Es macht mehr Spaß, zusammen zu wohnen

Выйдя из квартиры, Ираида Павловна направилась к лифту. Настроение у женщины было хорошее — квартплата приходила исправно и без задержек, в квартире царили чистота и порядок, а новые сожители ничуть не мешали, а наоборот, даже помогали Василисе в обустройстве быта. Извещать родительницу девушки женщина не стала — она и так наверняка всё знает и просто лишний раз убедилась, что у дочери с родственниками всё хорошо. Нажав на кнопку вызова лифта, Ираида Павловна вдруг задумалась — а откуда у Василисы вообще взялись немецкие дядюшки, да ещё и в таком количестве? Вроде девушка как-то упоминала, что все её родственники живут в Белоруссии и только одна тётя переехала в Германию, выйдя там замуж. Лифт подъехал, двери со скрипом открылись, и пожилая хозяйка квартиры вошла внутрь. Мысли и червячок сомнения никак не хотели отпускать. Возвращаться и расспрашивать квартирантку не было никакого желания: во-первых, возвращаться — плохая примета, а во-вторых, Лилечка, должно быть, уже заждалась, и незачем было злить пунктуальную подругу ещё сильнее. Ираида Павловна в итоге решила не зацикливаться на внезапном пополнении в съёмной квартире. Деньги же приходят исправно, а всё остальное — не её ума дело. Выйдя из лифта на первом этаже, женщина только потянулась к ручке входной двери, чтобы наконец выйти из подъезда и пойти в сторону остановки, но дверь открылась сама. Женщина едва успела отшатнуться — иначе получила бы железной дверью по лбу. В подъезд зашла Клавдия Семеновна с тяжеленными пакетами. Старушка дышала, как загнанная лошадь, однако упорно продолжала тащить котомки в одиночку, игнорируя предложения соседей о помощи. Клавдия Семеновна была одинока, но не жаловалась, а наоборот, наслаждалась спокойной старостью без орды кричащих и бесящих внуков. — Доброе утро, Ираида Павловна, — вежливо поздоровалась старушка, поставив пакеты на пол. — К Василисе заходили? — полюбопытствовала она, осведомлённая, по какой причине хозяйка квартиры на пятом этаже обычно приезжает в этот дом. В остальное же время Ираида Павловна жила на даче, наслаждаясь свежим воздухом и загородной жизнью. — И вам не хворать, — кивнула соседка. — Да, заходила проведать квартирку. Всё вроде опрятно, чистенько, словом, придраться не к чему. Вот только… — женщина запнулась. Подслеповатые глазки Клавдии Семеновны заблестели. — Вы тоже их видели? — заговорщически прошептала она. — Тех якобы дядюшек из Германии, которые сейчас живут у Василисы? Ираида Павловна кивнула. Значит, о нежданных немецких сожителях была осведомлена не только она. Союзник из старушки был не ахти, но это лучше, чем ничего. — Да, я их видела, — продолжила пожилая женщина. — Примерно в конце ноября я стала свидетелем драки. Двое немецких родственников Василисы жестоко избили мелкую шайку гопников под предводительством Петьки Гнилого — ну, вы их знаете. Да те немцы так их отмутузили, что многие попали в больницу с тяжёлыми травмами. И что примечательно, по словам Василисы, один из её дядюшек работает агрономом и в жизни даже мухи не обидел, однако дрался он лихо, как заправский боец. А ещё мне показалось, что мужчины держались за руки… — На последних словах Ираида Павловна недобро прищурилась. К людям с нетрадиционной ориентацией она относилась с пренебрежением и настороженностью, считая, что они позорят великую Россию. — А Василиса позже не обратилась в полицию? — задала вопрос хозяйка квартиры. — В том-то и дело, что нет, — горячо зашептала Клавдия Семеновна. — Для неё всё произошедшее было абсолютно нормальным. Я, разумеется, позвала нашего участкового, но Васька так хорошо врала, что этот импатент Дурдынин поверил и ушёл ни с чем. Но я-то знаю, что тут дело нечисто. Ираида Павловна задумчиво кивнула. Странно всё это… Женщина решительно развернулась и направилась обратно к лифту. Желание во всём разобраться крепло в ней с каждой секундой. Вдруг это какие-то международные преступники, запудрившие бедной девочке мозги и нагло живущие на её хрупкой шее? Хоть Василиса и была взрослой, но, по мнению пожилых женщин, наивной и доверчивой, что сыграло с ней злую шутку. — Подождите, я с вами! — прокричала Клавдия Семеновна, поднимая свои тяжёлые пакеты и шаркая следом. — Надо ещё участковому позвонить, чтобы он окончательно убедился, что эти мужчины — опасные элементы и место им в КПЗ. Ираида Павловна кивнула, доставая телефон и набирая нехитрый номер полиции. Встречу с Лилечкой снова придётся отложить, если не перенести, но она поймёт. На кону стояла безопасность целого этажа, а возможно, и дома. Над нацистами и бывшей студенткой педфака сгустились чёрные тучи.

***

Я заканчивала переводить последний абзац, когда в дверь снова позвонили. Тяжело вздохнув, я пошла открывать. И чего кому-то неймётся? Хозяйку квартиры удалось спровадить, и она не заметила подвоха, но кто это был на этот раз, я не имела ни малейшего понятия. С балкона выглянул бывший фюрер и проводил меня удивлённым взглядом. — Опять? — поднял бровь австриец, на что я кивнула. Немцы на этот раз решили особо не вмешиваться, но в случае чего прийти на помощь. И, по иронии злой судьбы, этот самый случай как раз и представился. Открыв дверь, я чуть ли не застонала. Снова Ираида Павловна, но на этот раз в компании чересчур любопытной и склочной Клавдии Семеновны и местного участкового Дурдынина. Навевает воспоминания… Я криво усмехнулась, но тут же сделала серьёзное лицо. — Что-то случилось? — невинным голосом поинтересовалась я, заметив, как немцы выглядывают кто с балкона, кто из гостиной. Участковый козырнул и выступил вперёд. — Гражданочка, а поведайте нам, откуда у вас вдруг взялись пятеро немецких дядюшек, — сказал мужчина, с подозрением осматривая прихожую, словно пытаясь найти следы преступления. — И пусть они покажут свои документики. А вообще, благодарите за бдительность вот эту гражданку, — Дурдынин указал на пожилую женщину с огромными пакетами из магазина, — если бы не Клавдия Семеновна, то неизвестно, что бы с вами стало. Да и я надеюсь, что Ираида Павловна одумается и перестанет пускать к себе всякий сброд. Хозяйка квартиры закивала, а я напряглась. Участковый сам по себе был въедливым, а с поддержкой в лице пожилых женщин от него будет очень сложно отделаться. Нет, всё же в ноябре было куда проще. Я уже открыла было рот, чтобы начать вдохновенно врать, но тут меня опередили. — Что за шум, а драки нету? Из гостиной неторопливо вышел Рейнхард, нарочно в расслабленной позе и с милейшей улыбкой на лице. Ну прямо-таки ангел во плоти. Ираида Павловна, будучи особой впечатлительной, слегка смутилась, а вот двое других нежданных визитеров, наоборот, напряглись. — А вы, простите… — начал было участковый, но его ненавязчиво перебили. — Рейнхард. Бывший служащий мюнхенской полиции, — обергруппенфюрер продолжал давить своим обаянием. Так, теперь как бы Дурдынину не взбрело в голову пробить нашего рейхспротектора по базе, где, конечно, никакой Рейнхард не значится. — Мы коллеги, получается, — участковый слегка расслабился. — Тогда позвольте узнать, с какой целью вы и ваши… друзья приехали в Россию и поселились у студентки педфака? Я закусила губу. Ну вот и всё. Рейни не сможет выдать правдоподобную ложь за столь короткий срок. Однако саксонец удивил. Сделав скорбное лицо, Гейдрих проникновенно начал вещать: о том, что в Германии нынче стало невозможно жить из-за толпы нахлынувших мигрантов, что зарплата в Мюнхене невысокая, а работает Рейнхард на износ и больше половины зарплаты уходит на обеспечение мигрантов, что он с друзьями устал от такой жизни и захотел перемен, а тут и случай удачный подвернулся. Дурдынин стоял и молча кивал на каждое слово, а пожилые женщины вообще готовы были разрыдаться — настолько проникновенным и жалостливым был тон у Гейдриха. Чёрт, да я сама поверила. Наконец обергруппенфюрер умолк и невинно посмотрел на гостей. Троица визитёров активно переваривала информацию, а я мысленно аплодировала блондину. — А где же ваши документики? — задал вполне логичный вопрос участковый. На это Гейдрих и бровью не повёл. — Украли, — скорбно вздохнул он. — На границе всё украли, а новые делаются небыстро. Участковый задумчиво покивал. Видно было, что он изо всех сил хочет поверить, но сомнения всё ещё копошатся. — А как же ваш друг? Такой невысокий, тёмненький и в очках, — влезла Клавдия Семеновна. — Вы за руки держались, я сама видела. Неужто вы… Рейнхард лишь фыркнул. — Тогда было скользко, и я просто помогал Генриху не упасть. Да, мы с ним лучшие друзья, однако не более. Обручальное кольцо с рунами блондин предусмотрительно снял и, как видно, не зря. Трио гостей прищурилось. Уходить ни с чем было обидно, но не станут же они копаться в личных вещах. Наконец участковый вздохнул и отдал честь. — И снова приношу свои извинения, — сказал он. — Очевидно, из-за плохого зрения Клавдия Семеновна приняла тогда в ноябре кого-то другого за вас. Пошли, гражданочки, здесь всё чисто. Женщины попытались ещё что-то возразить, но быстро сдались и покинули квартиру вслед за Дурдыниным. Мы не сговариваясь выдохнули. — Ностальгия, да? — усмехнулся блондин, закрыв за визитёрами дверь. — И нечего так смотреть. Думаешь, я смог бы столько лет командовать сперва СД, а позже и РСХА, если бы не умел подтасовывать факты? Я мотнула головой, приходя в себя. Да Рейни «Оскар» за правдоподобную ложь надо выдать. — Мне у вас, герр Гейдрих, ещё учиться и учиться, — улыбнулась я, направляясь обратно к себе. Перевод требовал вычитки. Рейнхард же вернулся в гостиную, куда подошли и Адольф с Йозефом. Прекрасно слышавший всё Генрих сначала чуть не задушил мужа в благодарственных объятиях, а после с гордостью пересказал нерусскоговорящему трио гейдриховский монолог. Геббельс вяло похлопал и шутливо предложил блондину место в его отделе пропаганды, если бы оно ещё существовало. Саксонец якобы согласился, потребовав при этом двойную оплату. Йоз наигранно возмутился, и их шутливая перепалка продолжилась. Пошатнувшаяся было жизнь вернулась в привычную колею благодаря герру обергруппенфюреру и его таланту к подтасовке фактов и событий. Мы продолжили мирную жизнь, подъезд и дом остались целыми и невредимыми. Но наша дружная компания и представить не могла, что дотошный Дурдынин, вернувшись в участок, примется пробивать мюнхенского полицейского Рейнхарда по своей базе и, естественно, никого не обнаружит.