let's fix it! ♡

Теперь перед глазами уже находились вполне реальные письменные принадлежности: те самые тетрадка в клетку и ручка. А еще доска, мел, старше говна мамонтов, и ровесница ему – старая англичанка. Которая неумолимо раз в несколько минут выкатывала на меня свои глазницы с осуждением. Вслух же сказать все равно ничего не могла, Габдуловна все же дура, но не настолько, чтобы подорвать бомбу замедленного действия и потом удивляться, хули она такая громкая. К сожалению, буквы видимо не появятся сами, пока их не написать. Я приступил. “Исправления №1: не дать Пальто пришиться способы: отпиздить? угрожать? найти ему бабу, как другой интерес? сделать всё как в прошлый раз, но не упоминая группировки?” Блять, звучит как бред. И сразу же за этим текстом начертился другой: “№2: не дать Кащею отшиться способы: хуй его знает.” Ну а че, Вовка всегда говорил – думай лучше наперед. Вопрос, конечно, состоит еще и в том, с какой стороны к нему подступиться. Попробовать переубедить весь Универсам? Класс, звучит как могила. Переубедить Адидаса? Спорно. Доебаться до самого Кащея? Тот скорее сам мне голову открутит. Но, может, раз здесь все такое другое, то может и этот будет подобрее? Если бы кто-то читал мои мысли, он бы наверное спросил, мол, Марат, а тебе это зачем нужно вообще? Вздох. Ну, вслух об этом никто из пацанов не говорил, но без Кащея Универсам будто бы вообще потерял тормоза. Тот хоть и был лживой вертлявой тварью, но он умел в какую-никакую дипломатию лучше чем кто-либо. Превосходный политик. Только благодаря нему, по воспоминаниям “прошлой” моей жизни, до прихода брата из армии вся их улица не развалилась в бесконечных убийственных стычках. А сейчас проебаться как никогда нельзя, все будут живы (я сам за всех так решил) – хотят они того или не очень. Прозвенел спасительный звонок, и я, сытый мыслями о том, как настреляю сейчас на самсу, уже стряхнул вещи в сумку-портфель, однако не тут то было. Флюра Габдуловна стояла позади и удерживала меня за плечо, разворачивая к себе. – Марат, останься срочно, нам необходимо поговорить о твоей успеваемости. Мысленно простонал. Уже все одноклассники вывалились из учебного помещения, и один я сидел теперь напротив этой старой псины, которая только что устроила нам импровизированное свидание, и молчал. – Тебе уже шестнадцать, ты в десятом классе! Тебе выпускные экзамены сдавать, ты планируешь браться за голову? Или так и будешь всю жизнь группировщиком?! Я продолжал молчать. Кстати, да, оказывается я теперь на два года старше, чем был до этого. Вот такой вот интересный бонус. С чем связано – не знаю. Может, поэтому теперь чувствую себя чуточку умнее, ха-ха. Габдуловна тем временем не выдержала моего партизанства. Она вздохнула. – Сиди здесь, и чтобы ни шагу! А то отцу твоему звонить буду. Сейчас вернусь. Слава Богу, дверь за ней захлопнулась и можно было хоть немного насладиться спасительной тишиной и потолком. По всей видимости, навязчивая бабка пошла за Пальто. Что ж, пока идём по сценарию, это хороший знак. Она и правда вернулась с тем самым светловолосым мальчишкой, который пока что не группировщик, обожает играть на пианино, и вообще ангелочек по моему субъективному мнению. В его глазах непонимание и беспокойство – неужели придется сидеть и учить этого бандита? Который сегодня почти прошманал его на деньги. Ха-ха, я посмотрю на тебя через неделю, Андрейка. – Просыпайся! Знакомься, это Васильев. Он тебя подтянет. Сегодня час, завтра час. А там и глядишь пойдут успехи!

!@#$%^&*()_+*/

Неделя пролетела и правда быстро. Конечно, никаким английским мы (почти) не занимались, он мне в хуй не упился. Вместо этого были разрисованные гаражи, самодельные дымовухи и попытки научить играть Пальто в дворовый хоккей отобранными клюшками, на которых мы потом скакали по гостиной исполняя “Седую ночь”. Учить его курить и драться я не рискнул – если прижмет, то еще успеется. Зато когда я курил, сидя у него под боком в голубятне, в лоб прилетел вопрос, который я малодушно надеялся от него не услышать никогда. – А как к группировкам пришиваются? Да блять. Приехали. – Никак нахуй. Я нервно выдохнул дым. – Вот чё тебе не хватает, а? Нормально ж всё было. Нет, блять, пришиться ему надо срочно. Быстро “добил” сигарету и, насупившись, вывалился из голубятни. Васильев увязался за мной и никак не хотел отставать. Под ногами хрустел снег, и этот хруст врезался в уши и бесил еще сильнее сложившейся ситуации. Но мы оба продолжали идти. – Да что я не так сделал? Я с тобой хочу. С пацанами. Я развернулся на пятках и уперся в Пальто. Близко-близко. Было слышно его недовольное дыханье, ведь нас разделяли буквально сантиметры. Он бегал глазами по моему лицу, пытаясь, видимо, высмотреть причину моего бешенства. Забавно, я только сейчас заметил, что этот получушпан немного выше меня. Но сильнее его это не делает. Поэтому одной рукой перехватываю Васильева за спиной, а второй со всей дури (а дури во мне достаточно) прописываю ему в живот. Он не выдерживает и сгибается пополам. – Значит так: Если кто спросит, тебя – не знаю. Не вздумай даже смотреть в сторону сборов, понял? Тебя там уничтожат. А я добью. Накидываю капюшон и пру дальше, как бульдозер. Ничего больше и не остается. Я немного проебался. Честно ведь рассчитывал, что если мы с ним будем гулять без моих рассказов о “Чайниках”, “Хади-Такташ” и любых упоминаний криминала он и не подумает о том, чтобы куда-то там вписаться. Ошибка. Ну ничего. В другой раз повезет. В любом случае, идей как отвадить Пальто адекватнее у меня нет, так что пусть пока будет угроза. Может, этот Андрей и поведётся?

!@#$%^&*()_+*/

Не повёлся. Стоит, не выдержав и недели, с номером Ахмеровой на бумажке, пытается храбриться и чё-то из себя построить. Дебил. Отвожу его в тёмный угол под возмущенный вопль Турбо, которого тормозит Зима, мол, пусть идёт, потом разберешься с ним. Толкаю к стенке и заношу руку для удара. Замираю на месте, смотря, как он рефлекторно жмурится. Ну совсем кутёнок, хотя вроде взрослый парень, какая ему улица? – Ты пришиваться припёрся, да? Вчера мало было? Не выдерживаю и рассекаю кулак о стену. В дюйме от веснушчатого лица. Не успеваю сгенерировать следующую мысль, как это чудо выдаёт: – Мы не можем гулять, потому что мы не из одной банды. Я в ахуе. – И я скучал. Я в трихуе. Андрюха поспешил заткнуться, видимо понял, что ляпнул что-то не то, и попытался сгладить углы: – Я имею ввиду, просто весело очень было, я тебя даже на пианино играть научил, ну, и всё остальное… Собираю паутину из собственных мыслей в один хотя бы мало мальски внятный комок. Не самый приятный процесс. Получается плохо. Лишь бы заткнуть неловкую тираду прерываю и выдаю экспромт. Стоп, господи, я знаю что такое экспромт? – Прикройся. Давай так, я посылаю того Кучерявого, который тебя доёбывает и делаю всё как раньше, но ставлю тебе условия. Вижу в ответ кивок и продолжаю. Пальто слегка краснеет, видимо думает, что я заподозрил его в том, что он хотел пришиться ради выгоды. – А ты – во-первых, никаких группировок и разборок, узнаю что ходил к другим – башку вскрою. Во-вторых, на сборы не влезай. И под куртку мне залезть не пытайся. Андрюха поджал губы и смутился. О чём ты блять думаешь? – Я имел ввиду, если я что-то не говорю тебе из моих дел или дел Универсама, не доёбывай. – А. Странно. – Ага. И в-третьих – с тебя домашка по английскому. Он улыбнулся. Я же кивнул в знак одобрения нашей сделки и сломя голову понёсся к старшим. Боже, это прокатило, я спасён! Сборы успели кончится, пока мы там пиздели, и всех распустили. Пальто всё равно пришел под конец. Я стою перед бортом, нервно выпуская клубы пара изо рта. Сейчас, рядом с хоккейными воротами, Зима и Турбо стояли друг напротив друга, держа в зубах по сиге. Кажется, их лбы соприкасались, и турбовы кудряшки падали на чужую прическу "под ноль". Вахит чиркал зажигалкой, пытаясь создать маленькое пламя и зажечь оба кончика одновременно, пока Валера неотрывно смотрел в глаза напротив. Когда пытка была закончена и обе сигареты прикурились, Турбо наконец развернулся лицом ко мне и выкриком подозвал ближе чтобы отчихвостить, как ни в чём не бывало. Пиздец. А у них и раньше так было?