Серия «Холодная память»

Он трахает её тело. Она трахает его разум — чужими пальцами, чужим именем, чужой любовью, которую когда-то выбросила.

Десять причин тебя любить и одна, чтобы ненавидеть.

Нам было давно понятно, что это рано или поздно закончится.

Недосказанное последнее слово: твоё имя с подписью "Dragoste".

Я хочу умереть от твоих рук. Чтобы ты схватила меня за горло и сжала до синих пятен. Смотреть, как одинокий вдох проходит через рот, зубы кусают приоткрытые уста, и отвлекающий шёпот отводит мой взгляд.

Вы целовались так, как дышат тонущие люди: так, что ангелы теряют сознание, а демоны плачут.

Мягкие волны, бьющиеся о камни, светлый песок и одинокий маяк. Маяк, и ты никогда больше не станешь моей.

Рюджин не рискует потерять свою девушку, занимаясь изучением тела Йеджи. До сих пор не понимает, что это не мимолётное увлечение и не измена, а накапившиеся за их долгое знакомство чувства.

Руки потеют, словно ты в первом классе. Снова набираешь на телефоне заветные слова «я люблю тебя», но в то же мгновение стираешь их полностью.

Они вместе встречали закат, алый. Они влюблялись. У Рюджин сердце таяло от такой невинной восемнадцатилетней девочки. Йеджи душу ей ранила, подожгла чувства. Она забрала всё внимание. Для Шин старшая была мечтой, она была одной, той самой.

всё сворачиваешь к аморальному сексу. животному воспроизводству. знаешь же, что моя идеализация сравнима с твоей подноготной. я без промедления соглашусь на все твои дурацкие затеи. хочешь, чтобы я стала раком, выставила зад вверх и начала просить вставить мне? пожалуйста. хочешь, чтобы я надела лисьи ушки? давай же закрой мне рот, но только не уходи....

Чем крепче вино, тем слаще поцелуи, но мне всё равно. Твои губы проходятся очертаниями по моим, пока я поднимаю тебя на руки и кладу на кровать.

Я делаю вид, что не плачу, ведь сказать Рюджин, что я плачу, просто не хватает сил. Я говорю ей, что я в порядке, но я тихо и бесшумно рыдаю в подушку. Хватаю свои крепкие плечи, за которые можно держаться, и плачу. А ты, Рюджин, не знаешь, как больно мне терпеть обычное общение. Ты для меня любовь всей жизни. Я плачу от безысходности, я плачу от бездействия по отношению к нам, к тебе особенно. Я плачу от вины за пытку, сдерживающую нас вместе.

Йеджи смотрит на неё. Рюджин улыбается. Но не отводит глаз. Дома — тишина. Чужие правила. Хван кивает. Молчит. И слёзы падают в подушку. Ночью. Одни.