The gods made heavy metal
26 августа 2025 г., 17:40
Примечания:
Те, кто угадал отсылку в названии главы, большие молодцы хд
Апрель ворвался в город буйством красок и ароматов. Деревья, словно очнувшись от зимней спячки, спешили облачиться в изумрудные наряды, а клумбы расцветали всеми цветами радуги, источая пьянящие запахи. С юга, на родину, возвращались перелётные птицы, наполняя воздух звонкими трелями. Зима окончательно сдала свои позиции, и столбик термометра упорно держался выше нуля, позволяя горожанам спрятать тяжёлые куртки и тёплые шарфы в дальние углы шкафов, дожидаться свой час. Даже немцы, казалось, воспрянули духом, выбираясь из дома не только ради помощи в переноске тяжёлых пакетов из магазина, но и просто, чтобы насладиться весенним теплом и свежим воздухом. Гиммлер с Гейдрихом и вовсе облюбовали близлежащий парк, прогуливаясь там чуть ли не каждый вечер. Иногда, когда выдавался свободный вечер, к ним присоединялась и я, но чаще эта парочка наслаждалась обществом друг друга наедине. Лишь Йозеф избегал длительных прогулок, опасаясь, что больная нога даст о себе знать. К врачу же Геббельса было не отвести — риск быть узнанным был слишком велик, да и необходимых документов у него не имелось, чтобы спокойно обратиться в районную поликлинику, не говоря уже о частной клинике. Герману же долгие променады давались с трудом из-за его внушительной комплекции и природной неуклюжести. Подколки Рейнхарда о том, что прогулки как раз способствуют снижению веса, Геринг, как обычно, игнорировал. Он оставался завзятым домоседом и выбирался куда-либо лишь по острой необходимости. Чаще всего эту необходимость придумывала я, стараясь хоть как-то разбавить скучную жизнь нацистов. В остальное же время трио Гитлер-Геббельс-Геринг предпочитало домашний уют, избегая лишних контактов с внешним миром. Зато Гейдрих с удовольствием делился забавными случаями из их с Хайни прогулок. Чаще всего, по словам Рейнхарда, к бывшему обергруппенфюреру пытались клеиться девушки самых разнообразных типажей и интеллектуальных способностей. Однако Гейдрих либо попросту игнорировал их, либо притворялся иностранцем, не понимающим ни слова по-русски. Многие поклонницы, столкнувшись с таким холодным приемом, быстро теряли интерес, но находились и особо настойчивые, мечтающие о том, что Рейнхард влюбится в них без памяти и увезёт заграницу, где они поженятся и будут жить долго и счастливо. Увы, этим наивным мечтам не суждено было сбыться. Сердце белокурого красавца давно и безраздельно принадлежало Генриху, а женщин саксонец использовал исключительно в качестве шпионок и информаторов, пресекая любые попытки сблизиться вне работы. Теперь же, когда Рейха больше не существовало, рейхспротектор с чистой совестью отшивал всех этих наивных дурочек, посмевших с ним заигрывать. Рейнхард рассказывал об этих случаях с такой гордостью, словно это он, а не Гитлер, восемьдесят лет назад правил Германией. Хотя, если подумать, хранить верность мужу столько лет — это и правда своего рода подвиг. Как однажды по секрету признался мне Гейдрих: «Другие люди меня в сексуальном плане совершенно не привлекают. Наверное, мой организм за долгие годы брака просто настроился на одного лишь Хайни, а при взгляде на миловидных девушек у меня не возникает абсолютно никакой реакции. Мы с Генрихом идеально совместимы как физически, так и духовно, и мне никто больше не нужен». Я соглашалась, вспоминая случай в аквапарке, когда блондин также отверг настойчивые ухаживания одной особы. Да уж, тяжело жить с такой внешностью… Гейдрих лишь смеялся и кивал в знак согласия. А апрель тем временем неумолимо летел вперёд, приближая долгожданный поход на метал-концерт. На улице уже стояла достаточно тёплая погода, чтобы позволить себе мероприятие на свежем воздухе.
— Ребята, через неделю мы наконец-то идём на метал-концерт, — объявила я вечером за ужином. — Билеты на более ранние даты были раскуплены, так что мне удалось урвать только на следующее воскресенье. Адольф как-то сразу поник, а вот Хайни и Рейни, наоборот, повеселели.
— Ну, наконец-то! — улыбнулся Гейдрих. — А то я уже стал думать, что ты забыла о своём февральском обещании. Я наигранно надулась.
— Герр Гейдрих, я всегда стараюсь выполнять обещания. К тому же, мне уже самой не терпится побывать на настоящем концерте тяжёлой музыки. До вашего появления мне не с кем было ходить на такие мероприятия, зато теперь у меня целых пять хороших друзей, готовых разделить любую мою авантюру. Супруги активно закивали, а вот Ади, Йозя и Гера приуныли. Они-то пойдут на концерт против воли.
— А почему мы должны идти с вами? — возмущённо спросил пропагандист. — Давайте мы втроём останемся дома, а вы сходите куда хотите. И настроение друг другу портить не будем, и время проведём так, как хочется каждому из нас. Я коварно улыбнулась. Рассказ о походе на оперу Вагнера был ещё свеж в моей памяти.
— Считайте это маленькой местью за Вагнера, — невинно пожала я плечами. — Адольф потащил сопротивляющихся эсэсовцев на оперу против их воли, а теперь мы делаем то же самое с вами.
Гитлер закатил глаза.
— Я не мог появиться в высшем свете один, — принялся оправдываться австриец. — Эти четверо всегда были моей свитой, и я обязан был появляться в высших кругах только в их компании, иначе меня бы неправильно поняли.
Генрих хмыкнул. Фюрер попросту оправдывался. Он никогда не умел признавать свои ошибки.
— К тому же, а вдруг вам понравится? — продолжала наседать я. — Да и билеты я уже купила на шестерых, и терять деньги мне совсем не хочется. Так что в следующее воскресенье мы окунёмся в мир тяжёлой музыки.
Эсэсовцы мечтательно вздохнули. Они ждали этого мероприятия сильнее меня.
— А кто там хоть выступать будет? — обречённо спросил Геринг. Рейхсмаршал даже не пытался сопротивляться или возмущаться, потому что быстро понял, что это бесполезно. Как ни крути, а последнее слово всегда оставалось за мной, как за хозяйкой квартиры и единственной, кто разбирался в современной жизни.
— Это будет попурри из различных песен, — ответила я. — Будут исполнены мировые шедевры именитых групп, но петь будут русские музыканты. Считайте это каверами.
Нацисты многозначительно покивали. В их времени такого ещё не было.
— Скорей бы… — мечтательно протянул Рейнхард, откидываясь на стуле. — Мне и каверы нравятся. Главное, чтобы атмосфера была та же, что и у оригинала, и тогда я и перепевки с удовольствием послушаю.
— За атмосферу можешь не переживать, — хихикнула я. — Всё будет в лучшем виде. А попурри я выбрала потому, что, во-первых, это интереснее, чем концерт одной группы, а во-вторых, так эти трое лучше познакомятся с мировыми хитами. — Я кивнула в сторону надувшихся Гитлера, Геббельса и Геринга.
Хайни и Рейни захихикали. Они-то уже давно стали слушать более современную музыку, нежели классику или того же Вагнера. Теперь настала очередь оставшихся нацистов полюбить музыку свободы.
— Это насилие над личностью, — как бы невзначай сказал Адольф. — Ладно, я пойду, но только чтобы билет не пропал.
Пропагандист и лётчик закивали. Я снова пожала плечами.
— Идёт, — махнула я рукой. — Осталось только дождаться воскресенья, и вы услышите всю красоту хэви-метала.
— Главное, чтобы нам ещё с погодой повезло, — заметил Генрих. — Не хотелось бы слушать концерт под дождём.
— Зато это очень романтично, — улыбнулся Гейдрих.
Гиммлер фыркнул, но его щеки предательски заалели.
— Ага, а потом лечи вас от простуды, — наигранно пробурчал магистр чёрного ордена. — Ладно, я уверен, что всё пройдёт отлично, однако ожидание всё же убивает.
Мы покивали. Спустя ещё пять минут каждый разошёлся по углам. Герман принялся мыть посуду, я — доделывать домашнее задание, ведь институт никто не отменял. Адольф с Йозефом с головой погрузились в очередной заказ, а супруги что-то смотрели на Ютубе и периодически посмеивались. Вечер протекал обыденно и спокойно, но как минимум трое из нас мыслями были уже на метал-концерте. Эх, скорей бы воскресенье!
***
Неделя промчалась вихрем. Водоворот повседневных дел закружил нас так, что воскресенье подкралось незаметно. Адольф хмурился, словно грозовая туча, наблюдая за нашей суетой. Среди нас лишь Генрих, одетый во все черное, являл собой воплощение классического металлиста. Остальные же являли собой пеструю какофонию стилей. Впрочем, ныне железное правило total black утратило силу, и металлиста выдавали лишь косуха да бандана. Мы же щеголяли в джинсах, кедах или кроссовках и обычных футболках — практично, удобно и вполне уместно для предстоящего действа; дресс-код соблюден. — Итак, — объявила я, выходя из подъезда, — наш концерт пройдет на ВДНХ, пять остановок на метро, к счастью, без пересадок. Немцы зашептались, предвкушая знакомство с московской подземкой. — У нас тоже было метро, — обиженно протянул Герман, приняв мои слова за хвастовство. Я лишь закатила глаза. Порой житейская наивность рейхсмаршала просто обескураживала. — Знаю, — ответила я, — но такого, как у нас, точно не было. Считай, под землей целый город. Кстати, Глуховский неплохо это обыграл в своем «Метро 2033»; впрочем, сами сейчас все увидите. Нацисты философски промолчали и прибавили шаг. Современную литературу признавали не все. Гиммлер, к примеру, зачитывался «Сильмариллионом», восторгаясь гением Толкина. Рейхсфюрер ценил качественное фэнтези, а вот остальные предпочитали книги YouTube, либо не найдя для себя интересного писателя, либо, как Геббельс, напрочь отрицая современную литературу, называя ее дегенеративной. Метро произвело на нацистов неизгладимое впечатление. Московские масштабы подземных магистралей поражали воображение, не идя ни в какое сравнение с берлинским метрополитеном минувшего века. Наша станция, будучи относительно новой, не блистала колоннами и лепниной, но впереди, по пути к центру, их взорам должны были открыться настоящие подземные дворцы. — И на что только Сталин деньги тратил… — проворчал фюрер, — Вместо того, чтобы пустить все средства на вооружение, он видите ли, метро облагораживал! Я прыснула со смеху. Гитлер ведь сам в свое время не скупился на украшение Берлина, включая и метро, так что нынешние ворчания австрийца звучали нелепо, но забавно. Нужный поезд подошел довольно быстро, и мы одними из первых вошли в вагон. Внутреннее убранство было вполне обыденным, так что нацисты просто расселись на свободные места и стали терпеливо ждать своей остановки. Народу было немного: дачный сезон был в разгаре, так что в вагоне было относительно просторно. До нужной станции мы доехали без приключений. Ребята впервые выбирались в центр Москвы, и немудрено, что они ожидали чего-то грандиозного. Не скажу, что их ожидания полностью оправдались, но им определенно понравилось. Москва, особенно ее историческая часть, своей помпезностью напоминала Берлин времен правления нацистов, и немцев слегка пробило на ностальгию. Пока мы добирались до цели, они то и дело сравнивали две столицы, а Адольф приплел еще и любимую Вену. Мини-дебаты получились веселыми и познавательными, во многом благодаря Геббельсу, который буквально сыпал интересными фактами и историческими справками. Да уж, пропагандист оказался ходячей энциклопедией, но зато было нескучно. С каждым шагом трио Гитлер–Геринг–Геббельс мрачнело все сильнее. Веселье весельем, но они не забывали о первостепенной задаче, из-за которой мы сюда и приехали. — Может, я снаружи подожду? — с надеждой спросил бывший фюрер, когда до цели оставалось буквально пара шагов. Я отрицательно покачала головой и прибавила шаг. Хайни и Рейни шли со мной в ногу, и на их лицах отчетливо читалось нетерпение. — Ади, хватит, — одернула я расстроенного художника, — на концерт пойдут все, даже не пытайся увильнуть. Неужели тебе совсем не интересно? Австриец что-то пробурчал и прибавил шаг. На лицах летчика и филолога читалась вселенская тоска, но меня было не разжалобить. Всегда интересно пробовать что-то новое, да и за Вагнера я должна была отомстить. На ВДНХ ничегошеньки не изменилось. Все тот же фонтан, те же павильоны. Супруги тут же бросились фотографироваться у фонтана Дружбы народов, пока людей было немного, а я тем временем принялась изучать карту на телефоне, чтобы сориентироваться, как добраться до нужной сцены. Концерт должен был проходить за чертой парка, так что было удобнее пройти его насквозь, а там уже навигатор должен был помочь. — Мило, — заключил подошедший ко мне Герман, — все чисто, ухоженно и довольно ярко. Почти как в Берлине. Я улыбнулась. Центр Москвы, да и любого другого города, всегда старались представить в самом выгодном свете, чтобы завлекать туристов. Спустя несколько минут к нам подошли SS-овцы. Гейдрих, кажется, чуть не искупался в фонтане. Решил покрасоваться и встал на скользкий бортик, но, разумеется, не удержался и с громким воплем рухнул в воду. К счастью, рейхсфюрер вовремя пришел на помощь и схватил своего непутевого супруга. Гиммлер обладал достаточной физической силой, чтобы удержать тяжелую тушу мужа. Каждодневные изнурительные тренировки дали свои плоды. Блондин только слегка намочил джинсы и кеды, а так вроде не пострадал: испугался только. Я, увидев мокрого рейхспротектора, тут же съязвила насчет ВДВ и традиционного купания в фонтанах. Благо, саксонец был в теме и поддержал мою шутку. До нужной сцены мы дошли быстро, благодаря навигатору и Рейнхарду, который всю дорогу фонтанировал шутками. — Ну что же, пути назад нет, — провозгласила я, доставая из сумки заранее распечатанные билеты и протягивая их угрюмому охраннику на входе, — вы готовы, дети? Я хихикнула и выжидающе уставилась на нацистов. Йозеф по привычке спрятался за спиной возлюбленного, Герман промолчал, а мужья гордо выступили вперед и улыбнулись. — Так точно, мэм, — шутливо козырнул Генрих. — Нет, мы домой хотим, — раздался жалобный голос Геббельса из-за спины Гитлера. Я закатила глаза. Охранник быстро проверил мои билеты, одобрил их и вернул обратно. — Впервые на метал-концерте? — поинтересовался он. Я кивнула. — О, вам понравится, — улыбнулся мой нежданный собеседник, — такую музыку нужно слушать только вживую, в записи совсем не то. — Давно хотела сходить, да не с кем было, — посетовала я, — но теперь у меня появилась компания. Одной здесь делать просто нечего. Охранник кивнул и показал козу. — Веселитесь, братья и сестра, — напутствовал он, шутливо, — да пребудет с вами сила единственно правильной музыки! SS-овцы и я отзеркалили жест, поблагодарили веселого мужика и пошли вглубь огороженной зоны. Адольф, Герман и Йозеф поплелись следом, опустив головы и наверняка проклиная меня на чем свет стоит. Но мне было все равно. Совсем скоро мероприятие должно было начаться.***
Площадкой для метал-шабаша служило скромное поле, в самом сердце которого возвышалась сцена, словно алтарь для огненных гимнов. Вокруг, подобно грибам после дождя, рассыпались столики под зонтами, а чуть поодаль зловеще поблескивал ларек, сулящий святую троицу металлиста: пиво, чипсы и прочий нехитрый скарб. Мы облюбовали столик неподалеку от сцены, где парни, словно заговорщики, укрылись под сенью огромного зонта, предвкушая грядущий хаос. Я же отправилась на поиски провизии, дабы утолить голод и жажду. Рядом со сценой зиял небольшой пятачок танцпола, и Рейнхард уже успел пообещать своему благоверному первый медленный танец под аккомпанемент адских риффов. Едкое замечание фюрера о том, что под такую музыку разве что Сатану вызывать, блондин пропустил мимо ушей. — Держите, — сказала я, водружая на стол батарею бутылок с пивом и пачки хрустящих чипсов. Себе я взяла легкое вишневое пиво, а бывшему фюреру — газировку, ибо неудавшийся художник алкоголь на дух не переносил, терпя его лишь из великодушия, дабы не омрачать чужое веселье. — О, спасибо, — просиял Геббельс, жадно тянясь к банке, — Оказывается, не все так уж и плохо. Йозеф сорвал крышку и сделал внушительный глоток. — А я о чём, — фыркнула я, отпивая из своей банки, — Подождите, скоро начнется… Геббельс, осушив уже половину, явно воспрял духом. Герман, в одиночку оприходовав полпачки чипсов, развалился на стуле, блаженно жмурясь от солнца. Адольф же неспешно потягивал газировку, а Генрих с Рейнхардом, склонившись друг к другу, вновь вели свои шептания. Благодать… Постепенно пространство перед сценой стало заполняться людьми. Многие несли к своим столикам банки пенного и шуршащие пакеты, но самые отчаянные теснились у сцены, жадно ловя каждый миг предвкушения. Спустя пару минут на сцену, словно демоны из преисподней, вырвались музыканты. И исполнители, и слушатели щеголяли в косухах, банданах и берцах. Большинство свято блюли каноны хэви-металлической моды, и таких, как мы, чужаков, было не так уж и много. — Глупые, — процедил Гейдрих, кивнув в сторону колышущейся толпы, — Бьюсь об заклад, к концу концерта они… Но блондин не успел закончить. Грохнула музыка. Вернее, ГРЯНУЛА МУЗЫКА — оглушительным, всепоглощающим шквалом звука. В первые секунды я едва не лишилась слуха, несмотря на порядочное расстояние до сцены. Адольф, судорожно заткнув уши руками, метнул в мою сторону испепеляющий взгляд, но было слишком поздно. Концерт начался. Музыканты зашли с Gudas prist? — выбор вполне достойный. Толпа у сцены, словно одержимая, хлопала в такт, подпевала и даже пыталась выплясывать нечто, отдаленно напоминавшее танец. Я же с моими эсэсовцами покачивалась на стуле, наслаждаясь прекрасной музыкой в еще более прекрасной компании. Рейхсмаршал, пропагандист и художник метали в меня взгляды, полные лютой ненависти, но тщетно. Музыканты играли на совесть, и вскоре слушатели с энтузиазмом подхватили громогласное «Breaking the law», к которому мы с Хайни и Рейни не замедлили присоединиться. — Хватит! — взвыл австриец, сползая под стол, — Я больше не выдержу! — А ведь это только первая песня, а концерт еще целых два часа, — сказала я, с удовольствием подпевая припев. Гитлер издал стон, исполненный муки, и все же выкарабкался из-под стола. Для него этот какофонический ад был невыносим. Геринг и Геббельс, с лицами, полными скорби, уже прикидывали стратегические варианты отступления. — Дальше будет только хуже, — ухмыльнулся саксонец, — Шаббат, Children of Bodom, Metalloka и мои любимые Manowar. Бывший фюрер застонал, а супруги обменялись хищными взглядами. — А нечего было меня тащить на оперу Вагнера, — злорадно припомнил обергруппенфюрер, — Зато я отомщен, пусть и спустя восемьдесят лет. Первая песня отгремела, и в мир ворвалась The Trooper от Iron Maiden. Толпа вновь слилась в экстатическом вопле вместе с солистом, а мы втроем чокнулись полупустыми банками пива. — За чудесный день, — провозгласил Генрих. На кислое выражение лиц остальных трех товарищей мы не обратили внимания. Ничто не могло омрачить наше праздничное настроение. Музыканты бесстрашно метали то что-то более мелодичное, то обрушивали на слушателя шквал дэта или индастриала. В воздухе витала атмосфера безудержного веселья, расслабленности и искреннего наслаждения. Незаметно пролетела половина концерта. Видимо, медляки решили приберечь напоследок. В толпе танцующих я заметила немало обнимающихся парочек. — Ну, как вам? — поинтересовалась я, когда музыканты покинули сцену на десятиминутный перерыв. — Здорово, — в унисон ответили эсэсовцы и расхохотались. — Я хочу навсегда вычеркнуть это из своей памяти, — проворчал Адольф, — Не музыка, а сплошные вопли. О чем они хоть поют? — О свободе, как правило, — ответил Гиммлер, проявляя неожиданную осведомленность о рок-культуре, — Еще о любви, о мечтах, о будущем, ну все в таком духе. В принципе, темы везде одинаковые, отличатся только подача и манера исполнения. — Дегенеративная музыка, — вставил свои пять копеек Йозеф. Пропагандист, похоже, все это время был в трансе, максимально абстрагировавшись от происходящего, и лишь сейчас соизволил вернуться в реальность. — Кому как, — пожала я плечами, — Сейчас, вроде, должны быть медляки. Пойдете танцевать? Я бросила лукавый взгляд на наши «сладкие парочки». Хайни и Рейни тут же согласно закивали, а вот Ади с Йозей одновременно обиженно надулись. — Не буду я… — начал было австриец, но его тут же грубо прервали. — Ну и не будь, — рявкнул Рейнхард, — Неромантичная вы натура, мой фюрер. Мне временами становится даже жаль господина пропагандиста. Гитлер открыл было рот, дабы извергнуть поток возмущения, но его снова перебили. И на этот раз это был вовсе не рейхспротектор. — А сейчас мы сыграем для вас несколько медленных композиций, — объявил солист, — Кавалеры, приглашайте дам! В зале раздался смех, а супруги гордо прошествовали на импровизированный танцпол. — Герман, не хочешь составить мне компанию? — с невинным видом поинтересовалась я. Бывший летчик от неожиданности подавился пивом, а Геббельс непристойно заржал. — Пожалуй, воздержусь, — ответил Геринг, мучительно откашливаясь. Я пожала плечами и повернулась на стуле к танцполу. Queen? The Show Must Go On. Одна из самых известных и любимых песен Меркьюри. В центре я увидела, как эсэсовцы плавятся в медленном танце, похожим на вальс. Удивительно, но никто над ними не смеялся, а наоборот — одобрительно хлопали. Скорее всего, окружающие решили, что парни просто решили подурачиться, не подозревая, насколько они ошибаются. — Это было волшебно, — сказал Гейдрих, вернувшись на место, — Обожаю эту песню! Это должен был стать гимном Сумерек богов. Вы так не считаете, мой фюрер? Художник издал невнятное бормотание и отвернулся. А напоследок музыканты решили удивить и исполнили «Улицу Роз» Арии. Тут уж и я не удержалась и присоединилась к толпе у сцены, и мы все вместе грянули легендарный хит, хлопая в такт. — Вы замечательная публика, спасибо! — прокричал солист в микрофон, прежде чем скрыться за кулисами. Концерт закончился. Герман, Адольф и Йозеф облегченно выдохнули. — Ну, делитесь впечатлениями, — потребовала я, направляясь с компанией к метро. Уже смеркалось, но на улице было еще довольно светло. — Охрененно, — расхохотался Гейдрих, — Давно я не получал такого удовольствия. Надо будет как-нибудь повторить. Гиммлер, сияя, активно закивал. Перед уходом мы даже успели сфотографироваться с музыкантами. Парни были молоды, но чувствовалось, что они живут своим делом и безумно любят эту музыку. — Это без меня, — поспешно открестился фюрер, — С меня и одного раза хватит. Уж лучше я дома посижу и послушаю нормальную музыку, а не эту какофонию. Геринг и Геббельс горячо согласились. Концерт им тоже явно не пришелся по вкусу. — Ладно, — легко согласилась я, — Мне просто хотелось показать вам всю мощь металла и рока, и, судя по вашей реакции, вы впечатлились на годы вперед. Нацисты с готовностью подтвердили. — А я бы еще раз сходил, — робко подал голос Генрих, — Было весело, да и песни они подобрали что надо. — Мы втроем непременно сходим, — пообещала я баварцу, — В следующий раз, возможно, и сама потанцую. Мужья расплылись в довольных улыбках. Гейдрих был отомщен, и присутствие Гитлера на подобных мероприятиях более не требовалось. Во второй раз я уже не стану тащить сопротивляющегося художника, его пропагандиста и летчика на концерт тяжелой музыки. Хватит, они и так настрадались. Действительно, пусть каждый развлекается как хочет. А тем временем подходил к концу еще один чудесный день в компании нацистов. И я уверена, что следующие будут только лучше.
