Black maggots replace the filling in the pie

      Нил не думал, что сможет когда-либо взглянуть на свою жизнь иначе, чем через призму разрушенности и утраты. Ему всегда казалось, что она не стоит ни времени, ни усилий. Его не вдохновляли разговоры о светлом будущем, он не видел смысла в мечтах или надеждах. Они были чужды ему так же, как чувство защищенности. Будучи реалистом — или, как иногда говорил Эндрю, «циником с дырами», — Нил привык оценивать мир трезво. Но даже его реализм иногда превращался в пессимизм: так было проще. Пессимизм защищал его от разочарований, создавая невидимую стену между ним и жизнью, которая могла быть лучше.       Когда Кевин говорил о значимости, о возвращении стремления к чему-то большему, Нил слушал его, но внутри скептически усмехался. "Кому оно надо?" — думал он, но молчал. Не потому, что верил, а потому, что это делало Кевина счастливым, а еще потому, что Нил знал: слова Кевина — это его единственное спасение. Даже если он не чувствовал к ним веры, они оставались маяком. Кевин был наивен, но искренен, и эта искренность заставляла Нила пытаться.       «Стремление к лучшей жизни», как сказал Кевин. Эти слова звучали для Нила чем-то почти абсурдным, но все равно почему-то заставляли его двигаться вперед. Он знал, что его попытки могут быть обманом. Он мог притворяться, что старается, просто чтобы выполнить обещание. Он обещал, и это обязывало его держаться, хотя бы ради Кевина. Обещания — это все, что у него осталось, что хоть как-то могло связывать его с реальностью.       И все же, в глубине души, Нил сомневался. Он знал, что лучшее будущее может остаться лишь мечтой. Он привык к своему внутреннему мраку, к тому, как таблетки сглаживают остроту эмоций, оставляя за собой лишь пустоту. Нил знал, что даже если Кевин был прав, это не изменит сути. Он все еще останется человеком, изъеденным страхами и воспоминаниями, которыми никто не сможет его избавить.       Но Кевин верил. Это было невыносимо. Его вера была таким контрастом к собственному скептицизму Нила, что она иногда становилась для него тяжестью. Каждый раз, когда Кевин говорил о значимости, о новом будущем, Нил хотел крикнуть, что он не верит, что он никогда не сможет быть таким, каким хочет его видеть Кевин. Но он не мог.       Ведь хотел верить, что однажды все будет иначе. Может быть, Кевин сможет дать ему то, чего он сам себе не способен подарить — чувство, что жизнь имеет ценность. Но пока это оставалось только попыткой. Попыткой ради того, чтобы не разочаровать человека, который, возможно, единственный видел в нем нечто большее, чем мертвую оболочку. Ведь разочаровывать себя вошло в привычку.       Непонятные чувства, однако, требовали выхода, и Нил не понял, как оказался около палаты Сета Гордона. Он смутно помнил, как Элисон подтолкнула его на это, говоря, что закрытые ублюдки всегда находят общий язык, но в точности он бы не вспомнил ее слова. Не то, чтобы он собирался прийти, излить душу и уйти, но это было лучше, чем находится в общежитии с Мэттом и Дэн. В конце концов, Сет как-то справлялся с тягой к наркотикам, не так ли? Если Нил собирается слезть с этого дерьма в это Рождество, то ему понадобится немалая сила воли, чтобы удержать организм от потуги к веселью. А Нил не питал себя лживыми мечтами — силы воли у него было с гулькин нос.       По правде Нила пугало это знание. Он ненавидел свои препараты всей своей душой и телом, и зная, что его организм будет гнаться за этим, он не знал, на что надеялся, когда шел на это. Он не знал себя, не знал, что такое его организм и мозг без дополнительной дымки. Действие препаратов было опорой его спектра эмоций, даже если ложным, и без него Нил не мог представить, чтобы что-то радовало его.       Он закрыл глаза и подумал об объятьях пледа с кружкой чая, о поцелуях в висок и сигаретном дыме в перемешку с обветреными губами, которые на фоне бледной кожи всегда казались красными и манящими. Он видел в губах Эндрю заженую сигарету так часто, насколько у себя в руках мог увидеть только ножи или книги по языкам. То, что он подумал о нем, как о якоре, испугало гораздо больше.       Помешательство, подумал Нил. Странные чувства, которые вызывал блондин, должно быть, были простым действием таблеток. Один пунктик в тот скудный лживый спектр эмоций. Миньярд был слишком хорош для его жизни, и во весь круговорот страданий Нила его понимание просто не вписывалось. Такому как Эндрю не место в ловушке выживания. У Эндрю была семья и был Кевин, который обещал ему что-то стоящее; Нил туда не вписывался.       Под запретом, подумал он, и от этого стало спокойнее. Запреты были знакомы.       Кто-то окликнул его, и Нил наконец распахнул глаза. Медсестра, проходящая мимо, выглядела озадачено, глядя на подростка, замершего около двери палаты.       — Набираешься сил? — хмыкнула она.       — Скорее наоборот. — сказал Нил. Он не стал продолжать с ней разговор, а просто коротко стукнул костяшками пальцев по дереву и распахнул дверь.       Помещение оказалось тошнотворно светлым, даже не смотря на то, что нижняя половина стен была выкрашена в бледно-бирюзовый, а простыни имели бледный голубой оттенок. Краска на подоконнике потрескалась, а на тумбе, рядом с ним, стоял поднос с едой и ваза с искусственными цветами. Две койки были сдвинуты вместе. Одна для Элисон — догадался Нил — но она была застелена, а на второй полулежал Сет, опираясь на спинку койки, и вычитывал что-то в тонкой книжке.       Когда дверь распахнулась, Сет перевел взгляд на него, и его глаза тут же расширились в удивлении. Нил не стал на это реагировать, молча пройдя ближе. Недалеко от койки Гордона находилась еще одна пустая. Скорее всего, это была общественная палата, но Ваймак и Эбби уговорили поселить здесь Сета одного, поскольку известность его физиономии могла наделать проблем. Или же Элисон выкупила остальные две постели.       В общем, это не сильно волновало Нила, когда он запрыгнул на ту койку, что была отдельной, и молча стал дожидаться, когда Сет очнется. Долго ждать не пришлось.       — Ты что здесь забыл, придурок? — спросил он, откладывая книгу.       — Подумал, почему бы мне не начать решать проблемы с людьми? Решил начать с тебя. — разулыбался Нил.       Сет помолчал минуту, а затем спросил:       — В общаге пиздец?       — В общаге пиздец. — согласился Нил, расхохотавшись. Сет подхватил его смех, но звучал он более натянуто, чем таблетки Нила.       — Какой же ты придурок. — фыркнул Гордон.       — О, это мне говорит человек, который выкрутил руль в свою сторону? — не постеснялся напомнить Нил. Не обращаяя внимания на то, как помрачнел Сет, он продолжил: — Я и правда считал тебя идиотом. Но не самоубийцей.       — А что мне еще оставалось делать? — рявклул блондин. — На заднем сидении была Элисон. А это худшее, где можно сидеть во время аварии. Выворачивать в твою сторону? Убийцей я себя тоже не считаю.       — О, как мило. — не впечатлился Нил. От переизбытка энергии он начал покачивать ногами, поскольку до пола не дотягивался.       — Ваймак сказал, что ремень порезал тебе шею и у тебя гематома на лбу. — Сет смотрел на его горло. Его рана давно затянулась, однако сквозь ворот майки это было невозможно увидеть. — А Дэн сказала, что тебе плевать и это не удивительно. Вы посрались?       — Разболтали всю поднаготную. — протянул Нил. — Просто она обиделась на то, что не видела с самого начала. Когда проблема стала реальна, ей пришлось споткнуться о свою слепость.       — Ты не похож на социопата. — задумчиво протянул Сет.       — Засунь лесть себе в задницу. — сказал Нил. — Я не говорил, что я социопат. Надо же, у кэп еще и проблемы со слухом.       — Она здорова, просто ты ведешь себя как мудак. Если тебе плевать, то хотя бы мог заметить, что ей — нет. — фыркнул Сет без особого напора.       — Зачем это мне? Я не лезу к ней с убеждениями, что то, что произошло — неважно. Это она ко мне лезет и пытается выдавить из меня жалость, а потом злится, когда этого у нее не получается. Это не звучит, как моя проблема.       — Не вини ее за ее наивность. — сказал Сет. — Все мы Лисы, но Дэн отказывается сдаваться. Это заслуживает уважения, не думаешь?       Нил не хотел об этом говорить, потому что одной фразой Сет убил намек на его спокойствие, которое он выстроил, прежде чем постучаться. Эндрю, Ваймак и Рене. Эти люди его понимали, даже если не везде, и знали, почему он не испытывает сожалений. Сет не мог его понимать, но Сет мог бы понять, что значит сдасться. Может быть, не будь он таким идиотом, даже смог бы заключить молчаливое примерение с компанией Эндрю.       — Как ты не сорвался? — оставив его вопрос без ответа, спросил он.       Сет нахмурился, не сразу осознавая, о чем он, а затем его лицо сделалось еще мрачнее, когда он понял.       — Это не твое дело. — отрезал он.       — Я собираюсь слезать с этого дерьма. — в свою очередь сказал Нил. — Мне похуй на твою зависимость, но я знаю, что ты понимаешь, что такое тяга к зависимости. Я ненавижу эти таблетки, но мой организм нуждается в них уже много лет. Я не прощу себе, если снова подсажусь, но я бы не спрашивал, если бы знал, что не стану.       Сет промычал. Потом замолчал и затих, о чем-то раздумывая и только потом снова посмотрел на него.       — Элисон. — в конце концов сказал он. — Я не давал ей обещания, что не сорвусь, но я дал обещание себе, что не прощу себя, если разочарую ее. Элисон была первой, кто поверил в меня, и ты видел ее. Такие как она не засматриваются на сомнительных наркоманов просто так. Это заставило меня задуматься. В конце концов я понял, что ее доверие мне важнее, чем тяга к зависимости. — объяснил Сет. — Это не означает, что у меня совсем пропали мысли вернуться к дозе, но обычно Элисон знает, в каких моментах мне стоит вставить пистона.       — Круто. — сказал Нил, чувствуя ненависть. — Проще выкинуть рецепт.       Нил должен был понять это раньше и не идти сюда за очередным разочарованием. У Сета была Элисон. У Нила Элисон не было. У Нила не было ничего. Он любил обещания, но не ставил себя во что-либо, чтобы сдерживать обещания данные себе. Если бы существовал человек, который был бы для него так важен, чтобы не хотеть его разочаровывать... Ему не хотелось думать об этом, а особенно о чувстве одиночества, что съедало его. Нил все еще слишком туп и наивен, чтобы до конца усвоить урок, но, по крайней мере, он был достаточно одинок, чтобы не совершать ошибку вновь.       Все было в порядке, он справится сам. Если же нет — что ж, разочарование за разочарованием. Когда Нил был чем-то другим?       Его руки начали чесаться от желания ударить что-то, и он не сдержал порыва распечатать ладонь и костяшки пальцев.       — Поспаррингуйся с Мэттом. — Нил перевел на него вопросительный взгляд. — У меня так же иногда руки чешутся кого-то примазать. Чаще всего это Дэй и Хэммик. Мама Мэтта боксерша, так что он знает пару приемов. Получишь пару раз от него по морде и придешь в себя.       — Неплохая реклама. — хмыкнул Нил. — Я подумаю. — он спрыгнул с койки, разворачиваясь к выходу.

***

      Нил оставил предложение Сета на совсем уж крайний случай. Зимняя сессия была уже на носу, и даже если Нил не особо стремился к учебе, набирая лишь проходной балл, он мог использовать это, чтобы поводов видеться с командой было еще меньше.       Биб­ли­оте­ка — че­тыре эта­жа, книж­ные пол­ки в две сот­ни ря­дов — ка­залась спа­ситель­ным убе­жищем. Нил подумал пройтись по рядам и найти несколько книг на замену тем, что он прочитал уже от корки до корки, но отложил это на потом, сочтя кофе более нужной тратой сил.       Вы­ходя из биб­ли­отеч­но­го ка­фете­рия со ста­кан­чи­ком столь не­об­хо­димо­го сей­час ко­фе­ина, он нат­кнул­ся на А­аро­на и Кей­тлин. А­арон зас­тыл как вко­пан­ный с ви­дом край­ней до­сады, за­то на гу­бах Кей­тлин рас­цве­ла дру­желюб­ная улыб­ка, которой Нил ответил своей наркотической.       — При­вет, Нил. — она про­тяну­ла ру­ку. — Ка­жет­ся, нас еще не поз­на­коми­ли.            Нил нашел в стаканчике повод избежать нежеланного соприкосновения к голой коже, даже не попытавшись переложить его в левую руку.       — Кейтлин, Лисичка. — просто сказал он.             Кей­тлин яв­но бы­ло при­ят­но, что он ее уз­нал, в то вре­мя как А­арон по-преж­не­му не­доволь­но хму­рил­ся, и Нил мог бы понять при­чину. А­арон и Кей­тлин пос­то­ян­но пе­рег­ля­дыва­лись на ста­ди­оне, но А­арон ни­ког­да не приб­ли­жал­ся к груп­пе под­дер­жки. Нил впер­вые ви­дел их вмес­те и, судя по переплетенным рукам, дела продвигались не то, чтобы плохо.       — До встре­чи, — хо­лод­но про­из­нес А­арон, уви­дев, что от Ни­ла не ук­ры­лась сте­пень их бли­зос­ти.       Кейтлин прижалась к его плечу с мягким укором, но Нил не стал задерживаться. Он отсалютовал парочке издевательским жестом, разозлив Аарона только больше, но спокойно прошел мимо. Впрочем, то, как открыто Аарон выглядел рядом с Кейтлин заставило его обернуться. Он знал Аарона достаточно, чтобы знать, что он не подпустил бы к себе кого-то просто так, но степень их близости напрягала. Нил знал, что это была лишь настороженость к незнакомцам и паранойя Мэри, которую он ненавидел черной ненавистью, поэтому он решил давить в себе это, пока эта Кейтлин не пристала к нему. Сейчас он знал о ней достаточно, чтобы игнорировать.       — На кофе засмотрелся? — раздалось сзади.       Решив, что Лисы прикрепили за ним слежку, Нил обернулся. Ники стоял почти на самом верху лестницы, на локте у него болтался рюкзак, руки были заняты охапкой журналов.       Подняв свободную руку для того, чтобы продемонстрировать Хэммику средний палец с бордовым лаком и стразами у кутикулы (Элисон настояла), Нил поправил лямку сумки на плече и прошел мимо.       Теперь, когда Ники встретил его в библиотеке, он точно не собирался от него отставать. Спустившись с лестницы, он бегом догнал Нила, лялякая что-то о Кейтлин и Аароне. Ажиотаж, который собирала эта пара, начал раздражать Нила, не понимающего, почему что-то такое личное, как отношения, должно стоять на ушах и языках стольких людей.       — Свидания в библиотеке — умно придумали. — продолжал трепать Ники, потом попытался приобнять Нила за плечо, но вовремя вспомнил, что Нил не любит прикосновений. — Эндрю утверждает, что у него аллергия на книжки, поэтому приходит сюда только если Кевин заставит. У этой парочки в запасе по меньшей мере неделя. Сделай одолжение, не трепись об этом, ладно?       — Если бы ты сделал мне одолжение и закрыл рот, я бы уже забыл о них двоих.       Нил на­шел сво­бод­ный стол и раз­ло­жил на нем тет­ра­ди. Три чет­верти сто­ла за­няли неб­режно бро­шен­ные Ни­ки жур­на­лы. Нил отод­ви­нул те, что ме­шали, в сто­рону и сел. Он ожидал, что с та­ким бол­тли­вым со­седом не смо­жет сос­ре­дото­чить­ся, од­на­ко, к его удив­ле­нию, Ни­ки с го­ловой ушел в собс­твен­ный про­ект.       Пос­ле двад­ца­ти с лиш­ним ми­нут, про­веден­ных в ти­шине, Ни­ки по­дал го­лос:             — Ты в кур­се, что Эн­дрю ее не­нави­дит?       Нил не сра­зу по­нял, о чем речь. Го­лова у не­го бы­ла за­бита циф­ра­ми — он нап­ря­жен­но ре­шал це­лых шесть стра­ниц урав­не­ний, — а Ни­ки буд­то все это вре­мя толь­ко и ду­мал, что об А­аро­не и Кей­тлин.       — Откуда мне знать.       — Она нравится А­аро­ну. — Ни­ки про­из­нес это как неч­то са­мо со­бой ра­зуме­юще­еся. — Ви­дишь ли, нель­зя ска­зать, что­бы Эн­дрю же­лал бра­ту счастья. Раз А­арон не­рав­но­душен к Кей­тлин, Эн­дрю про­тив их от­но­шений. Ты не смот­ри, что Эн­дрю спокоен, как покойник, он на мно­гое спо­собен из дет­ской за­вис­ти.       Эта фраза заинтересовала Нила намного больше, чем весь предыдущий диалог. Отношение Эндрю к Кейтлин Ники объяснял тем, что она нравится Аарону, однако из этого выходила какая-то чушь. Он не знал об Эндрю прям всего, но был уверен, что Миньярд не стал бы поступать так мелко. Он не стал никак отвечать, кроме краткого:       — Чушь.       — Тут все сложно. — Ники потер шею и откинулся на стуле. — Видишь ли, в день, когда Эндрю позвонили из полиции, старшекурсники закидали меня вопросами про близнецов. Тренер сказал, что ты тогда ночевал в отеле, это правда?       — Ваши морды мне приелись. — без зазрения совести сказал Нил с улыбкой на лице.       Ники поморщился, но в целом не отреагировал на грубое заявления.       — Многие успели заметить, что вы с Эндрю часто уходите на перекур вместе. Удивительно, как ты так быстро смог найти с ним общий язык, учитывая, что Эндрю не любит... жизнерадостных. — голос Ники дрогнул, что Нил заметил с трудом. Дело было далеко не в "жизнерадости" Нила, но Ники не обязательно было об этом знать. — В общем, я не знаю, что вы там обсуждаете и разговариваете ли вообще. Ты знаешь, что близнецы познакомились всего пару лет назад?       Нил об этом знал лишь из игры в правду с Эндрю. Он сейчас даже не вспомнит, какую правду отдал в ответ, но их ответы были не внятными. Он просто кивнул Ники, не особо заботять о том, как тот воспримет этот жест — то ли как знак, что Нил знает, то ли как требование продолжать. Видимо, Ники интропретировал это как первый вариант.       — Шан­сы на дерь­мо­вое бу­дущее у них бы­ли оди­нако­вые, пять­де­сят на пять­де­сят. Ха! — Ни­ки без­ра­дос­тно ус­мехнул­ся. — И, при­кинь, оба вы­тащи­ли ко­рот­кую спич­ку. Эн­дрю ли­шил­ся семьи, а А­арон стал тет­ке хо­дячим на­поми­нани­ем ее гре­ха. Те­тя Тиль­да изо всех сил от­го­ражи­валась от А­аро­на, по край­ней ме­ре по­ка на го­ризон­те сно­ва не объ­явил­ся Эн­дрю. И вот тог­да, по сло­вам А­аро­на, она из не­ради­вой ма­маши прев­ра­тилась в злоб­ную.       — Ког­да при­ем­ная мать Эн­дрю поз­во­нила, что­бы до­гово­рить­ся о пер­вой встре­че брать­ев, она спро­сила у те­ти Тиль­ды, как так выш­ло, что в при­юте ока­зал­ся толь­ко один из близ­не­цов, и тет­ка ей рас­ска­зала, а А­арон под­слу­шивал по па­рал­лель­но­му те­лефо­ну. — Ни­ки под­нял па­лец, как буд­то ука­зывая на те­тину спаль­ню. — По­нятия не имею, за ка­ким хре­ном при­ем­ные ро­дите­ли Эн­дрю по­веда­ли ему об этом, но, так или ина­че, он то­же уз­нал. Ду­маю, по­это­му он и не от­ве­тил на пись­мо А­аро­на. Он был — и это впол­не по­нят­но — ди­ко зол.       — На Аарона? — Нил произнес это с явным сарказмом и насмешкой. Но Ники не понял, насколько это на самом деле звучит глупо.       — Таков уж наш Эндрю: логика на нуле. — Ники беспомощно развел руками.       Несправедливость по отношению к Эндрю от его собственных братьев вызвала в нем вспышку гнева. Смех зародился на краю его сознания и лишь сглотнув мутный ком, он смог подавить его.       Это странно напоминало Нилу о том, как Мэри относилась к нему, несмотря на знание о том, что Джерри делал с ним. Она знала его лучше, чем кто-либо, она знала и не хотела замечать очевидного, спихивая его травмы на дурной характер, которым он пошел в отца. Конечно, ведь так было проще.       Как и проще было обвинить Эн­дрю в детской зависти, даже зная, какой матерью была Тильда Миньярд.       — Мо­мент, ког­да А­арон уз­нал о бра­те-близ­не­це, стал для не­го по­ворот­ным в худ­шем смыс­ле сло­ва. Те­тя Тиль­да сор­ва­лась с мес­та чуть ли не на дру­гой ко­нец стра­ны, ста­ла еще силь­нее пить и вдо­бавок по­кола­чивать сы­на. А­арон, как ти­пич­ный под­росток с пси­холо­гичес­кой трав­мой, взбун­то­вал­ся. Он тас­кал ее нар­ко­ту, пос­то­ян­но бу­зил в шко­ле, ну и во­об­ще прев­ра­тил­ся в зас­ранца. Ма­ма пи­сала мне об этом в Гер­ма­нию, она силь­но пе­режи­вала за А­аро­на. Из хо­роше­го в Юж­ной Ка­роли­не с А­аро­ном про­изош­ло толь­ко од­но: он на­чал иг­рать в эк­си, да и то прос­то что­бы по­мень­ше бы­вать до­ма с те­тей Тиль­дой.       — По­том отец уз­нал об Эн­дрю и взял­ся за эту мно­голет­нюю во­локи­ту по воз­вра­щению его в семью. Я в прош­лый раз рас­ска­зывал, пом­нишь? Он на­седал на сес­тру, по­ка она не сог­ла­силась заб­рать Эн­дрю, пос­ле ут­ря­сал фор­маль­нос­ти с су­дом, служ­бой опе­ки и пос­ледни­ми при­ем­ны­ми ро­дите­лями. Он встре­тил­ся с Эн­дрю, ко­торый от­но­сил­ся к идее счас­тли­вого вос­со­еди­нения с ма­терью без вос­торга, и поз­на­комил его с А­аро­ном. Пос­ле это­го лед тро­нул­ся: у Эн­дрю не­ожи­дан­но по­явил­ся сти­мул. Он из­ме­нил по­веде­ние, стал соб­лю­дать все пра­вила и че­рез год вы­шел на сво­боду по УДО.       Нил в конец перестал понимать подробности. В его голове проносились частички правды, которые он знал от Эндрю и новые детали из слов Ники.       Последней семьей, в которой был Эн­дрю, прежде чем попал в колонию, была семья Спир. Из них Нил знал только Ричарда, который, по словам Эн­дрю не был опасен. Когда про это зашла тема, блондин признался ему, что дело было в старшем сыне Спиров. Теперь то все встало на свои места. Он точно не знал, почему Эн­дрю решил придерживаться правил только после личной встречи с Аароном, но это было и не так важно.       Ники смотрел на него, ожидая, когда он придет в себя, но Нил не собирался делиться с ним правдой, которую знал, даже если его раздражала легкомысленность Ники и Аарона в сторону Эндрю.       — Что же пошло не так? — спросил Нил, просто чтобы отойти от темы.       — Те­тя Тиль­да по­гиб­ла, и А­арон ви­нит в этом Эн­дрю.             — Эн­дрю ее убил?       Ни­ки ис­пу­ган­но при­жал па­лец к гу­бам, хо­тя из них дво­их гром­че го­ворил имен­но он.             — В ту ночь те­тя Тиль­да под­ра­лась с А­аро­ном. Тог­да-то мои ро­дите­ли на­конец уз­на­ли, что она его из­би­ва­ет. А­арон при­шел к ним весь в си­няках и сса­динах. Отец поз­во­нил ей и пот­ре­бовал при­ехать, но объ­яс­не­ний от нее не до­бил­ся: она прос­то заб­ра­ла А­аро­на и умо­тала. До до­ма они не до­еха­ли: их ма­шина вы­лете­ла на встреч­ку и раз­би­лась. Те­тя не бы­ла прис­тегну­та. — Ни­ки не­лов­ко по­ер­зал на сту­ле. — Вмес­те с ней был не А­арон. А­арон в это вре­мя сда­вал эк­за­мены вмес­то бра­та. А­арон лег­ко вы­дал се­бя за не­го. Он не до­гады­вал­ся, за­чем Эн­дрю поп­ро­сил его о под­ме­не, по­ка не поз­во­нили ко­пы. Я до сих пор не знаю, что там про­изош­ло на са­мом де­ле: то ли те­тя Тиль­да за­пани­кова­ла, ког­да со­об­ра­зила, ко­торый из близ­не­цов ря­дом с ней в ма­шине, то ли у них за­вяза­лась борь­ба… И во­об­ще не знаю, был ли умы­сел, но… Не то что­бы А­арон лю­бил ее, но она бы­ла его ма­терью, по­нима­ешь?       — Заткнись. — сказал Нил, поджав губы.       Ники посмотрел на него с жалостью, словно бы понимал, что значит быть копией отца-тирана под попечительством матери, которая тебя ненавидит. Мэри оберегала его, как зеницу ока. Она хотела им владеть, спрятать от всего мира, где никто, кроме нее не сможет причинять ему боль. Долгое время Нил жил в этой иллюзии, убивая себя мыслями по поводу ее защиты. Но потом он встретил Кэйси и его мир перевернулся. Он действительно верил, что Мэри была лучшим, что он заслуживал, но это так же было худшим, чем он когда-либо дорожил.       Он понял бы Аарона года четыре назад, когда Мэри была всем его миром и никто, кроме нее не мог понять его.       Его голова начинала болеть, но Нил лишь спустя пару секунд понял, что это было очередным проявлением побочных эффектов таблеток. Он не собирался говорить о своей семье с Ники, поэтому просто заключил:       — Эндрю было не плевать. В этом все и дело.       — Что? — не­до­умен­но за­мор­гал Ни­ки.            — Эн­дрю вер­нулся в семью ра­ди бра­та, вер­но? Очень ско­ро он уви­дел, что у А­аро­на пол­но пси­холо­гичес­ких проб­лем, и ре­шил, что они свя­заны с ма­терью. Он убил ее не из мес­ти, а по­тому, что хо­тел за­щитить А­аро­на.       Ни­ки пос­мотрел на Ни­ла с сом­не­ни­ем.             — Это очень и очень спор­ная те­ория.             — Прав­да? А ты не за­был, из-за че­го Эн­дрю чуть не увязали за решетку во второй раз? — язвительно выплюнул Нил.             — Нет. — Ни­ки за­думал­ся и умолк.       — Она му­чила А­аро­на, и Эн­дрю по­ложил это­му ко­нец, — зак­лю­чил Нил. — А­аро­ну сле­дова­ло бы ска­зать бра­ту «спа­сибо», а он го­рю­ет по ма­тери так, слов­но и не пом­нит, как она с ни­ми пос­ту­пила. Он за­нял ее сто­рону.       — Ду­ма­ешь, в этом все де­ло?       — По­доз­ре­ваю, они ни ра­зу не го­вори­ли о ее смер­ти.             — Во вся­ком слу­чае, при мне точ­но нет, а я при­ехал в день по­хорон те­ти Тиль­ды, — под­твер­дил Ни­ки. — Они прак­ти­чес­ки не об­ща­ют­ся и вряд ли в бли­жай­шем бу­дущем за­хотят по­гово­рить по ду­шам и ра­зоб­рать­ся, по­чему все-та­ки Эн­дрю так пос­ту­пил.       — Ког­да тре­нер пред­ло­жил мне мес­то в ко­ман­де, я сог­ла­сил­ся толь­ко ра­ди то­го, что­бы по­пытать­ся на­ладить от­но­шения меж­ду близ­не­цами, — ска­зал Ни­ки. — Ду­мал, ес­ли я бу­ду ря­дом, то смо­гу на­учить Эн­дрю и А­аро­на быть брать­ями.  Я не опус­каю ру­ки, ни в ко­ем ра­зе, но я уже по­нял, что в оди­ноч­ку ни­чего не ис­прав­лю. Как ни пар­ши­во приз­на­вать, но я жду не дож­дусь, ког­да Ре­не на­конец сде­ла­ет свой шаг.             Раз­го­вор как-то не­замет­но для Ни­ла пе­решел от убий­ства к Ре­не. Смутно он помнил, что Лисы ставили на их отношения, но чем больше Нил взаимодействовал с ними двумя, тем больше был уверен, что это было бредом слепых котят.       — В иде­аль­ном ми­ре для Ре­не на­шел­ся бы доб­ро­поря­доч­ный мо­лодой хрис­ти­анин, ко­торый лю­бил бы ее до умо­пом­ра­чения и вмес­те с ней за­нимал­ся бла­гот­во­ритель­ностью. А в этом ми­ре она об­ра­тила свой взор на Эн­дрю. Ра­ди ее же бла­га я бы, ко­неч­но, поп­ро­бовал вме­шать­ся, но все боль­ше скло­ня­юсь к мыс­ли, что это бес­по­лез­но. Нуж­но что-то та­кое, что от­вле­чет Эн­дрю.       — Будь я Кевином, предложил бы экси. — фыркнул Нил с забавой.       — О, как хорошо, что ты не Кевин. — Ники устало потер виски, словно прогонял головную боль, и скрестил руки на столе. — Эк­си в этом слу­чае не ва­ри­ант, по­нима­ешь? Ты мо­жешь лю­бить эк­си всем сер­дцем, но эк­си не по­любит те­бя в от­вет.       Нил не стал напоминать, что его экси, как раз и не интересует, а просто сказал:       — И что?       — О гос­по­ди. — Ужас на ли­це Ни­ки сме­шал­ся с жа­лостью. — Ты серь­ез­но? Ни­чего прис­кор­бнее не слы­шал.       Понимая, что тема разговора идет совсем не туда, Нил сдал назад:       — У меня уравнения.       — Не уви­ливай! — Ни­ки схва­тил со сто­ла ме­тодич­ку с урав­не­ни­ями и бро­сил ее на пол. — Те­перь слу­шай. Есть ув­ле­чение, а есть одер­жи­мость, и это раз­ные ве­щи. Нель­зя прев­ра­щать эк­си в смысл всей жиз­ни, эк­си — не нав­сегда. Кевин свер­кнет звез­дой, по­том за­кон­чит спор­тивную карь­еру, и что даль­ше? Бу­дет до кон­ца дней в оди­ночес­тве си­деть до­ма, лю­бу­ясь за­во­еван­ны­ми ме­даля­ми и куб­ка­ми?       — Мне то на кой знать? Это не мое дело. — Нил провел ладонью по краю стола, где минуту назад лежала методичка.       Должно быть Ники уловил в его голосе скрытое предупреждение, но было поздно: Нилу пришлось зажмурится, чтобы перестать думать о будущем Кевина, которого лишился сам, и где Дэй не будет даже вспоминать о неудачно кончившем друге детства. Почему об этом было больно думать — Нил не знал. Может, потому что думать о том, что тебя даже не вспомнят, было хуже, чем о пытках и смерти. Но сейчас Нил по привычке плюнул на это.       — Нель­зя де­лать из эк­си или из чего-либо другого це­лую все­лен­ную, Нил.       — Я не делаю не из чего свою вселенную. — упрямо сказал Нил. Он существовал в своем маленьком мирке, границы которого никогда не выходили за страдания и боль.       — Именно, Нил. Тебя ничего не интересует, ничего не цепляет твой глаз. Так жить нельзя, в жиз­ни есть мно­го че­го интересного. Ес­ли хо­чешь, как-ни­будь съ­ез­дим вдво­ем в Ко­лум­бию, я поп­ро­шу Ро­лан­да поз­на­комить те­бя с на­родом. У не­го ку­ча клас­сных дру­зей. Я да­же про­тив де­вуш­ки воз­ра­жать не бу­ду, ес­ли ты…             — По­чему ты не лю­бишь де­вушек? — пе­ребил Нил.       Ни­ки слег­ка рас­те­рял­ся, но быс­тро при­шел в се­бя и до­сад­ли­во по­мор­щился:             — Они слиш­ком мяг­кие.       Нил вспом­нил сби­тые кос­тяшки Ре­не, уперство и дух Да­ни­эль и Эли­сон, вы­шед­шую на иг­ру че­рез не­делю пос­ле аварии. Вспом­нил Мэри, ко­торая, не дрог­нув, вы­дер­жи­вала буй­ные при­пад­ки ярос­ти му­жа и хлад­нокров­но ос­тавля­ла за со­бой тру­пы. Чертова Лола Малкольм была монстром в сравнении со стереотипами о женщинах. Он прос­то не мог не ска­зать:             — Сре­ди са­мых силь­ных лю­дей, ко­торых я знаю, больше жен­щин.       — Что? Да нет, — мах­нул ру­кой Ни­ки, — я о дру­гом. Они мяг­кие в бук­валь­ном смыс­ле. Слиш­ком мно­го из­ги­бов, по­нима­ешь? Ру­ки как буд­то сос­каль­зы­ва­ют.       Не то, чтобы Нил понимал. Ему казалось, что из-за отвратительного поведения Лолы в его сторону и сторону его отца, ему никогда не удастся посмотреть на девушку. С другой стороны, все еще существовал Джерри. Нил не хотел о нем думать и хоть раз в жизни таблетки сыграли ему на руку.       — Ру­ки как буд­то сос­каль­зы­ва­ют. Не-е, это сов­сем не мое. Мне нра­вит­ся… — под­би­рая сло­ва, он на­рисо­вал в воз­ду­хе пря­мо­уголь­ник, — Эрик. Эрик — са­мо со­вер­шенс­тво. Он ярый пок­лонник дви­жухи под от­кры­тым не­бом ти­па ска­лола­зания, по­ходов в лес, ка­тания на гор­ных ве­лоси­педах — ко­роче, всей этой бай­ды с ко­мара­ми и све­жим воз­ду­хом. Но бо­же мой, Нил, ви­дел бы ты его те­ло! Он весь та­кой — креп­кий, жес­ткий, сплошь ос­трые уг­лы. — Ни­ки сно­ва изоб­ра­зил в воз­ду­хе пря­мо­уголь­ник. — Он силь­нее ме­ня, и мне это нра­вит­ся. Я мо­гу ви­сеть на нем хоть це­лый день, он да­же не вспо­те­ет.       Вспо­миная сво­его бой­френ­да, ко­торый сей­час на­ходил­ся на дру­гом кон­ти­нен­те, Ни­ки мед­ленно и меч­та­тель­но улыб­нулся. Улыб­ка бы­ла бо­лее сдер­жанной, не та­кой ши­рокой, как обыч­но, и Нил за­думал­ся, объ­яс­ня­лась ли всег­дашняя ве­селость Ни­ки ха­рак­те­ром, или он на­роч­но бод­рился ря­дом со сво­ими веч­но уг­рю­мыми ку­зена­ми.       — За­бав­но, — ус­мехнул­ся Ни­ки, — но пар­ни та­кого ти­па ме­ня рань­ше не прив­ле­кали. Все, в ко­го я влюб­лялся под­рос­тком, бы­ли со­вер­шенно дру­гими. Мо­жет, по­это­му ник­то из них и не смог мне по­мочь. — Ни­ки пе­ревер­нул ру­ки ла­доня­ми вверх и при­нял­ся их рас­смат­ри­вать. — Мои ро­дите­ли нем­но­го чок­ну­тые. Есть лю­ди ре­лиги­оз­ные, а есть ис­те­рич­ные фа­нати­ки. Мы с Ре­не — прос­то ве­ру­ющие. Мы хо­дим в раз­ные цер­кви, у нас раз­ные взгля­ды, но при этом мы ува­жа­ем друг дру­га, по­нима­ем, что ре­лигия — это лишь трак­товка ве­ры. А мои ро­дите­ли — не­нор­маль­ные, ко­торые де­лят мир ис­клю­читель­но на чер­ное и бе­лое, хо­рошее и дур­ное. Они убеж­де­ны, что всех греш­ни­ков ждет бо­жий суд, веч­ное прок­ля­тие и ад­ское пек­ло. Нес­мотря на это, я все рав­но ре­шил приз­нать­ся им в сво­ей ори­ен­та­ции. Ма­ма страш­но расс­тро­илась. За­пер­лась в спаль­не и нес­коль­ко дней толь­ко и де­лала, что пла­кала и мо­лилась. Отец по­шел на ме­ры пок­ру­че: от­пра­вил ме­ня в хрис­ти­ан­ский ла­герь для ге­ев. Це­лый год мне вну­шали, что я по­ражен дь­яволь­ской сквер­ной и что я — хо­дячее ис­пы­тание для всех ос­таль­ных доб­ро­поря­доч­ных хрис­ти­ан на пла­нете. Ме­ня там пы­тались прис­ты­дить и ис­пра­вить с Божь­ей по­мощью. Не по­мог­ло.       Нил вцепился в волосы на собственном затылке, откидывая голову назад. Кожу натянуло до сильной боли, но он не обратил на это внимания. Конверсионная терапия. Прекрасно. Еще и переплетенная с религией. Если бы терапевт Нила втирал ему еще и что-то про Бога, он бы точно сошел с ума.       Но это мало утешало. Нил на собственной шкуре знал, что означает конверсионная терапия. Ники не выглядел как тот, кто подвергся такому, особенно учитывая как он открыто заявлял о своей ориентации; но так же Нил хорошо знал, насколько бывает обманчиво поведение человека.       — Ка­кое-то вре­мя я об этом со­жалел. А до­мой вер­нулся, чувс­твуя се­бя чу­дови­щем и по­зором семьи. Смот­реть в гла­за ро­дите­лям я не мог, по­это­му на­чал врать. До окон­ча­ния шко­лы я прит­во­рял­ся на­тура­лом, да­же встре­чал­ся с де­вуш­ка­ми. С па­роч­кой из них я це­ловал­ся, но ни­ког­да не за­ходил даль­ше, яко­бы из це­ломуд­рия. Я знал, что на­до толь­ко до­тянуть до вы­пус­ка. И не­нави­дел та­кую жизнь, — про­дол­жал Ни­ки. — Мне при­ходи­лось пе­рес­ту­пать че­рез се­бя, но я по­нимал, что не мо­гу врать пос­то­ян­но. Я был в ло­вуш­ке. Иног­да мне ка­залось, что Гос­подь от­вернул­ся от ме­ня, иног­да — что я не достоин божь­ей ми­лос­ти. К се­реди­не один­надца­того клас­са я на­чал по­думы­вать о са­мо­убий­стве. А по­том учи­тель­ни­ца не­мец­ко­го рас­ска­зала мне о прог­рамме обу­чения за гра­ницей по об­ме­ну. Она по­обе­щала все ус­тро­ить, ес­ли мои ро­дите­ли да­дут сог­ла­сие. Ска­зала, что вклю­чит ме­ня в прог­рамму, под­бе­рет под­хо­дящую семью и все та­кое. Вы­ходи­ло не­деше­во, но, по ее сло­вам, мне тре­бова­лась сме­на об­ста­нов­ки. Ду­маю, она до­гады­валась, как близ­ко я по­дошел к пос­ледней чер­те. Я не ве­рил, что мать с от­цом сог­ла­сят­ся, но они до то­го гор­ди­лись мо­им «из­ле­чени­ем», что раз­ре­шили ехать на сле­ду­ющий год. Ос­та­валось про­дер­жать­ся все­го один се­местр. Я так меч­тал уб­рать­ся, что вес­ной, ког­да те­тя Тиль­да и А­арон пе­ре­еха­ли в Ко­лум­бию, прак­ти­чес­ки ос­та­вил это без вни­мания. Ду­мал толь­ко о том, как бы до­жить до мая. Ко­неч­но, нуж­но бы­ло по­пытать­ся на­ладить кон­такт с А­аро­ном, но в мо­ем тог­дашнем сос­то­янии я ма­ло чем мог ему по­мочь. Ког­да са­молет, на ко­тором я уле­тал из Ко­лум­бии, отор­вался от взлет­ной по­лосы, ме­ня ох­ва­тил ди­кий страх. Я был бе­зум­но счас­тлив рас­стать­ся с ро­дите­лями и всем сво­им ок­ру­жени­ем, но не знал, из­ме­нит ли что-ни­будь пе­ре­езд в Гер­ма­нию. По при­лете ме­ня встре­тил мой но­вый «брат по об­ме­ну», Эрик Кло­зе. — Ни­ки как буд­то впер­вые про­из­нес это имя вслух. — Он на­учил ме­ня ве­рить в се­бя. По­казал, как при­вес­ти ве­ру в гар­мо­нию с сек­су­аль­ностью, воз­вра­тил мне же­лание жить. Ну да, зву­чит на­пыщен­но, но Эрик ме­ня спас.       Ни­ки сно­ва пе­ревер­нул ла­дони и сплел паль­цы. Взгляд, ко­торый он ус­тре­мил на Ни­ла, обод­ря­ющий и в то же вре­мя оза­бочен­ный, зас­та­вил то­го сму­тить­ся.             — Вот что та­кое лю­бовь, по­нима­ешь? Вот че­го эк­си ни­ког­да не даст ни те­бе, ни Эн­дрю, ни ко­му-ли­бо дру­гому. Эк­си не ста­нет опо­рой в жиз­ни, не сде­ла­ет те­бя силь­нее и луч­ше.             — Угу, — кив­нул Нил.       Ни­ки его ней­траль­ный от­вет не ус­тро­ил.             — Я не пре­тен­дую на зва­ние ум­ни­ка, но и пос­ледним ду­раком се­бя не счи­таю. Я уже по­нял, по­чему ты ша­раха­ешь­ся от всех, как улич­ный кот. Но имей в ви­ду, ра­но или поз­дно те­бе при­дет­ся на­чать ко­му-то до­верять.       — Мож­но я уже зай­мусь ма­тема­тикой?             Ни­ки под­нял ме­тодич­ку с по­ла, но Ни­лу ее не от­дал.             — Те­перь твоя оче­редь. По­чему те­бе не нра­вят­ся де­вуш­ки?       — Они мне не не нравятся. — возразил Нил, на что Ники скептически фыркнул.       Нил вспом­нил тя­желые ку­лаки ма­тери, вспом­нил о том, как она дра­ла его за во­лосы. Она пос­то­ян­но вдал­бли­вала ему, что де­вуш­ки пред­став­ля­ют опас­ность. Они за­бира­ют­ся муж­чи­не в го­лову, го­вори­ла мать, и на­чина­ют вер­теть им по сво­ему же­ланию. Из-за них те­бе хо­чет­ся из­ме­нить весь мир и в пер­вую оче­редь се­бя. Они вы­вора­чива­ют те­бя на­из­нанку, вы­пыты­ва­ют все твои тай­ны. Да­же ес­ли ими дви­жут доб­рые по­буж­де­ния, в ито­ге все за­кан­чи­ва­ет­ся смертью. Это звучало как бред в его голове, особенно после того, как он убедился в своем отношении к Кэйси, но Нил тут же вспомнил странные чувства, которые вызывал у него Эн­дрю. Но это тоже не имело смысла — Нил все еще контролирует то, что доверяет ему.       — Просто на них мне плевать больше, чем на мужчин. — наконец сказал Нил, хотя в полной мере не осознавал, что говорит.       Ники посмотрел на него, его взгляд изменился. Секунду спустя до него дошло, какой смысл нес ответ Нила.       — Тебе нравятся мужчины! — ошарашенно выдохнул Ники, и это звучало почти как обвинение.       — Думаю, все-таки меньше, чем тебе. — пожал плечами Нил.       — Но ты говорил, что тебя не интересуют отношения.       — Ты спросил. Я тебе не врал. — усмехнулся он. — Секс — не отношения, улавливаешь? А теперь дай мне позаниматься.       — Улавливаю. Но пообещай, что хотя бы подумаешь об этом. — попросил Ники.       — Ага. — отмахнулся Нил.       — Неисправимый лжец. — вздохнул Ники, протягивая брошюру.       Нил пос­мотрел на ча­сы, до­сад­ли­во по­мор­щился, уви­дев, сколь­ко вре­мени по­теря­но впус­тую, и вер­нулся к не­доре­шен­но­му урав­не­нию. Ни­ки еще нем­но­го по­бур­чал се­бе под нос, пе­рек­ла­дывая свои жур­на­лы, но, взяв­шись за ра­боту, быс­тро умолк. Нил пос­та­рал­ся выб­ро­сить этот раз­го­вор из го­ловы и сос­ре­дото­чить­ся. Уже че­рез нес­коль­ко ми­нут он стер его из па­мяти, ис­крен­не на­де­ясь, что на­сов­сем.       Сло­ва Ни­ки сно­ва вспом­ни­лись Ни­лу на тре­ниров­ке, ког­да он уви­дел Ре­не и Эн­дрю. Они сто­яли в зо­не во­рот и что-то об­сужда­ли, при этом Эн­дрю ожив­ленно жес­ти­кули­ровал. Сто­ило Ни­лу за­дер­жать на них взгляд, и тот са­мый раз­го­вор опять всплыл в го­лове.       Зная, чем за­вер­шится год, раз­мышлять об этом не име­ло смыс­ла, и все же на мгно­вение Нил за­думал­ся о встре­че Ни­ки и Эри­ка, слу­чив­шей­ся в са­мый нуж­ный мо­мент. Ни­ки по­дошел к са­мому краю, но Эри­ку хва­тило сил его удер­жать. В ми­ре су­щес­тво­вал лишь один че­ловек, спо­соб­ный действительно по­мочь Ни­лу, и этот че­ловек был в тысячах миль от него, вообще не имеющий понятия, жив ли он. Он — Стюарт Хэтфорд — должно быть, занимался своими делами в Лондоне, давно позабыв о ребенке в жизнью в один конец. Так было бы справедливо, и не в праве Нила было нарушать это. Взва­ливать бре­мя на ко­го-то еще Нил бы не пос­мел.       Толь­ко вот по­луча­лось, что он уже на­чал де­лить­ся сво­ими проб­ле­мами, пус­кай и не­воль­но. Он от­крыл свою тай­ну Ке­вину и Эн­дрю. Ке­вин от­ре­аги­ровал на прав­ду, как лю­бой нор­маль­ный че­ловек: в ужа­се пот­ре­бовал от Ни­ла не­мед­ленно бе­жать. Эн­дрю Минь­ярд, нап­ро­тив, вос­при­нял ее спо­кой­но и пред­ло­жил Ни­лу ос­тать­ся. Ра­ди не­го Эн­дрю был го­тов на убий­ство. А еще он дал ему ключ от до­ма.       Почему он это делал, Нил не знал, но надеяться на взаимную заинтересованность было глупо. Между ними были километры травм, а перед ними еще и выстроенные годами стены. Эндрю все еще оставался для Нила под запретом.