Не поймут

Было только два выбора, которые на данный момент стояли в приоритете. Первый: бежать со всех ног, лишь бы снова не забили; Второй: плыть по течению, хуже уже точно не будет, сжалятся. Кащей выбрал второй, ибо бежать он бы сейчас точно не смог, с его то состоянием до толкана дойти тяжело будет, никакой речи о беге и быть не может. - Живой. Адидас пальцами своими ловкими защёлки аптечки открывает, достаёт оттуда перекись с кусочком ваты, смачивает и по ранкам засохшим водит, не надавливая, не хочет боли лишней причинять. Кащей на него глазами полные непонимания смотрит, не знает, реальность это или сон. Всё же Вова надавил случайно на рану большую, тут же парень напротив шипеть начал, голову уворачивая, боли терпеть не желая. Суворов дует, легко так, но прямо по больному месту попадает, ощущения неприятные тем самым снимает. Руки Адидаса к свитеру Кащея тянутся, осмотреть тело на повреждения нужно, как никак. Парень поддаётся, не пытается даже оттолкнуть руки чужие от себя, обмякает как кукла в них, позволяя делать с собой всё, что заблагорассудится. Свитер был отложен в сторону, предстала картина избитого тела, сплошь покрытое синими подтеками, ссадинами и ранами. На душе воет, что то скребёт, слёзы рвутся, не может поверить Вова в это. Пальцами легонько касается ушибов, поглаживая. Ватку снова смачивает, ведёт её аккуратно, а Кащей наблюдает за этим, опустив голову вниз, чтоб видно было. Изредка ловя взгляд Адидаса на себе. Аптечка закрылась с хлопком, отчего тело дрогнуло, Вова встал на ноги, разминая, затекли, пока товарища своего лечил. - Прости, Кащей, но не по пацански ты поступил. Своих за бутылёк не продают, знаешь? - Знаю Сил говорить не было, да и двигаться тоже, Кащей понимал свою вину, смотрел на Вову глазами щенячьими, не потому , чтобы он пожалел его и отпустил, а потому, что правда сожалеет. Сознание постепенно мутнеет, ноги и руки становятся ватными, а глаза закрываются, показывая перед собой лишь пелену. Последние отголоски слов Кащей слышит, доносятся они от Вовы - Кащей, Кащеюшка..