Запись 1. Пробуждение
6 декабря 2023 г., 21:52
31.10.2101 года по новому Земному времени.
«Привет всем, кто бы ни получил в будущем эту запись.
Я — модель 2.6.13.12, синтетический организм диверсионной и разведывательной деятельности с модификациями для дальнего космоса, собственное имя Кай. Ну, по крайней мере, в данный период времени и в этой реальности оно звучит так. Прочие детали сейчас неважны.
Я возвращаюсь из разведывательной миссии за пределы Солнечной системы. Миссии в целом удачной, пусть и несколько затянувшейся.
Селеста, мой ИИ-компаньон, утверждает, что я должен начать вести личные записи. Я устал с ней спорить и буду это делать по крайней мере до того момента, пока не сбегу от нее».
***Кай***
На заднем плане раздалось ворчание, я отвлекся от летописца и вздохнул, стараясь сохранить самообладание. — Ладно, ладно, я просто буду их вести, не ворчи, дорогая… На данный момент мы имеем… А что мы имеем, Селеста? — Гибернация субъекта «Кай» прервана в районе орбиты Марса в рамках протокола об экстренных ситуациях. Сканирование показало, что Марс — единственная обитаемая планета в системе. Я не смогла связаться с ЦУП на поверхности, однако есть подтверждение активности на планете. Требуется решение по дальнейшему развитию миссии, — мелодичный деловой женский голос выдал информацию, демонстрируя достаточно правдоподобное для ИИ замешательство. Я нахмурился, глядя на пробегающие по экрану данные и схему Марса с небольшими отметками, обозначающими электроизлучение — очевидно, городами. Их было… много. Хотя локализация смущала, как и размер городов, учитывая то, что я знал касательно программы колонизации на момент моего отлета с Земли. Я не прошел в эту программу, хотя и рвался. Моя специализация не подошла, я был помечен как оборудование для одиночных миссий и более сложных условий, это посчитали пустой растратой ресурса. А теперь что? Теперь Земля не отвечает, а ресурсов посадочной капсулы… Хм, его хватит на одну посадку-взлет, а потом надо думать: рвать ли когти дальше или приземляться уже навсегда. Электромагнитная активность поселений… — Какого?! На уровне поселений Земли середины двадцатого века? Селеста, дай мне анализ сигналов с поверхности и активности спутников на стационарной орбите. И уточни, это тот же уровень, из которого мы вылетели, или мы в какой-то момент перепутали прокол-выход во время возвращения. — Ожидай, мне нужно двенадцать часов для полной проверки. — Ладно… Я встал и потянулся. Я все еще был одет во фрименовский костюм с Арракиса, разве что без обуви; еще три таких же костюма лежало в грузовом отсеке. Оказалось, это самые удобные шмотки, которые можно было придумать, плюс ко всему костюм мог изменять свой размер под обладателя в пределах тридцати процентов на сжатие-растяжение, что было настоящим подарком для существа моего типа. Прогуливаться по кораблю было категорически негде. Единственная каюта — неправильной формы прямоугольник примерно пять на пять метров, — вмещала в себя все, что требовалось, начиная от пульта ручного управления, заканчивая камерой гибернации и пищеблоком. Остальные части корабля были унитарно тесными и пробираться там приходилось согнувшись. Когда-то у меня было уютное логово в одном из двух примыкающих складских отсеков, но сейчас это был просто склад, там не осталось даже моей старой мебели. После некоторых событий, о которых и вспоминать не хочется, мне запретили такие вольности. Хорошо хоть удалось спасти личные вещи, наскоро распихав их по ящикам, где они теперь так и лежали в штабеле под самый потолок. Я посмотрел в зеркальную панель. Ростом чуть выше среднего, модель 2.6.13.12\0, базовый образец, был покрыт мышино серым, коротким как велюр мехом, волосы такие же серые, я собрал в неаккуратный пучок на затылке, и только длинная челка щекотала щеки и нос. Длинные тонкие уши, кончики которых торчали выше макушки, были унизаны пирсингом, и это, пожалуй, единственная вольность в облике, которую я смог себе позволить. Серые же глаза, запавшие после гибернации, смотрелись мертвыми стекляшками на лице с немного гипертрофированной мимикой. Тонкие пальцы пробежались по спутанным прядям, и я потянулся еще раз, зевнул, оскалив треугольные зубы. Надо бы почистить, а то несет от меня, поди… Душ, стандартный завтрак из пищевого принтера, и, сделав пару кругов по рубке, я сел за панель и включил игрушку. Во время полета Селеста периодически меня будила, и я коротал время за играми, книгами и фильмами. Три столетия назад, или около того, ученые обнаружили «проколы» — полости, соединяющие реальности. Если подумать, это почти чистая магия… Как выяснилось, некоторые люди резонировали с проколами и сочиняли более-менее достоверные произведения, описывающие реальности, куда эти проколы вели. Собственно, такие истории и были одобрены. Полеты в соседние реальности так или иначе были сопряжены с риском вернуться не туда, поскольку вычислительных мощностей корабельного ИИ не хватало на точный расчет обратной траектории, в отличие от суперкомпьютеров в ЦУП, управляющих запусками. — Итак… электрические дядьки, — я запустил игру про постапокалиптический Марс, которую проходил уже в который раз и собирал себе «идеальную историю». Я проходил ее прежде, потом забросил на несколько десятков лет, но относительно недавно снова вспомнил. Некоторые авторы позволяли себе нелинейный сюжет, который в любом случае приводил к той же концовке, но пути ее достижения разнились. У меня было достаточно времени, чтобы насладиться процессом игры.***Кай***
Спустя несколько часов меня окликнул мой электронный компаньон. Вздохнув, я сохранился и вышел из игры. Это нехорошо, я слишком привязался к персонажам, можно сказать, что влюбился… С другой стороны, никто меня за это не осудит. Просто некому… А они почти осязаемы. Он… Я закрыл глаза, выдохнул и оттолкнулся от панели: кресло с тихим гулом прошлось по рейлу и привезло меня к нужному сектору длинной контрольной панели, куда Селеста уже выводила блоки данных. И то, что я увидел там, тоже было нехорошо. Настолько нехорошо, что я почувствовал, как короткая шерстка на теле встала дыбом. Земли не было в пределах досягаемости, даже остаточные сигналы не считывались, также на орбите не оказалось ни единого искусственного спутника, а радиоэлектронная активность городов была более чем незначительной. Я судорожно сглотнул, переключаясь на другой блок данных. Я уже проверил его трижды, лихорадочно щелкая вкладки, когда усталый, тщательно смоделированный голос простонал: — Да, я понимаю, как это выглядит, мы прошли мимо. Мы в Солнечной системе прокола A-871-417. Мне очень жаль… — Молчи! Слушать ее сожаления не было смысла. Ресурсов на попытку возвращения у нас просто не было, все что мы могли, это или висеть над Марсом, пока не упадем, или спускаться в незнакомый мир. — У нас есть от двенадцати до шестнадцати месяцев до истощения ресурсов, — это был ответ на не заданный вопрос. Я встал и закрыл руками лицо, когти удлинились и впились в лоб и щеки, а изо рта вырвался хриплый крик. БоИИ замолкла, пережидая. Блядь, блядь, блядь! Я рухнул на пол, обхватывая себя руками. Я теперь не просто во временном отрыве от сети себе подобных. Я один. Один навсегда. НЕТ! НЕ ХОЧУ! Никакой ментальной связи, ничего… И нет надежды найти что-то, что держало бы меня в целости и трезвом сознании. Тут чертов каменный век! Я задышал через нос, стреножив нарастающую панику, закусил губу до крови. Сквозь шум в ушах до меня донесся вкрадчивый голос Селесты: — Существует стандартный протокол для таких ситуаций, разработанный в тот период, когда до тринадцати процентов кораблей-исследователей не возвращались из проколов. Я предлагаю… — Спасибо, дорогая. Конечно! Я стану прекрасным и совершенным маньяком-убийцей, как только у меня закончатся транквилизаторы! — Я взяла на себя смелость устранить некоторые ментальные проблемы первичной сборки через встроенный медмодуль, и перед последними тремя пробуждениями ты не получал транквилизаторов. — Что, блядь?! Ты рылась… — я закричал, подняв голову к мягко светящимся экранам, на которых появились схемы проведенной операции, а голос БоИИ продолжил литься из динамиков сладким ручейком. — Если бы я ошиблась в расчетах, ты бы просто не проснулся, перейдя в вегетативное состояние. На данный момент этого не произошло. У меня было достаточно времени, чтобы перепроверить данные и внести корректировки на аппаратном уровне. Я выдохнул и откинулся на спину, растянувшись на полу звездой. Страх отступил, оставив сосущее чувство пустоты в груди. Я закрыл глаза и рассмеялся. Я чувствовал, как из глаз бегут слезы, стекая по вискам и забираясь в уши, но остановиться просто не мог. Не знаю, сколько я смеялся и плакал, пока истерика качала меня на своих волнах, но, в конце концов, силы кончились, и сознание меня оставило.
