Исцеление через боль

Извиняться перед Селиной пришлось долго. Не из-за вредности ее характера, а по причине того, что даже после сотого «прости, я мудак», не стало легче ни на йоту. Эдвард маялся почти два месяца, заваливал подругу букетами, коробками конфет, плюшевыми зверями и открытками, пока она не взмолилась о пощаде и не побежала жаловаться Джонатану. Тот в один вечер исцелил возлюбленного от мук совести и чувства вины, да так, что к спине ещё неделю было больно прикоснуться. После этого отношения выровнялись, стали даже несколько теплее чем раньше. И хотя порой Эдвард ловил себя на немотивированных приступах агрессии в отношении подруги, смирять их с каждым днём становилось легче. — Не уверена, что это хорошая идея, — протянула Селина, сидя на письменном столе и покачивая ногой. — Ты уверен, что этого хочешь? Эдвард сложил стопку книг, которые держал в руках в картонную коробку. Обернулся к подруге. — Мне кажется, мы это уже проходили, — протянул он недовольным тоном. — В тот раз ты с ним просто спал, а теперь вознамерился переезжать, — отозвалась женщина. — Согласись, это не одно и то же. — Переезд никак не связан с тем, что я с ним сплю, — нахмурился Эдвард, подходя к книжной полке. — Я же говорил, это медицинская необходимость. Мне все ещё требуется терапия. — Для медицинской необходимости ты тащишь с собой слишком много вещей. Эдвард снял с полки последнюю стопку книг. Сложил в коробку, закрыл и запечатал крышку. Оглядел пустую, окончательно обезличенную комнату. — Хорошо, — признал он. — Это не только медицинская необходимость, но и мое желание. Я не хочу больше жить в этой квартире. Так лучше? — Это все еще не повод переезжать к нему насовсем, — не сдавалась Селина. — Можно снять другую квартиру, поближе. — Почему тебя это так беспокоит? — Ты снова ставишь на карту все что имеешь. С если вы не сойдетесь характерами? Или начнёте цапаться из-за всяких мелочей? Эдвард прищурился. — Ты сейчас серьезно? — Ну мало ли, — Селина надула губы. — Всякое случается. Мне кажется, что неплохо бы иметь запасной план на всякий случай. — Если вдруг, мы настолько сойдём с ума от безделья, чтобы ругаться из-за выбора зубной пасты, я лично перевезу его вместе со всем барахлом к тебе домой, Селина. Голос Джонатана застал их врасплох. Эдвард обернулся, не смог сдержать улыбку, при виде возлюбленного. Так непривычно было видеть его в чем-то помимо строгого костюма-тройки. В рубашке навыпуск и джинсах доктор Крейн казался заметно моложе своих лет. Двигался иначе, пластичнее, свободнее. Селину явление психиатра заставило подпрыгнуть от неожиданности. Она резко обернулась, выпучила глаза. Воскликнула преувеличенно возмущённо и гневно. — Что?! Ну уж нет! Я на это не подписывалась. — Почему же? — ухмыльнулся Крейн. — Разве ты не печешься о его комфорте и безопасности? — Ты видел сколько у него вещей? У меня и так в квартире не развернешься и без этой кучи мусора. Пришла очередь возмутиться Эдварду. — Это не мусор, а книги! — Очень ценные сборники головоломок столетней давности? — съязвила Селина. — Да им цены нет! — На рынке растопочных материалов для каминов? — Это раритеты! Единственные экземпляры в своем роде! Конфликт возникший на пустом месте рисковал перерасти в свару. Умом Эдвард понимал, что Селина говорит не всерьез, но чувства брали верх над разумом. Он сжал кулаки, шагнул к женщине. — Успокойтесь оба, — голос Крейна щёлкнул, словно бич. — Я пошутил. Никуда я его не повезу. Будет себя плохо вести, посажу на цепь в подвале. Несколько секунд оба спорщика смотрели на психиатра, пытаясь понять шутит он и на этот раз или говорит серьезно. Джонатан держал суровую мину на лице ещё пару мгновений, потом улыбнулся. Эдвард хихикнул. Селина презрительно наморщила нос. — Избавьте меня от ваших фетишей, — сварливо произнесла она. — Зря ты так, — фыркнул Эдвард. — Вдруг бы тебе понравилось? Женщина возмущённо вскрикнула. — Эдвард! — А что, — с невинным видом улыбнулся он. — Тебе ведь нравятся мужики в латексе. — Заткнись! — Хватит ссориться, — утомленно вздохнул Крейн. — Много ещё осталось? Эдвард махнул рукой в сторону запечатанной коробки. — Это последняя. — Хорошо, — Джонатан кивнул, легко, словно пушинку поднял коробку, набитую книгами. — Заканчивайте и спускайтесь. Я жду в машине. Он вышел. Селина проводила его долгим взглядом. Дождалась, когда за Крейном захлопнется дверь и только после этого решилась подать голос. — Ненавижу, когда он подкрадывается. Это невежливо. — Зато держит в тонусе, — хмыкнул Эдвард, обходя комнату. — Да иди ты, — махнула рукой женщина. — Все собрал? Ничего не забыл? Эдвард в последний раз обвел квартиру взглядом. Голые стены, пустые шкафы, кровать с обнаженным старым матрасом. Ни по чему из этого он не станет скучать, ни о чем не станет вспоминать с ностальгией. — Кажется все. Идём? Они вышли из дома. Ключи Эдвард оставил консьержу. Казалось, старика искренне расстроил его отъезд, но Эдвард предполагал, что на самом деле он печалился об исчезающем источнике дохода. Он обернулся, чтобы в последний раз окинуть взглядом потрепанную дверь подъезда. Совсем недавно он входил сюда со страхом и волнением, понятия не имея, что ждёт его впереди. Теперь это казалось очень старым, далеким воспоминанием, которое ни капли не трогало за душу. По нему он тоже скучать не станет, как и по ощущению потерянности, сопровождавшему его все те долгие, дождливые, весенние дни. — Не пропадай, ладно? — взволнованно сказала Селина, целуя его в щеку. — Звони в любое время. — Хорошо. Эдвард улыбнулся ей, обнял. Женщина крепко стиснула его на прощание. Быть может ему показалось или она действительно тихонько всхлипнула? Когда объятия распались глаза у Селины были сухими, но слегка покрасневшими. Она пошла вниз по улице, освещённая золотистыми лучами заходящего июльского солнца. Эдвард посмотрел ей вслед, ощутил лёгкий укол в области сердца. Словно вместе с Селиной от него уходило что-то привычное, знакомое, почти родное. Он испытал краткий приступ дежавю, но тот быстро прошел. Вместе с Селиной уходила не эпоха, а лишь краткая часть его жизни. Впереди же ждала неизвестность, темная и таинственная. Но шагать в нее было не страшно, ведь он был не один. Повернувшись спиной к прошлому, Эдвард широко улыбнулся и едва ли не бегом бросился к припаркованной вдоль тротуара машине. К неизвестности и единственному в мире человеку, который готов был разделить с ним все его страхи.