнял его и коротышке ничего не оставалось, как обхватить пахнущее пачули и миндалём тело крепкими ногами, скрещивая их за спиной мужа.       — Ох, продолжаешь есть по ночам? Ты такой тяжёлый.       — А вот и нет, — возмутился Чонгук.       — А вот и да. Маленькой коале запрещено спорить.       — Хмурым пантерам несвойственно тискать задницу коалы, а я чувствую, ты её жмакаешь.       — Сладкая месть, — улыбнулся альфа, вспоминая, как Чонгук щупал его зад. — Между прочим кое-кто глазел на мой…кхм, — деликатно кашлянув, Тэхён спрятал усмешку, опуская голову вниз.       — А вот и… — омега запнулся. Но ведь он правда смотрел, только мимолётно, вскользь. Тогда усталость бежала впереди любопытства, потому что найти бесхребетную стало невыполнимой задачей: ему пришлось облазить несколько соседских дворов, и лишь в одном саду она нашлась, и то почему-то оказалась слизняком.       — Почему затих? Не вспоминай о плохом, пожалуйста. Я был таким идиотом, — Тэхён говорил, а сам медленно шёл, с раскаянием глядя в карие глаза.       — Не буду, — тихо заверил Чонгук.       Усадив своего любимого на небольшой письменный стол, альфа встал между его ногами. Протянув руку, Тэхён пробежался пальцами по розовым волосам. Однажды эта причёска ввела его в заблуждение, из-за неё он нашёл своё счастье и из-за неё чуть не потерял. Чонгук — его личный тайфун, индивидуальная катастрофа.       Пальцы альфы двигались осторожно, чуть замешкались у виска, скользнули мимо уха к подбородку и, наконец, добрались до губ. Большой палец легонько придавил нижнюю губу, а затем замер:       — Я хочу тебя, — фраза, словно шелест осенней листвы, на одном лишь выдохе, будто отдавая последний глоток воздуха. — Хочу касаться тех мест, куда падает мой взгляд. — Наклонившись, он одними губами прихватил мочку уха коротышки, опустился ниже, целуя шею. Поглаживая бёдра, обтянутые старенькими джинсами, Тэхён прикосновениями изучал тело омеги. Живот, талия, ладони добрались до верха, а затем снова вниз, и неторопливое скольжение обратно к груди. Через ткань футболки альфа подушечками пальцев сжал затвердевшие соски Чонгука. — Только скажи, если против, и я перестану.       Чонгук едва не задохнулся от наслаждения, у него для ответа не было слов, теперь Тэхён его, а он Тэхёна. Отказать невозможно. Наоборот, хотелось большего, не через одежду, а по оголённой коже, чтобы острые ощущения накрыли и долго не отпускали.       Снова обхватив ладонями попку коротышки, Тэхён ближе подтянул его, прижимая к своему возбуждённому члену. Одно плавное движение вперёд, и кашемир трётся о джинсу, вызывая тянущее предвкушение от паха до икр. Чувствуя, как тело альфы бьёт дрожь, Чонгук дёрнул молнию на своих джинсах вниз, следом брякнул ремень альфы. Его самого потряхивало от тесной близости и дразнящего ноздри запаха альфы. Прильнув к мужу, он скользнул рукой за пояс, обхватывая член Тэхёна. Почувствовав тепло ладони, возбуждённая и горячая плоть в ответ жадно запульсировала.       Откинув голову назад, альфа чуть не закричал. Прикосновение пальцев Чонгука выдёргивало сдержанность с корнем, он чуть не кончил в штаны, как какой-то подросток. Свободной рукой омега попытался расстегнуть пуговки на брюках альфы, и, не справившись, издал звук отчаяния. Тэхён кинулся помогать, и штаны чуть сползли на бёдра. Феромоны сгущались в воздухе.       Омега опустил голову вниз, оттянув резинку трусов, освободил из плена ткани член альфы. Заворожённо глядя на младшего Тэхёна, он сглотнул набежавшую слюну. Ровный красивый, с витиеватыми узорами вен, и на конце крупной головки — жемчужная капля. Чонгук смахнул её большим пальцем и тут же размазал по длине насколько хватило.       — Гуки, — охнул альфа пытаясь отстраниться, слишком острыми были ощущения.       Но не тут-то было, Чонгук орган не отпустил, а сжал немного сильнее.       — Смерти моей хочешь? — зашипел Тэ. — Тише, мой хороший. Отдай.       Мягко уговаривая, словно капризную знаменитость, Тэхён накрыл своей ладонью руку мужа. Захватчик фаллоса смутился, покраснел и разжал пальцы.       «Балбес, как будто первый раз увидел пухлого, вцепился как ненормальный».       — Ты слишком очевидно думаешь, но ведь я тоже не хочу отпускать тебя.       Чонгук опять оказался поднятым вверх, снова очутился во власти поцелуев, которые заставляли теснее прижиматься к мужу. Он жаждал чтобы Тэ овладел им сейчас же, без промедления заполнил до отказа и подарил долгожданную разрядку. Добравшись до кровати, Тэхён, осторожно опрокинув на неё коротышку, принялся стягивать с него одежду, попутно целуя и гладя уже обнажённые места. Такие медленные жаркие прикосновения сводили Чонгука с ума, альфа будто не касался губами, а рассыпал горячие угольки по коже. С каждым поцелуем живот Чонгука вздрагивал, и он задерживал дыхание, прикрывая глаза.       — Тэ.       Не выдержав, омега поднялся и сел. Со стоном хватаясь за плечи мужа, привлёк его к себе, требуя стремительных действий. Тэхён тотчас же отстранился. Спешить не хотелось. Желание насладиться и запомнить этот долгожданный первый раз, ухало глубоко внутри.       Находиться перед Тэхёном вот так, полностью открытым было неловко. Когда омега попытался закрыться, сдвинув ноги, альфа чуть раздвинув их, провел ладонями по внутренней стороне бёдер. Слегка коснувшись промежности, собрал смазку, неспеша размазывая её по сжимающемуся анусу.       — Такой влажный и мучительно желанный.       Чонгука затрясло ещё сильнее, унять этот мандраж он был не в силах. Кинувшись расстёгивать рубашку Тэ, он дрожащими пальцами начал вытаскивать маленькие пуговки из петелек, но те как назло не поддавались, они выскальзывали и прятались обратно.       Раздевать Тэхёна было до неприличия приятно. Вожделение хлестало по телу. Руки, живот, ноги, всё заходилось в мелкой дрожи. Последнее, что отлетело в сторону, были боксеры брюнета. Альфа потянулся к губам мужа, раздвигая его ноги ещё шире, по венам потоком понеслась жадность: только мой, не отдам никому. В то мгновение, когда Тэ вошёл, Чонгуку показалось, будто своим движением тот зажёг бенгальский огонь, а внутреннее томление лопнуло пурпурными кристалликами, словно шарик, наполненный блёстками. Вроде должно быть наоборот, не с первым толчком, а в конце, когда получаешь желанное освобождение. Но даже тогда, он ни разу не испытывал такого, как сейчас. Альфа замер, давая привыкнуть мужу к наполненности. Но Чонгук обвил ногами его бёдра, вынуждая начать двигаться энергичнее.       Тэхён опять поступил по своему. Он входил в него неторопливо, тягуче, как загустевший мёд, стекающий в чашку ароматного чая, заставляя мужа вымаливать каждый медленный толчок. Доводил омегу до неистовства, до жалобных всхлипов и неуправляемых метаний по постели. И когда Чонгук решил, что останется в этой пытке навечно, Тэхён отбросил сдержанность. Ритмичными движениями, он входил на всю длину до упора. Пошлые шлепки смешивались с прерывистым дыханием и тихими стонами. С каждым таким толчком Гуки предавался забвению, ближе подбираясь к долгожданному финалу. Ещё чуть-чуть. Кровь зашумела в ушах, последний вдох, и Чонгук, вцепившись в плечи альфы, выгнулся, с протяжным и громким стоном кончая себе на живот.       Этот стон оглушил Тэхёна, прошёлся вдоль позвоночника, перемещая его в другую реальность без времени и звуков. Уткнувшись лбом в грудь омеги, морщась от нахлынувших ощущений и содрогаясь всем телом, Тэ кончил следом за мужем. Сейчас он, как золотой феникс сгорал и возрождался вновь. Они оба попали в другой мир. Вселенная, где сумасшедшее сердцебиение одно на двоих, и взволнованное дыхание прерывается лёгкими поцелуями. А в другом пространстве одна размытая фотография, отправленная в архив, и некий брачный договор, утративший свой первоначальный смысл, дрейфовали в ненужности.       Каким бывает фильм? Увлекательным и романтичным, местами грустным и познавательным. Уйдёт ли он в «избранное» или отправится в «брошено»? Всё зависит от сценария и режиссёра, а небесного или земного, это уже не важно.