По ту сторону экрана

– Я хочу умереть от твоих рук. Чтобы ты схватила меня за горло и сжала до синих пятен. Смотреть, как одинокий вдох проходит через рот, зубы кусают приоткрытые уста, и отвлекающий шёпот отводит мой взгляд. Как горят твои зелёные глаза, заплаканные от слёз, подрагивают ресницы. Хочу превратить свои слёзы в лёд. Я замерзну без твоих объятий. Я знаю, ты больше не согреешь меня. Чувствую себя полной дурой, говоря это. Ты бы наверное, снова сказала – это полный бред. Йеджи, ты как что-то нужное, притягиваешь и также отталкиваешь. Магнит, действующий на солнце, под лучами нагретого. Почему ты не смотришь на меня? Прошу, просто посмотри. Руки касаются лица, ведут до кончика носа, обводя мягкий контур. – Ты прекрасна, – полная расслабленность, чувство комфорта окутывает темноволосую с ног до головы, Хван рядом. Она, как серое облако в дождливый день, поднимет настроение. Некоторые видят в луже только грязь, а Рюджин — отражение звёзд. Сейчас старшая для неё самая большая слабость. Она зависима, если можно так выразиться. У неё сердце, которое даёт другой кислород, жизнь, не прекращающая существование... Её магнетический взгляд, способный ослеплять, манипулировать людьми – очаровывает. Она подчиняет, овладевает, приковывает к себе внимание. Рю не чувствует страх, когда тонет в её глазах. Они как бездонный океан: изменчивы и до конца не опознаны... Младшая девушка растворяется в своих мыслях. Хочет, чтобы это было вечностью, когда дыхание опаляет нежную кожу шеи. Появившиеся мурашки, ток – невозможно от прикосновения так сильно возбуждаться. Голос – его приятно слушать; равномерное дыхание – оно делает Шин уязвимой, полностью расслабляя и обездвиживая тело. Так не касаются обычного человека, и так не сбивается дыхание от простого контакта в бедрах, что разорвется спустя два удара. Это чувственнее и интимнее, чем секс. Это больше, чем странное ощущение. И лишь чертящие рисунок на земле стопы, отдающие болью, напоминают, что это все - реальность. Её нет, это не она. Сейчас Рюджин стоит перед могилой своей девушки, совсем раскисшая. Она встаёт и падает на колени. Вытирает слезы платком, шмыгая носом. Снова встаёт, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но также опускается вниз. Красные от порезов коленки сжигают кислород. Фотография Хван, совсем ещё юной, никогда не забывается. Заболев однажды, человек может не дожить до следующего вдоха. Эта цитата, как никогда правдива. Йеджи дышит полной грудью, но уже не в больничной палате со своей любимой, а в гробу под тонной земли. – Я к тебе так близко, но в то же время так далеко, – Рю переступает с одной ноги на ногу, закусывая ребро ладони, – между нами сотни мыслей. Ты видишь, во что превратилось моё сознание? Ты мерещишься мне даже сейчас. Мои чувства никогда меня не отпустят. Твоё сердце замёрзло, так не сжимай моё. Силуэт Йеджи – он настоящий. Её руки, что взъерошивают чужие волосы, улыбка опускающаяся на лицо, желание. – Я всегда буду рядом. – Нет, нет, нет. – Шин цепляется за голову, – не правда, не правда, тебя нет. – она кричит, размахивает руками, отталкивая от себя Хван, – Это не ты!!! Умоляю, Йеджи, уйди, – она кидается в ноги к старшей девушке и трётся о нижние конечности, – Любящий человек, он должен отпустить. Сделай и ты для меня это, только это. – Я не могу покинуть тебя, я люблю тебя. – Заткнись. Ты... ты не понимаешь, что делаешь мне только тяжелее на душе. Я не умру с тобой...