Противоположности

В прихожей хлопнула входная дверь, и уже было задремавший Феликс встрепенулся. Поправил съехавший с плеч плед, украдкой глянул на настенные часы, попутно поднимаясь с дивана. Те показывали ровно полночь. Он тяжело вздохнул. Опять поздно пришёл. И, судя по звукам из прихожей, снова нетрезвый. Феликс нахмурился, представив, как Беннетт сейчас выглядит, и пошёл туда. Хотелось поговорить. Высказать всё, что накопилось за последние годы. Беннетт пытался справиться с молнией на куртке, когда Феликс заглянул в прихожую. Он едва ли стоял на ногах, а руки его мелко подрагивали. Пальцы почти не слушались, и потому он никак не мог совладать с непокорной молнией. Для него это было обычное дело. Если Беннетт выпивал, то обязательно до состояния нестояния. Как и сегодня. — Давай помогу, — предложил Феликс, когда подошёл ближе. Он говорил тихо, но в голосе его слышались нотки волнения. — А? — Беннетт сначала вздрогнул от неожиданности, однако потом расслабленно опустил плечи. Перевёл взгляд на него, неловко улыбнулся. — А, это ты. Пожалуйста, — он убрал руки от молнии, тем самым позволяя помочь. Феликс тяжело вздохнул и принялся расстёгивать куртку. Пока он делал это, то постоянно морщился от резкого запаха алкоголя. Он терпеть его не мог. Как, впрочем, все остальные наркотики, которыми Беннетт травился вот уже много лет. — Нам надо поговорить, — строго сказал он, как только расправился с курткой. Её он повесил в шкаф, а сам серьёзно посмотрел Беннетту прямо в глаза. Тот уже было собрался что-то ответить, однако он его опередил: — И никаких возражений. Это серьёзно, Беннетт. — Ты каждый раз так говоришь, мистер Хониккер. И каждый раз я знаю, что ты хочешь сказать, — Беннетт вздохнул, и вся его беззаботность мигом исчезла. серо-голубые глаза потухли, на лице отразилась печаль. Однако он не стал спорить и поплёлся за Феликсом в гостиную. В гостиной они оба устроились на диване. Феликс сел скраю, а Беннетт рядом с ним. Подумав немного, он всё же положил голову ему на колени. Он всегда делал так, когда возвращался домой после очередной попойки. Говорил, что так ему спокойнее, комфортнее. А Феликс и не возражал: понимал, что ему это необходимо. Он вообще всегда принимал его, в независимости от того, трезвый он или нет. Принимал, поддерживал и любил. Но всему есть придел. И сегодня терпение Феликса Хониккера подошло к концу. Он устал. Устал просто молча смотреть на то, как его самый любимый и дорогой человек убивает себя. Устал видеть, как медленно, но верно он утопает в вязком болоте. На некоторое время между ними повисла тишина, вязкая, как болотная вода, тягучая, тяжёлая. Феликс молча перебирал светлые пряди пальцами, обдумывал каждое слово. Он уже много раз заводил этот разговор, но сегодня всё по-другому. Сегодня он серьёзно намеревался поговорить с Беннеттом и убедить его наконец-то начать терапию. Сам Беннетт тоже молчал. Просто лежал у него на коленях, закрыв глаза, и тихо вздыхал. Очевидно, он тоже понимал, интуитивно чувствовал, о чём сегодня пойдёт речь. Не совсем ведь дурак. — Скажи, — наконец негромко начал Феликс. Он опустил взгляд и посмотрел прямо на него, чуть нахмурился. — Как долго всё это будет продолжаться? Как долго ты ещё собираешься убивать себя? — Не знаю, — честно признался Беннетт. Он впервые ответил на этот вопрос вот так, открыто, без игры в молчанку и утаек. Это дало Феликсу надежду, что сегодня всё изменится. — Разве тебе самому не надоело так жить, Бен? — он ласково провёл по светлой голове, убрал с лица несколько соскользнувших прядок. Беннетт невольно прижался к его руке, словно ребёнок, жаждущий ласки. — Ты каждый день пьёшь. Каждый день приходишь чёрт знает когда, а утром не можешь подняться с постели. Мне страшно, Беннетт. Страшно, что однажды ты просто не проснёшься. — Я знаю, — Беннетт вздохнул. Тяжело, даже как-то печально. — Знаю, но ничего не могу с собой сделать. Только так я могу не думать. Мне… легче, когда в голове так пусто, понимаешь? — Нет, не понимаю, — Феликс сильнее нахмурился. Он прозвучал резче, чем хотел, и быстро осёкся. — Нет, не так. Я понимаю. Понимаю, что тебе тяжело. Но именно поэтому я здесь. Я хочу помочь тебе, Беннетт. Хочу вытащить тебя из этого болота. Почему ты не хочешь дать мне шанс? — он снова ласково погладил его, накрыл щёки ладонями. — Я знаю, что это тяжело, но мы будем вместе. Я пойду с тобой, я буду рядом. Беннетт промолчал. Его плечи заметно задрожали, и Феликс отчётливо это почувствовал. Подумав немного, он прижал его к себе одной рукой, второй же погладил по плечам. Беннетт дёрнулся, но потом прильнул ближе. Уткнулся носом ему в живот, будто прятался от всего на свете, крепко вцепился в одежду. — Мне страшно, — почти неслышно прошептал он. Голос его дрожал, и казалось, будто ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он расплачется. — Я боюсь, что не справлюсь. Что станет только хуже. Что ты в конце концов устанешь и уйдёшь. Бросишь меня. Он говорил ещё что-то, но уже неразборчиво. А Феликс слушал. Слушал, бережно гладил его и пытался подобрать правильные слова. Раньше Беннетт никогда не был с ним настолько откровенен, и он понимал, что не может упустить этот шанс. Нужно сделать всё возможное, чтобы успокоить, убедить его в правильности терапии. Иначе для него всё кончится очень и очень печально. — Беннетт, — уже мягче обратился к нему Феликс. Беннетт замолк, поднял на него глаза, полные отчаяния, боли и страха. Оттого у Феликса защемило сердце, однако он продолжил: — Я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. Сколько это уже продолжается? Пять, десять лет? И всё это время я был с тобой. Я хочу сказать, что ничего страшного не случится, если у тебя вдруг не получится. Я в любом случае не отвернусь от тебя, каков бы ни был результат. — …Правда? — на лице Беннетта отразилось сомнение. Он чуть приподнялся, и в его серо-голубых глазах блеснуло недоверие. — Ты правда… никуда не уйдёшь? — Ну конечно правда. Я ведь люблю тебя, Беннетт. Именно поэтому я хочу, чтобы ты бросил пить. Но для этого тебе нужна помощь специалистов, понимаешь? А я буду рядом. Пройду весь этот путь вместе с тобой. Обещаю тебе. Беннетт ненадолго замолк. Он разглядывал его, Феликса, будто пытался понять, не врёт ли он ему. Феликс его не торопил. Он давал ему время всё взвесить, обдумать как следует. И вместе с тем надеялся, что он всё-таки согласится сходить к врачу. И его надежды всё-таки оправдались. — …Хорошо, — спустя некоторую паузу молвил Беннетт. Он упал обратно к нему на колени и закрыл глаза. — Я попробую. Но только при условии, что ты пойдёшь со мной. — Обязательно, — Феликс вздохнул с облегчением. В этот момент с его плеч будто бы упал огромный груз, который он долгое время тащил. На душе стало гораздо спокойнее. Ведь Беннетт согласился. Значит, у них есть шанс. И Феликс сделает всё, что в его силах, чтобы их усилия не прошли даром. Он вытащит Беннетта из болота.