Противоположности

— Мистер Хоникке-е-ер! Когда в коридоре раздался этот дребезжащий возглас, Феликс вздрогнул и едва не выронил из рук горшок с Венерой, который собирался переставить на солнечную сторону подоконника. Потом послышались быстрые шаги, и буквально через несколько секунд дверь в его лабораторию резко распахнулась. На пороге, как и ожидалось, стоял Беннетт. Растрёпанный, запыхавшийся и… побитый. Костяшки были сбиты в кровь, на щеке виднелась парочка свежих царапин, из разбитой губы стекала тонкая алая струйка. Феликс даже опешил, когда увидел его. Он, конечно, привык, что Беннетт постоянно где-нибудь расшибался, но чтоб настолько… — Ты… — обескураженно пробормотал Феликс, глядя на него. Горшок с растением едва не выскользнул у него из рук, и он покрепче прижал его к груди. Венера обеспокоенно зашевелила ловушками. — Мистер Хониккер, не подлотаешь меня, а? — совершенно буднично попросил Беннетт, и его лицо озарила яркая улыбка. Такая же, как всегда. Будто бы ничего не произошло. Будто бы он не стоял перед ним, Феликсом, весь в ссадинах и побоях. — Я… Ты… — Феликс так и продолжал стоять, в недоумении глядя на него. Когда ступор наконец отпустил его, он чуть нахмурился и строго спросил: — Где тебя так угораздило, придурок ты такой? Беннетт неловко хихикнул. — Подрался, — непринуждённо ответил он. — Когда возвращался домой, увидел, как какие-то подонки издеваются над котом. Ну, вот я и решил с ними разобраться. Ну так что, поможешь? Феликс глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул. Подрался, значит. Кота спасал, значит. Боже, как же это похоже на Беннетта. Он всегда стремился помочь всем и вся, даже если это было чревато последствиями для него самого. Защищал слабых, влезал в драки с местными хулиганами, из которых, как правило, выходил победителем. И сегодня тоже решил погеройствовать — спасти кота от живодёров. А Феликсу, в свою очередь, приходилось устранять последствия этих его порывов борьбы за справедливость. Вот и сейчас тоже. — Ладно, садись. Сейчас разберёмся с тобой, — Феликс махнул рукой в сторону кушетки, а сам пошёл ставить горшок на подоконник. Венера всё ещё беспокойно шуршала, и он успокаивающе погладил её по листочкам. — Ну-ну, тише. Всё хорошо. Беннетт послушно протопал к кушетке и плюхнулся на неё. Потянулся, зажмурился, словно довольный кот. В этот момент солнечные лучи, попадавшие в комнату через незашторенные окна, запутался в его светлых волосах, и это выглядело очень красиво. И Феликс, наверное, обязательно засмотрелся, если бы глаз снова не зацепился за разбитую губу, из которой струйкой сочилась кровь. Поставив Венеру на солнечную сторону, он направился к шкафчику с медикаментами. Там он простоял долго, внимательно вглядываясь в различные флакончики и баночки. Прикидывал, что лучше подойдёт, вспоминал, где у него тут перекись. Наконец, когда он отыскал глазами всё необходимое, стал по очереди расставлять всё на столе. Антисептик, перекись, вата, бинт, чтобы перевязать руку, пластыри… Беннетт всё это время наблюдал за ним. Внимательно, пристально, неотрывно, будто чего-то ждал. От его взгляда Феликсу сделалось неуютно. Он вообще терпеть не мог, когда на него так в открытую пялились. В такие моменты он чувствовал себя неуютно, будто бы находился в центре толпы, где всё внимание было обращено только на него. И тем не менее, он ничего не сказал. Только молча взял всё необходимое и пошаркал к кушетке. В первую очередь Феликс принялся обрабатывать костяшки. Он всегда начинал с рук, потому что неусидчивый Беннетт вечно ими крутил, и обычно они отнимали больше всего времени. Смочив ватный диск антисептиком, он стал аккуратно проводить им по раненным местам. Беннетт дёрнулся, зашипел. — Бо-о-ольно, — почти проскулил он. — Не дёргайся, — холодно приказал Феликс. Он многозначительно посмотрел на него, и Беннетт тут же притих. Знал, что в такие моменты Феликса Хониккера лучше не злить. Феликс продолжил. Он медленно, будто издевался, проводил ваткой по костяшкам, иногда мог подуть на них, чтобы не так сильно болело. Беннетт кусал губы, впивался пальцами в кушетку, но больше не дёргался. Держался как мог. Феликс мысленно даже похвалил его. Молодец, хорошо держится. Когда же с руками наконец было покончено, Феликс приступил к лицу. На нём оказалось больше всего увечий. Царапины, ссадины, синяки и рассечённая губа выглядели, мягко говоря, жутковато. Феликс даже невольно поморщился. Не то чтобы он боялся вида крови и травм, но зрелище это всё равно было не из приятных. — И как ты так защищал кота, что тебя вот так разукрасили? — поинтересовался он, пока обрабатывал царапину на щеке. — Их было много, — Беннетт пожал плечами и едва удержался от того, чтобы не поморщиться от боли. — Там и девчонка одна была. Она меня и поцарапала. Фурия. — Ужас какой, — саркастично фыркнул Феликс. Его подобное уже не удивляло: он давно убедился в том, насколько жестокими могут быть дети, даже вне зависимости от пола. — И что с котом? В порядке хоть он остался? — Ага, — Беннетт утвердительно кивнул, и на его лице засияла гордая улыбка. — Я отнёс его в клинику, там о нём должны позаботиться. — Ну молодец какой. — Слушай, мистер Хониккер, а не значит ли это, что я заслужил награду, а? Феликс на некоторое время завис с ватным диском в руках. Он стоял несколько секунд, не двигаясь и почти не дыша, и пытался переварить услышанное. Сначала он подумал, что это очередная шутка. Просто нелепая шутка, каких у Беннетта было немеренное количество. Однако, когда он перевёл на него недоумённый взгляд, то убедился: нет, это всё серьёзно. Беннетт смотрел на него выжидающе, и в глазах его не было ни намёка на привычное озорство. Он даже голову склонил, словно ребёнок. — Ну и… — наконец выдавил Феликс. В голове закрутились все возможные варианты, что именно мог попросить Беннетт, и он искренне надеялся, что ни один из них не будет верным. — Что, например, ты хочешь в качестве награды? — Ну-у-у, — Беннетт ненадолго задумался. Он посидел так пару секунд, а после совершенно серьёзно выдал: — Например, поцелуй. Думаю, это достойная награда за то, что я спас маленького беззащитного кота. А ты так не думаешь, мистер Хониккер? Феликс едва удержался от того, чтобы не выругаться на всю комнату. Он прикусил нижнюю губу, нахмурился и отошёл на шаг. — Нет, не думаю, — отрезал он. Как он и думал, одно из худших его опасений подтвердилось. — Ой, да ладно тебе. Это же всего лишь один поцелуй. Тем более, смотри, — Беннетт указал пальцем на рассечённую губу. — Она ещё нескоро заживёт. Неужели ты позволишь мне мучиться с ней несколько дней? Феликс поджал губы. С одной стороны, ему совсем не хотелось целоваться. Было слишком неловко, да и сюда в любой момент мог кто-нибудь войти. С другой же… Беннетт теперь смотрел на него жалобно, словно щенок, выпрашивающий ласку. Он определённо знал, на что давить. Да и Феликс чувствовал, что он уже попросту не отстанет. Если Беннетт серьёзно чего-то захотел, то он это получит. Не сейчас, так потом. И, пожалуй, для сохранности его, Феликса, нервов будет лучше согласиться. К тому же… Беннетт ведь не уточнял, какой именно поцелуй ему нужен. Значит, этим можно воспользоваться. — Боже, ладно, — Феликс сдался и тяжело вздохнул, потёр устало переносицу. — Но сначала я закончу с царапинами. Беннетт весь просиял. Очевидно, он был доволен своей маленькой победой. Чёрт белобрысый. С царапинами было покончено быстро. Феликс обработал каждую тщательно, подул и заклеил пластырями с котиками, подаренными Шарлоттой. Беннетт всё это время сидел смирно, даже не ворчал и не шипел от боли. Видимо, мысль о скором поцелуе значительно подняла ему настроение. Он лишь постоянно поглядывал на него в ожидании, и изредка кусал губы от нетерпения. Но не более. После того, как он обработал все раны и царапины, Феликс отнёс всё обратно в шкаф и разложил по своим местам. Мысленно он уже готовился к поцелую. Было несколько волнительно, даже несмотря на то, что он уже решил, как именно его поцелует. Руки задрожали, и он сжал их в кулаки так, что ногти неприятно впились в кожу. Сделал глубокий вдох, затем выдохнул. Посмотрел на стоявшую на подоконнике Венеру, мысленно пожелал самому себе удачи и вернулся обратно к кушетке. Беннетт тут же оживился. — Я жду, — протянул он. — Да сейчас, сейчас, — Феликс нервно выдохнул и потёр запястье, как всегда делал, когда нервничал. Подошёл поближе, набрал в лёгкие побольше воздуха. …И поцеловал. Быстро, почти невесомо, и только в нижнюю губу, откуда и сочилась кровь. Этого было достаточно, чтобы ранка начала постепенно затягиваться. После он быстро отстранился и отвернулся, чувствуя, как бешено забилось сердце в груди. — И это всё? — разочарованно спросил Беннетт. Рн, очевидно, ожидал большего. — Тебе и этого хватит, — пробормотал Феликс. За холодом он старался скрыть стремительно накрывающее его с головой смущение. Щёки моментально залились краской, и он поспешно закрыл лицо руками. — Этого достаточно, чтобы рана затянулась. А теперь иди уже. У меня полно дел, не до тебя тут. Беннетт заворчал, однако спорить всё же не стал. Вместо этого лишь поднялся и, не переставая бурчать, потопал к себе. Когда за ним закрылась дверь, Феликс медленно осел в кресло и судорожно вздохнул. Похоже, на сегодня дела отменяются.