Зеркальная Пантера

      Погоня — не совсем то, с чего Никита Легостаев хотел начать свой выходной. Однако такова его работа — выскакивать из постели в любое время, нестись спасать людей, а после выслушивать долгие доклады в офисе, борясь с желанием подремать хотя бы пару минуточек.              Работать в Департаменте Безопасности тяжело. Но к подобному быстро привыкаешь.              Стоило стрелке часов едва перевалить за вторую отметку, в квартире раздался телефонный звонок. Никита первые гудки морщился и прятался под одеялом, почти позвал Марину по привычке — кому, как не ей названивали подружки двадцать пять на восемь? — но, стоило осознать, что ныне жил один, а сестра никак не могла ответить за свое преступление, вскочил с кровати и долгие минуты потратил на поиски смартфона по всей квартире. Вызов успел завершиться и начаться снова.              Увидев «Катерина» на экране мобильного, мозг снова дал сбой. Легостаев долго и мучительно пытался вспомнить, когда умудрился познакомиться с девушкой, носящей такое запоминающееся имя, и как вообще смог это сделать, зная свой график и нежную привязанность к нынешней пассии.              Данные в разуме наконец-то загрузились. Никита все понял, вспомнил, а потому взвыл — звонить Катюха могла только по тому самому, невероятно важному делу, а он потратил столько времени на размышления!              — Слушаю! — Гаркнул парень, одновременно прыгая в поисках одежды, скинутой куда-то накануне. Носки нашлись сразу — даже удивительно, а вот штаны...              — Он вышел! — Заорал из динамика знакомый мужской голос. — Бежит к Луна-парку! Очень быстро!              — С какой стороны? — Успел всунуть ноги в штанины и накинуть на плечи олимпийку.              — С восточной! — Выдал Игорь то ли из-за паники, то ли тоже спросонья — голосок Назарова ни с кем не спутаешь.              — Со стороны Иллюзиона! — Крикнула вдали от микрофона Катерина. — Бежит по стеклам домов!              — Но сегодня не затмение! Как он может так быстро передвигаться?              Никита успел собраться, схватить ключи с тумбочки и выскочить из квартиры. Идея выпрыгнуть из окна, чтобы сократить путь, пришла слишком поздно, когда дверь подъезда распахнулась от его пинка. Да и бабки-соседки, страдающие бессонницей, вряд ли были бы в восторге.              Две минуты сорок секунд на сборы — рекорд. Но цена слишком высока: надел разные носки, не успел натянуть футболку, а потому больше походил на стриптизера в этой злосчастной распахнутой кофте, плохо завязал кроссовки. В любом случае, внешний вид неважен. Оборотень не планировал появляться на задании в человеческом обличии, а олимпийку и джинсы легко скинуть перед обращением. Практично, удобно. Несколько некультурно, учитывая замечательную форму Легостаева, но только для непросвещенных.              — Да черт его знает, — пропыхтел Игорь, пока Никита заводил машину. Легковушка несчастно всхрапнула, будто ту разбудили посреди ночи — секундочку, так и было! — ты на колесах?              — Как ты мог обо мне такое подумать, — недосып негативно сказывался не только на оборотнях — Никита хмыкнул. Теперь сомнительные мысли выражал и вполне себе человек.              — Он еще и шутит! — возмутился Назаров, — давай быстрее, мы отстаем! — на фоне зарычал мопед. Наверное, утром по новостям будут голосить, как некто летел по улицам свыше ста километров в час, чего физически на мопеде сделать невозможно.              Катерина хорошо устроилась — успела приобрести такую классную железную лошадку за те годы, что они не виделись. А может, просто одолжила мотоцикл у Матвея — он стал ей сводным братом, кажется? Никита не особо вникал. Не его это дело.              — Буду с минуты на минуту.              В теории — можно обойтись своими лапами, но местные гулены вряд ли будут рады пантере, несущейся по улицам ночного города. Однажды Панкрат проворонил подобную прогулку, и замечательный снимок Никитиной морды ушел в газеты и интернет — постарался кто-то из пронырливых журналистов. Фотография была весьма неплохой, показывала всю звериную грацию и могущество юного оборотня, но руководство подобный «компромат» на своего работника не оценило. Хотя бы самому работнику не влетело — все нагоняи достались Панкрату. Ему всегда перепадало за подчиненных.              — Где вы? — обеспокоенно поинтересовался Никита, когда телефон загадочно замолчал, а сам всматривался в стекла домов вдоль дороги.              Тишина и легкий шорох помех.              — Катерина? Игорь?              Молчание.              Дурной знак.              Вдали показались ворота Луна-парка. Легостаев, недолго думая, припарковался на ближайшей обочине и вышел из машины.              Добычу с той стороны загоняли друзья, а он будет ловить с этой. Вряд ли беглец сможет перенестись на такое далекое расстояние от последней зеркальной поверхности. Хотелось в это верить. Если будет нужно — придется повыбивать все окна в округе, чтобы оставить его ни с чем. В работе этой таинственной зазеркальной магии Никита не разбирался от слова совсем, но надеялся, что план окажется рабочим.              — У вас все нормально? — спросил Никита, мрачно отметив — с той стороны не раздавалось ни звука, сигнал пропал.              Логичнее было бы связаться с коллегами из Авангарда, но Легостаев дал Катерине обещание не распространяться о произошедшем на днях. Это не его тайна, а люди их мира узнали слишком много о Зерцалии и разного рода колдовстве. Это неправильно.              Еще не хотелось будить друзей среди ночи — им доставалось слишком мало мгновений сна. Татьяна на всех собраниях держалась молодцом, соображала здраво и свежо, но становилось страшно, стоило посмотреть на количество стаканчиков из-под кофе в мусорной корзине ее кабинета. В Антоновских же мешках под глазами можно было спрятать пол отдела — парень сам в этом признавался.              Служба их всех медленно, но верно убивала. Забавно.              — У него! .... -лы.... -чились... — прошипел смартфон, зависая на каждом звуке, — ... парк! — и оператор сообщил, что связь пропала.              Для понимания не нужно быть гением. Вперед.              Никита бросился к воротам парка, за считанные секунды преодолел заросшую аллею и замер, прислушиваясь. Тихий шелест листьев, стрекотание сверчков, далекий шум трассы, не замиравшей никогда. Больше ничего. Ни шагов, ни дыхания.              Никого.              Атмосфера гнетущая, но знакомая, а момент ощущался как дежавю, нежели нечто настоящее. Он уже был здесь много лет назад, когда трава была зеленее, а курс доллара ниже, и точно так же с опаской осматривался по сторонам, ожидая нападения в любой момент. Ах, воспоминания старой-добрый школьной жизни, те самые месяцы после первого пробуждения способностей, постоянные ночные погони и участие в опасных и не совсем законных авантюрах... Как это было давно. Ту пору не назвать беззаботной — кто-то постоянно пытался прибить юного оборотня, начиная завучем в школе и заканчивая влиятельными директорами Экстраполиса на пару со всякими ведьмами, но... Но имелось у прожитых лет то, чего не хватало сейчас.              Свободы.              Тогда приходилось спасать свою задницу только от сбрендивших врагов и родителей в гневе, вести себя ниже травы, тише воды и аккуратно расхлебывать свои ночные проблемы. А сейчас что ни дело — так пиши отчет, докладывай начальству, не лезь в разборки один до составления плана. Руки и ноги связывают законы, больше не достать информацию запугиваниями и угрозами — удостоверение слишком утяжеляет карман, накаляется подобно железу. Даже нормально никого при задержании не избить — а то еще кто-то из неприятелей-коллег наябедничает Панкрату на превышение полномочий.              Ужас, а не жизнь. Хотя бы зарплата такую отвратительную ситуацию компенсировала, и на том спасибо. Иначе бы Никита закатил самый настоящий кошачий скандал брату, не пожалев его многострадальные барабанные перепонки и нелюбовь к котам.              Нос уловил тонкий цветочный аромат, чем-то похожий на выветренный одеколон, а за мгновение до этого — едва ощутимый запах книг. Отсыревших, древних. Духи можно списать на цветущие деревья, но вот стойкое послевкусие библиотеки...              Черт. Назад!              Никита смог уклониться благодаря одной только звериной чуйке. Изогнутое стеклянное лезвие просвистело перед носом, порыв ветра колыхнул челку.              Как подло — нападать со спины.              Оборотень махнул когтистой рукой наугад и попал по чему-то мягкому. Нападающий вскрикнул. Клинок со звоном упал на землю. В воздухе моментально повис металлический запах крови — зашевелились волосы на затылке. Касание было вскользь, рана не серьезная — так, царапина, но все равно неловко получилось. Цели нельзя вредить, нужно взять живым и тепленьким.              Фигура в темном плаще зашипела, замахнулась — Никита приготовился к удару — и... И, внезапно крутанувшись на пятках, рванула от Легостаева прочь.              Наивно.              Оборотень бросился вперед. Пантере не составит труда поймать человека даже на двух ногах — глупо убегать. Пальцы почти зацепились за капюшон, подушечки уже ощутили грубую ткань, но беглец как по щелчку растворился в воздухе, оставив вонь, похожую на едкий маркер — Никита сам таким пользовался в школе, прекрасно выучил запах: в одно время начал подчеркивать в конспектах по химии все, чего не понимал. Через пару недель выделитель закончился, а вся тетрадь стала ярко-розовой изнутри.              Вот ведь гад-вонючка! Куда он делся?              Звериное обоняние в этот раз было бессильно — острый запах забил нос. Неимоверно хотелось чихать, слезы щекотали веки. Продрало от горла до глазниц — хоть изнутри чеши.              Легостаев застыл, прикрыв глаза, и сконцентрировался на слухе. Он чувствовал себя зверем, вышедшим на охоту. Приближение полнолуния сказывалось на истощенном вынужденными бессонницами организме — самообладание начало хромать на все четыре лапы и хвост. Стоило ли выпрашивать у начальника выходной, ссылаясь на возможные странности в поведении, или это риск, чтобы получить дозу Спящей Красавицы в шею? Проверять не хотелось. Работать в таком состоянии, когда душа плакалась о ночных прогулках по крышам, тоже. А может, внезапно заболеть — в школе всегда прокатывало...              Хрустнула ветка впереди. Кто-то тихо выругался.              Попался!              Никита с едва слышимым урчанием прыгнул вперед — мышцы сжались и растянулись пружинами, огонь пробежал по суставам — и чуть не напоролся на выставленный стеклянный кинжал. Беглец решил, что это хороший шанс, и сделал выпад, но опять недооценил Никиту. Легостаев легко поставил блок и выбил нож одним грациозным движением, а затем все-таки смог поймать драчуна за шкирку.              — Слушай, меня очень попросили тебя не бить, а так, чисто в воспитательных целях, проучить, — словно разговаривая с маленьким ребенком, терпеливо начал Никита, — поэтому урок первый: не тыкай своими игрушками тех, кто тебе ничего не сделал. Это некрасиво.              Пленник задергался в попытках вырваться, но быстро убедился — безнадежно. Поэтому в сердцах пнул своего мучителя под коленку. Никита чертыхнулся, но не двинулся, лишь приподнял тушку над землей за все тот же воротник и встряхнул как котенка — это не составило никакого труда, гаденыш был ниже на две головы, если не три, и оказался совсем легким.              — Урок второй: если продолжишь лягаться — я тебя вырублю. И очнешься ты уже в кабинете директора, или куда там тебя вернуть пытаются...              — Только попробуй! — истерично закричал парнишка, вырываясь сильнее — ноги не доставали до земли и до ужаса комично болтались в воздухе, — я не вернусь туда, поставь меня на землю! Поставь, кому говорю, гад!              — Поставлю-поставлю, — Никита поморщился, когда мальчишка перешел на пятнадцатое оскорбление, — сначала остынь.              Свободной рукой оборотень вытащил телефон и набрал номер Катерины, чтобы сообщить хорошие новости: цель поймана, им с Игорем можно не переживать. Сеть пыталась подключиться целых полторы минуты — не луна-парк, а мертвая зона какая-то — гудки не раздавались еще секунд сорок — беглец озвучил уже тридцать первое обзывательство, уйдя в повторы — но трубку никто не брал.              Главное — чтобы эти Державины-Назаровы ни во что не вляпались. Или ни в кого. А то кто их, водителей мотоциклов, знает.              — Давай, рассказывай, чего учудил? — решил разрядить обстановку Никита. У мальчишки закончились слова, и он повис притихшим мешком, — я о ситуации только в общих чертах знаю.              — Иди к черту! — выплюнул пацаненок. Глубоко вздохнул, готовясь к новой атаке оскорблениями, но начать не успел.              — Слушай, я ж помочь пытаюсь. Иногда разговор лучше драки, — кулаки противно ныли в желании отвесить хороший подзатыльник, — а если мы будем драться, я тебя сожру. Выкладывай.              Не сожрет — запах сырой человечины больше отпугивал, чем манил. Но мальчику об этом знать не стоило.              Наконец-то телефон подал признаки жизни. Начался отсчет разговора.              — Катерина, — позвал Никита, поднеся трубку к уху, — я его поймал. Дуйте к выходу из парка, который со стороны нового района. И лучше побы...              Оборотень не понял, что произошло, но внезапно стало тяжело дышать, словно из воздуха выкачали кислород. Глаза защипало от мелкой крошки, пыли или песка, ослабли руки. Телефон отправился в кусты после меткого удара в кисть. Кажется, Катерина на той стороне пыталась докричаться, но все звуки ушли, оставив вместо себя вакуум.              Никита упал на колени, не сдерживая слезы, что появились от химического, режущего запаха. Да тот, который он унюхал недавно, близко с такой вонью не сравнится!              — Я же сказал: не надо меня трогать, — с яростью прошипел бывший пленник, отряхнул руки от стеклянной крошки и хорошенько ударил Легостаева чем-то тяжелым по затылку.              Недооценил он этого ребенка — самая главная, фатальная ошибка. Забыл, какими непредсказуемыми и импульсивными могут быть подростки, а ведь сам был таким когда-то! Все точно из-за недосыпа, будь он проклят.              Руки перестали слушаться, пальцы замерли, будто корочка разрослась по коже, не давая пошевелиться, слиплись губы. Никита сделал последний вдох. Затем на мир опустилась тьма.