Пластилиновая ёлочка

— Тебе можно быть слабым. По крайней мере, со мной… Акк возвращается мыслями к этим словам всякий раз, когда видит Айяна. Он не замечает, как выискивает взглядом знакомую фигуру среди толпы школьников. Не сознаёт, что улыбается, если удаётся поймать тёмный взор, одёргивая себя лишь в вспыхнувшем свете мягкой усмешки и беззвучном шёпоте: — Ты милый в своей напускной суровости. Акк бежит от слов, крутящихся в голове, судорожно повторяя мантру, призванную очистить душу, обуреваемую сомнениями. — «Я не могу быть слабым. Я же староста школы! Всё, что я делаю, должно быть идеально!»

«Должно, должно, должно!» «Должен, должен, должен!»

Океан шумит, разбивая волны о скалы. Пена шипит, оседая белоснежным тёплым снегом. Костёр трещит, взбрасывая искры в чернеющее небо. А Акк сидит, устремив невидящий взгляд в горизонт. — Не должно! — тишину нарушает голос, который парень не желает слышать сейчас. Но страшно боится, что он замолкнет. Айян садится рядом, вытягивая ноги. Акк не смотрит на него, упорно молчит. И ждёт, когда голос снова наполнит пространство, погружённое в беспокойное безмолвие. Где-то в отдалённом уголке сознания всплывает понимание, что сказал мысли вслух. Становится хуже. — Ты всегда думаешь о других. О себе даже не вспоминаешь, — говорит Айян, и его голос урчит, ненавязчиво заставляя вслушиваться. — Заморозил себя так, что ничего не чувствуешь. Теряешься во времени, — Акку хочется вскочить и просто уйти, но не находится сил. А потому поворачивает голову, глядя на парня со смесью удивления и злости. Ай же продолжает: — Я буду постоянно напоминать одну непривычную для тебя вещь: ты — всего лишь человек, Акк. Не нужно прятаться от чувств, обращая их в оружие самоубийства. Айян близко. Непозволительно. Прижимается плечом к плечу парня, довольно прикрывая глаза. Акк задерживает дыхание, стараясь не шелохнуться. Его мутит. Разрывают на части два желания:

«Оттолкни и беги!»

«Раскройся! Оттай! Для себя! Для него!»

Ай улыбается, следя за сменой эмоций на прекрасном лице.

Отрицание. Боль. «Хочу сгореть дотла!» «Хочу жить…»

Акк вскакивает и бросается к шелестящим волнам. Он думает, что вода приведёт его в чувство. Позволит не ощущать разыгравшийся в душе шторм, рушащий застарелый лёд. Но оказывается схваченным сильными руками. — Пусти меня! Пусти! — Акк орёт, срывая голос. Вырывается, брыкается, тратя силы в пустую. — Успокоишься — отпущу, — невозмутимость сквозит в каждом звуке произносимых слов, и сопротивляться Акк… уже не хочет. Расслабляется в плотном кольце горячих рук, загнанно дыша. Ай, не размыкая объятий, встаёт лицом к лицу, пристально смотря в глаза. — Чего ты хочешь, Акк? — спрашивает он. — Ничего! — предпринимает попытку огрызнуться парень, но выходит жалко. Акк просто хочет остаться в гнезде настойчивых рук навсегда. Ай ухмыляется. — Чего ты хочешь, Акк? — повторяет, невесомо поглаживая холодные скулы. Акк не отвечает. Возможно, он не простит ни себя, ни Айяна. Но сейчас это неважно. Важно лишь то, что перед ним стоит человек, понимающий внутреннюю мясорубку, видящий разваливающийся на куски облик безупречности и принимающий уродливую реальность, как что-то…

Гармоничное... Истинное...

Акк медленно наклоняется. Касается лёгким поцелуем приоткрытых губ, приглашая. И теряет весь воздух в лёгких, когда Ай отвечает, обвивая шею и притягивая ближе. Целует жарко, иступлёно, будто в последний раз. Сжимает так, что хрустят кости. С обещанием не отпускать. И Акк окончательно признаётся: он никогда не будет прежним. Айян — уверенный, странный, милый, отзывчивый... Упёртый... Ломает систему, заставляя задавать неудобные вопросы. Вынуждает чаще смотреться в зеркало и мириться с тем, что нельзя быть во всём совершенным. Можно только приблизиться к подножью, но не взойти на Олимп. Да и не нужно это. Залезает под кожу жаркой дерзостью, а потом понимающей нежностью, и Акк тает, горит, проклинает и просит не прекращать. Вот и сейчас ему кажется, что он стечёт с рук Ая, превращаясь в предрассветную дымку и рассеиваясь над океаном. Но всё ещё стоит. Пленяет желанные губы ненасытными поцелуями, не в силах оторваться. Ощущает руки Айяна повсюду, словно тот закутывает их в кокон. Где только они... Больше ничего… Ай разрывает поцелуй первым для того, чтобы рассмотреть смягчившиеся черты лица, приласкать покрытые живым румянцем щёки и улыбнуться слегка прищуренному азартному взору. И сказать, тихонько смеясь: — Вот теперь всё превосходно!