Дворовые тоже люди

Ты уйдешь, а я останусь.

Шёл второй месяц, когда Валера спокойно мог взять руку студентки, спокойно мог приобнять и оставить теплый поцелуй. Но не при пацанах. Он не хотел раскрываться. Он не хотел терять статус холоднокровного дворового холостяка, который предан лишь улице. Если шёл силуэт какого-то знакомого товарища, сразу прятал руки в карманы и отходил подальше от неё. Когда на второй день их непостоянных отношений Вова за компанию решил сходить без приглашения с Валерой в больницу, чтоб снять гипс, Турбо не на шутку разозлился. Он понимал, для чего тот идёт с ним. Сидя в в палате, он сразу заприметил любимицу в коридоре. А когда Вова начал обнимать Соколову и расхваливать, Валера просто стукнул по металлическому столу и ушёл на улицу, оставив загадкой для всех его поведение.

Я буду говорить, что у меня все в порядке.

Она впитывала все непонятные поступки парня. Когда речь заходила о безрассудных поступках Валеры при виде друзей, он переходил на тон выше, а после всего концерта бросал её одну не важно где. Ссоры, агрессии выше крыши. Без сомнений, её задевало то, что Туркин скрывал и стыдился Ани. Позже находил, неважно где бы она пряталась, раскаивался и мягкие губы вновь укрывали всю зверскую ярость. — Прости… Ну не плакай. Их круговорот запутан.

Твои руки теплы.

Аня всячески пыталась не давать повод для агрессии кучерявому. Каждый раз она проходила с закрытыми руками и ушами мимо хоккейной коробки, где происходило столпотворение хулиганов. «Главное его не увидеть всего избитого» Он ломал её. Ломал её жизнь. Но лечил своим присутствием, которое быстро прерывалось. Злой Валера забирал девчонку после трудового дня в неизвестное направление, а после превращался в беззащитного мальчика, который умирал без ласки. Её руки всегда были теплы, а на лице таилась улыбка. Он не спросит, хочет ли Аня идти домой, он всегда вёл в тишине без огласки своих действий. — Валер, мы куда?

Мой милый, нет больше силы.

Такая тёмная холодная ночь провожала пару до дома девушки после субботней дискотеки. Кучерявый сжимал руку девушки до покраснения и вёл за собой, опережая её на шага три. — Куда ты так бежишь? — Посмеиваясь спрашивала Анна. Эта дискотека была как и предыдущие, Валера держался вдалеке от неё, но не допускал замену партнера на медленном танце. Наверняка, друзья понимали, что между этими двумя есть химия, но когда в компании поднимали вопрос с упоминанием женского имени, Валера терялся в своей агрессии, переходя все границы. — Быстрее шуруй, — грубо потянул за собой блондинку, в душе взрывался вулкан злости, которую он не мог утаить. — Че ты так завёлся? Что я опять сделала? — Турбо опять не дождался конца дискотеки, прошептал студентке «я жду тебя на улице» и без неё покинул заведение. — Что ты сделала?! Ты видела, как на тебя пялился Адидас? — Как он на меня пялился? — Ну конечно, делай из себя дуру. Это платье ты в следующий раз не наденешь. — Ты опять начал эту шарманку! — Если бы там меня не было, ты бы с ним ушла бы и х*й пойми чем бы занималась! Она вырвала руку и остановилась. Улицу наполняли крики: —Прекрати думать, что я давалка! Ты вечно меня подозреваешь в чём-то! — Поводы даёшь. Конечно, Анна не давала даже малейшего намека для ревности. Он был тем ещё сказочником, который выдумывал повод для ссоры, ревности, неважно. Пытался обмануть самого себя. — Псих! Я молчу вообще про твое отношение ко мне, как ты скрываешь меня ото всех и про ту тёлку, которая вечно трётся возле тебя! — Все, закрой рот уже! —парень приблизился к девушке, чтоб убрать горькие слёзы, которые текли ручьем по лицу блондинки, — Пожалуйста, тише. Самолёты вдаль летят, а они остались на месте в надежде на пребывание вместе.

Ненавижу, когда ты так нужен.

Валера опять нашёл причину для обвинений в неверности Анну. Он предпочитал сбежать со словами «подумай над своим поведением», не обсуждения проблемы. Парень по привычке оставил её одну рыдающую у общежития, не находившую себе место. Она винила его во всех проблемах, в которых так жалко погрязла. После всех выходок дворового, Аня была зависима от него, в его отсутствие угнетала весь необъятный мир. Шевченко грубо загонял её в угол, после чего отогревал теплыми объятьями. Со временем казалось, что она превращалась в такого же беспощадного тирана.