Противоположности

— Мистер Хониккер, а ты когда-нибудь целовался? Когда вломившийся в лабораторию Беннетт сходу задал этот вопрос, Феликс впал в ступор. Он даже позабыл все ругательства, которыми хотел его обложить. В голове остался лишь этот донельзя глупый вопрос: ты когда-нибудь целовался? Впервые в жизни Феликс Хониккер не знал, что ответить. Точнее, нет, не так. Он знал: никогда и ни с кем он не целовался. Но вот как это сказать? Как вообще понимать то, что сейчас случилось? Ради чего Беннетт пришёл с подобными глупостями к нему, а не, к примеру, Шарлотте? Это ведь она девчонка, ей положено думать о подобных вещах. Однако Беннетт почему-то избрал именно его, Феликса, и причина столь странного выбора была неясна. Сам же Беннетт смотрел прямо на него в ожидании ответа. Пристально, внимательно, будто пытался залезть в самую душу. От этого взгляда Феликс невольно поёжился. Он не любил, когда на него так смотрели. Он вообще терпеть не мог долгие зрительные контакты, а от Беннетта — тем более. Потому что вместо пары глаз в нём пытались прожечь дыру по меньшей мере пара десятков. И было в этом мало приятного. И тем не менее, сказать всё же что-то надо. Потому что иначе Беннетт просто не отстанет. Феликс знал: если он чего-то хотел, то добивался этого всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Поэтому, наконец-то взяв себя в руки, он повернулся к нему. Прочистил горло, сделал максимально серьёзное выражение лица и заговорил: — Нет конечно. Я всё время тут сижу, когда и, позволь спросить, с кем мне здесь целоваться? С Венерой? — Ну да, точно. Не с кем, — задумчиво протянул Беннетт. На долю секунды на его лице отразилось нечто, похожее на разочарование, однако он тут же улыбнулся. — Но всё равно. Мало ли, вдруг всё-таки целовался. Феликс едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Постепенно в нём начинало нарастать раздражение, однако он усиленно старался его подавить. — Ещё раз. Я всё время сижу тут. Либо один, либо с тобой. Мне при всём желании не с кем было бы тут целоваться. И вообще, зачем ты меня об этом спрашиваешь? Думаешь, мне есть до этого дело? — Просто интересно, — Беннетт непринуждённо пожал плечами. Ну конечно, кто бы сомневался. — Я уже у всех спросил, ты один остался, мистер Хониккер. — И что тебе ответили? — Феликс выгнул бровь. Не то чтобы ему было интересно, но он уже предвидел, что Беннетт всё равно расскажет, хоть спрашивай его, хоть нет. — Тоже не целовались. Скукотища. — Можно подумать, ты целовался когда-нибудь, — Хониккер хмыкнул. — В этом доме у всех есть дела поважнее, чем эта чушь. — И никакая это не чушь! — возразил Беннетт. — Целоваться — это здорово. По крайней мере, так выглядит. — Ну вот и иди тогда целуйся, но подальше от меня. Мне работать надо. — Ну и пойду… — Беннетт недовольно заворчал и потопал прочь из лаборатории. Он бормотал что-то ещё, пока шёл, однако Феликс уже не вслушивался. А когда за ним закрылась дверь, он и вовсе с облегчением выдохнул и вернулся обратно к делам.