Нижняя неделя Дазая

На их кровати лежала сумка, логотип какой-то неприлично дорогой компании высмеивал его значительно опустевший кошелек, и Дазай сидел на полу и смотрел на нее последние двадцать минут. Это была спонтанная покупка, совершенная, когда детектив бродил по торговому центру в поисках подарка на годовщину Ацуши — чего-то, о чем он совершенно забыл, что искал, пока не ехал домой в поезде. Не то чтобы ему было важно купить этот подарок сегодня — до их годовщины еще несколько недель — но вчера он нашел время, чтобы закончить все свои отчеты и другие документы, которые он откладывал, ни разу не исчезая на дольше, чем он Он был предназначен для перерывов, чтобы у Куникиды было гораздо меньше шансов, что кто-то придет его искать, когда он сегодня все вместе прогуляет работу. И он был прав: его партнер отправил ему только одно сообщение, в котором назвал его «ленивым ублюдком» и посоветовал ему прийти на работу завтра. Дазай наконец оторвал взгляд от сумки и вместо этого посмотрел на свой телефон, чтобы проверить время. Он поморщился: Ацуши скоро уйдет с работы, возможно, даже уже в пути, в зависимости от того, как быстро он оформит свои документы. Это означало, что у Дазая осталось очень мало времени, чтобы принять решение относительно купленной одежды. Он прокручивал в голове возможный сценарий за сценарием, прежде чем, наконец, подняться с земли и схватить сумку, чтобы взять ее с собой в ванную. Шансы на то, что Ацуши это не понравится, были настолько низкими, что Дазай был готов рискнуть, как бы это ни было неловко, если его парень отреагирует плохо. — — — — На полпути одевания Дазай услышал, как открылась входная дверь, и Ацуши крикнул в общежитие, что он дома. Пожилой мужчина на мгновение замер, увидев себя в зеркале и слушая, как Ацуши вошел внутрь и спросил, там ли он. Какое-то время он раздумывал, не ответить ли ему, а не выпрыгнуть ли из окна и спрятаться, но ему очень хорошо удавалось не убегать. "Здесь!" - перезвонил он, возвращаясь к одеванию. Дазай слушал, как тигр вошел в их спальню, прежде чем попытаться войти в ванную, дверная ручка покачивалась, но оставалась запертой. — Осаму? Ручка снова дернулась, на этот раз более настойчиво. В его голосе была легкая паника, и Дазай на мгновение задумался, выломает ли Ацуши их дверь, если он не ответит. Тигр уже делал это раньше, хотя Дазай этого не осознавал. Он покачал головой, выбрасывая из головы мысли об этом инциденте и сосредоточиваясь на обеспокоенном возлюбленном. «Ах, Ацуши! Как скандально!» — поддразнил Дазай через дверь, изо всех сил стараясь донести до собеседника, что с ним все в порядке. «Пытается зайти ко мне в ванной, как извращенец!» Он ухмыльнулся про себя, когда Ацуши пробормотал, громко отвергая обвинения Дазая. Детектив постарше слушал, пока он заканчивал свой наряд, оглядел себя еще раз и покрутился перед зеркалом, прежде чем счел, что все получилось настолько хорошо, насколько это возможно. — Ацуши, — прервал он, — я сейчас выйду, пожалуйста, отойди от двери. Мальчик сделал, как его просили, и глубоко вздохнув, Дазай отпер дверь ванной и вышел в спальню. Глаза Ацуши широко раскрылись при его виде, он открыл рот, но не издал ни звука, когда он уставился на тонкую полоску бедра, которая лежала обнаженной, зажатой черными высокими носками и белой юбкой. Затем его взгляд перешел на остальную часть наряда, зрачки расширились при виде прозрачного черного топа и белых кожаных ремней, которые сочетались с белым кожаным ошейником на шее Дазая — тем, который Ацуши купил ему на их первую годовщину. Брюнетка наблюдала, как фиолетовый цвет глаз Ацуши исчез, оставив их желтыми и кошачьими. — Осаму, — тигр прижался к старшему детективу, схватив его за талию, чтобы не дать отойти, его голос превратился в мурлыканье, когда он говорил, — Ты поэтому сегодня не был на работе? "Вам это нравится?" — пробормотал Дазай вместо ответа. Руки на его талии сжали его сильнее, без сомнения оставив синяки в форме пальцев Ацуши. От одной этой мысли Дазай промок, и, судя по звуку, издаваемому его парнем, тигр почувствовал его запах. Вместо ответа молодой человек упал на колени, схватив Дазая за талию и притянув его ближе, чтобы нырнуть головой под юбку брюнетки. — Черт, — Ацуши прижался лицом к пизде Дазая, губами ощупывая ткань белых трусиков, которые он носил. Детектив постарше дернулся к рукам тигра, инстинктивно пытаясь одеть его бедра бедрами. — Так приятно пахнет, Саму, — Дазай покраснел от рычания в голосе Ацуши, прежде чем издать сдавленный звук, когда его подняли на руки тигра. Он фыркнул, когда Ацуши бросил его на кровать, но все жалобы исчезли, когда его трусики стянули с бедер. Тигр издал низкое рычание, руки раздвинули ноги Дазая, чтобы снова сжать между ними его лицо, не колеблясь, втиснув язык внутрь. Он начал энергично поедать детектива, схватив его за талию, чтобы притянуть мужчину к себе невозможно ближе. Даже когда Дазай начал пытаться отстраниться, оргазм нарастал в его животе и становился слишком сильным для него, Ацуши крепко держал его и толкнул через край, резко посасывая клитор мужчины. Дазай всхлипнул и захлопнул ступню, сомкнувшись бедрами вокруг головы Ацуши, а тигр продолжал идти, даже несмотря на то, что Дазай пытался оттолкнуть его голову, его ноги дрожали от чрезмерного возбуждения. «Ацуши!» Детектив постарше пихнул тигра, пиная его ногами, пытаясь оторвать от него рот, грудь вздымалась, а влагалище пульсировало. Тигр не обращал на него внимания, отсутствие стоп-слова побудило его продолжать идти. Ему хотелось увидеть, как Дазай плачет, глядя на трясущегося мужчину, которого он прижал за бедра. Ацуши хотелось увидеть, как он развалится на языке, как он делал много раз раньше. Поэтому он проигнорировал протесты Дазая и сосредоточил свое внимание на клиторе мужчины, мурлыкая в его влагалище, пока мужчина рыдал и жалобно скулил. Слизь покрывала нижнюю половину его лица, а также бедра Дазая, заставляя их скользить по щекам Ацуши, когда они снова сомкнулись вокруг его головы – руки, дернувшие его за волосы, исчезли, закрывая покрасневшее лицо Дазая. Тигр нахмурился и укусил Дазая за клитор, достаточно сильно, чтобы служить предупреждением. Это заставило пожилого мужчину ахнуть, и его бедра попытались поддаться под руками Ацуши, но, похоже, послание тигра было получено, когда брюнет сжал кулаки в одеялах. — Хороший мальчик, — Дазай был вознагражден тем, что младший втиснул язык обратно в него, лаская по стенкам его влагалища так, что лицо и грудь Дазая стали горячими. В уголках его глаз защипали слезы, готовые пролиться в любую секунду, чего Дазай отчаянно пытался не допустить. Хотя он знал, что это был лишь вопрос времени, когда Ацуши заставит его рыдать от перевозбуждения, вид тигра между его ног вызвал у него множество воспоминаний о том, как он делал именно это. Казалось, что каждый раз, когда Ацуши касался Дазая, он ставил перед собой цель увидеть пожилого мужчину в слезах — даже если ему приходилось заставлять брюнетку кончать снова и снова, чтобы добиться этого. Это надвигающаяся угроза, зная, что его будут вот так прижимать, пока он либо не произнесет стоп-слова, либо не заплачет, и это заставляет его желудок скручиваться от возбуждения. Ацуши пристально посмотрел на него, и понимающий взгляд в его глазах сказал Дазаю, что тигр, без сомнения, чует, как он возбуждается с каждой секундой. Унизительно, правда, и это смущение не помогает ему сдерживать слезы. Не говоря уже о том, как близко он подошел к краю, ноги тряслись вокруг головы Ацуши, пока тигр подталкивал его все ближе и ближе к оргазму. Влажный шум языка тигра на нем только усугубил ситуацию, пока сдержанность Дазая не лопнула, и он не кончил снова. Ацуши сменил хватку на другой, положив одну руку на бедра, чтобы прижать его, чтобы он мог опустить другую руку и провести пальцами Дазая во время оргазма, обхватив ртом его клитор. Эта стимуляция заставила брюнетку вскрикнуть, пытаясь убежать от Ацуши, но она не могла сравниться с силой тигра. К радости младшего, по лицу Дазая потекли слезы, все его тело задрожало. Казалось, его оргазм не закончится, пока, наконец, попытка побега Дазая не прекратится, и его тело не рухнет на кровать. Только тогда Ацуши наконец отстранился, позволив детективу сесть. Он на мгновение взглянул на пизду Дазая – пухлую и скользкую, покрытую – прежде чем перевести взгляд на лицо мужчины, мокрое от слез и покрасневшее. Как мило. Он провел двумя пальцами по беспорядку между ног Дазая, слушая хныканье старшего. — Ты такой мокрый, — поддразнил он, поднеся пальцы ко рту Дазая. Он трогательно облизывал их, слишком привыкший ощущать вкус Ацуши. — Наверное, мне удастся проскользнуть внутрь, да, детка? На лице брюнета мелькнуло замешательство, но осознание пришло, когда тигр начал расстегивать штаны. — Нет, — запротестовал Дазай, перебирая пальцами, — больше не могу. — Мы оба знаем, что это неправда, — Ацуши сдвинул штаны и нижнее белье ровно настолько, чтобы вытащить член, тихо вздохнув с облегчением. Ему было так тяжело, что было почти больно, и от одного только вида неряшливой пизды Дазая с него потекло. — Ты был создан, чтобы принимать член, Осаму, — промурлыкал тигр, прижимая кончик своего члена к дырке Дазая. «И ты так красиво выглядишь с начинкой в ​​пизде». Брюнет открыл рот, чтобы возразить, но поперхнулся словами, когда Ацуши одним плавным движением вошел внутрь, слегка шлепая яйцами по заднице Дазая. Тигр, не теряя времени, вырвался, только чтобы снова броситься вперед бедрами, мгновенно набирая жестокую скорость и трахая влагалище Дазая. Звук прикосновения кожи к коже прекрасно сочетался с хлюпаньем по его члену, подумал Ацуши, хотя, судя по выражению унижения на лице Дазая, старший детектив, похоже, не был с этим согласен. — Ты выглядишь так жалко, Саму. Это заставляет меня хотеть трахнуть тебя до безмозглости, — скулил Дазай, откидывая голову, когда Ацуши наклонился над ним, чтобы попасть ему в лицо. «Просто продолжай, пока в твоей красивой головке не останется ни одной мысли, кроме моего члена». Так близко тигр мог слышать, как колотится сердце Дазая и как его дыхание сбивается и сбивается, когда он плачет. Это заставило Ацуши дернуться бедрами, его шаг заикался, когда звук рыдания брюнетки приближал тигра все ближе и ближе к краю - пока, наконец, он не прижался так глубоко, как только мог, и вонзил зубы в шею Дазая, заполняя им пизду мужчины. а также. Мужчина под ним скулил и стонал, руки, пытаясь схватить Ацуши, возобновили стимуляцию его клитора, стремясь вызвать у Дазая еще один оргазм, прежде чем он вырвется. И добраться туда не потребовалось много времени: тигр с восторгом наблюдал, как детектив под ним брызгал. Она пропитала его живот и пальцы, которые он поднес ко рту, чтобы облизать, не сводя при этом глаз с Дазая. — Извращенец, — захныкал брюнет, а Ацуши в отместку предупредительно сжал свой клитор. Одна из рук старшего метнулась между ними и схватила Ацуши за запястье, широко раскрыв глаза. Тигр ухмыльнулся ему, медленно проводя пальцами вверх и вниз по пизде другого, наблюдая, как тот дергается и дрожит в предвкушении. — Мило, — пробормотал про себя Ацуши, медленно выдвигаясь и наблюдая, как дырка Дазая сжимается вокруг ничего. Тело детектива рухнуло на кровать, грудь вздымалась, лицо было мокрым от слез. Он отвернулся от тигра между его ног, казалось бы, готовый заснуть, но его глаза широко распахнулись, когда его за бедра потащили в положение на коленях над лицом Ацуши. Легкое прикосновение языка к его истекающей спермой пизде заставило его попытаться убежать, но сила тигра легко превзошла его. Молодой человек сделал паузу, прислушиваясь на мгновение, чтобы увидеть, собирается ли Дазай произнести стоп-слово, но от мужчины остались только тихие рыдания и хныканье, заставившие Ацуши ухмыльнуться. «Какая шлюха за все, что я тебе дам, да?» он не стал ждать ответа, а вместо этого с энтузиазмом начал вылизывать сперму из мужчины, сидящего на нем сверху. — Ацу, — Дазай дернулся бедрами, не в силах решить, попытаться ли уйти или прижаться к лицу Ацуши. Не то чтобы тигр оставлял ему большой выбор, удерживая его так, что Дазай почти беспокоился о том, что он задушит человека. — Черт, — он прислонился руками и лбом к стене перед собой, слегка выгнув при этом спину. Ацуши мычал в своей пизде, вызывая дрожь по спине детектива. Какая восхитительная реакция на наряд, возможно, Дазаю пришлось бы чаще наряжаться для другого.