Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Диляра, Вова и Марат вернулись домой поздно. Стрелка часов медленно двигалась к двум ночи. В квартире было тихо и темно. Видимо отец, проводив бабушку, лёг спать. Диля была удивлена тому, что он не стал их дожидаться, а в особенности её — она ведь так и не явилась на праздник. Было ли ей за это стыдно? Да, но совсем немного, ведь не по своей воле Диляра оказалась похищенной. Бесшумно раздевшись, Суворовы разошлись по комнатам. Диля сняла с себя испачканную школьную форму и порванные колготки, закинув одежду на дальнюю полку шкафа. При первой же возможности нужно было постараться отстирать кровь с белоснежного фартука, а в идеале — сжечь всё к чертям. Переодевшись в пижаму, девушка устроилась под прохладным одеялом и закрыла глаза. Её голову не покидали мысли обо всём произошедшем за сегодняшний вечер. Это давило на неё тяжёлым грузом. Отношения с Турбо уже не казались чем-то прекрасным, поэтому она взвешивала все «за» и «против», растравляя все свои эмоции по полочкам. Нужно было трезво оценивать ситуацию, хоть это и было сложно в связи с последними событиями. По сути, что плохого было в Турбо? В нём, конечно, ничего. И это был жирный плюс, который мог перевесить все минусы, включающие в себя его участие в драках, группировке и подобном. Это ведь не навсегда. Скоро всему этому должен прийти конец, а начало концу уже положено. Только вот оставался один главный вопрос: «как?». Как именно Универсам перестанет существовать? Вариант с убийством каждого Диляра старалась не рассматривать, хоть он так и крутился в голове, не давая возможности предположить что-либо ещё. — Не спишь? — раздался шёпот Адидаса, когда дверь в комнату девушки открылась. Он тихо прошёл к ее кровати и присел на край. — Как ты себя чувствуешь? — Со мной всё в порядке, — улыбнувшись, соврала Диля. С ней абсолютно всё было не в порядке. — Ты это, не распространяйся о том, что видела, ладно? Не так поймут. И постарайся забыть. Подумай о хорошем, тебе нужно отдохнуть. — Конечно, — кивнула она. — А что теперь будет с тобой? Что если те старшие пойдут в милицию? — Подумай о хорошем, — вновь сказал Вова, не отвечая на вопрос сестры. Он сам не знал что с ним будет, а лишний раз и так перепуганную Диляру волновать не стоило. Поэтому, пока она не стала задавать новых вопросов, он поцеловал ее в висок и, пожелав спокойной ночи, ушёл. Уснуть у Суворовой всё никак не получалось. Перед глазами так и стоял избитый до полусмерти Валера, который не переставал смотреть на неё с восхищением, даже будучи не в силах самостоятельно подняться с ее колен. Он что-то говорил о своих чувствах, но Диля боялась его слушать. Она понимала, что пережитое оставит на её жизни серьезный отпечаток и с этим нужно было как-то справляться. Возможно даже в компании того, кто был готов умереть за неё от рук каких-то бандитов. Таких же, как и он сам. Вздохнув, Диляра перевела взгляд на окно. Звёзды сияли в тёмном небе, завораживая. Момент походил на сказку, потому что верить в это было страшно. Руки начинали трястись, а грудь сковывала паника. Воздуха становилось катастрофически мало, поэтому Диля старалась отвлечься. Звёзды… Они сияют так же красиво, как и зелёные радужки при одном только взгляде на Диляру. Ей это льстило. Ещё никогда она не ощущала такого прилива нежности к человеку, которого ещё совсем недавно не знала. Когда одноклассницы обсуждали мальчишек, Диля не поддерживала разговор. У неё не было богатого опыта в отношениях — он отсутствовал, — да и не нужно было ей всё это. Родители всегда говорили, что самое главное в ее жизни сейчас — это учеба, и Диляра старательно следовала этому устою до недавнего времени. Потом всё изменилось так быстро и кардинально, что она не успела и глазом моргнуть. Теперь ей хотелось быть рядом только с одним человеком, но в то же время она всей душой желала забыть о последней неделе. Эта противоречивость не покинет ее теперь никогда — так ей казалось. Пролежав в раздумьях до самого утра, Диля наконец позволила себе погрузиться в беспокойный сон на каких-то ничтожных два часа. Ей снилось море и она в нём тонула, пока знакомый голос беспрерывно повторял лишь три слова: «я люблю тебя».

***

Мама приехала рано утром. Диляра поднялась с кровати, когда услышала их с папой тихие разговоры в коридоре, и вышла из комнаты. Она крепко обняла женщину, вдыхая родной запах и на мгновенье закрывая глаза. После ночных тревог такие объятия казались утешением, дарившие ощущение защиты и дававшие понимание того, что Диля в безопасности. Зная, что всё равно не уснёт, девушка пошла на кухню, где приготовила завтрак на всю семью, а после поплелась будить Марата, которому уже пора было вставать и собираться в школу. Брат был очень недоволен ее утренним визитом и всеми силами пытался увернуться от назойливых трясок за плечи и монотонного «вставай» и «просыпайся». Конечно, войну за право лежать в кровати целый день он проиграл и встать всё-таки пришлось. От постороннего шума проснулся и Вова, сон которого этой ночью был весьма тревожный. Ему снились нехорошие картинки прошедших событий, а переживания не отступали ни на секунду даже во сне. Пробормотав лишь тихое «доброе утро», Володя пошёл в ванную вслед за Маратом. Завтрак прошёл в относительной тишине, если не считать нескольких вопросов от Вовы о том, как прошёл отпуск матери. Конечно, он был не идеальным. Отец уехал, потому что узнал, что его сын вор, а, вернувшись в Казань, мама узнала и о том, что вчера все трое детей благополучно не явились домой в нужное время. Диля предполагала, что папа сказал и об ее отсутствии в течение всего дня, но сам лично он с ней об этом не разговаривал. Настроение было плохое. Диляра замечала, как и Марат, и Володя постоянно витают в мыслях где-то далеко от завтрака в кругу семьи и она даже знала о чем именно те думали, потому что думала об этом тоже. Когда Диля осталась с мамой наедине, она почувствовала, что сейчас должен быть неприятный разговор. У неё точно начнут выведывать причину отсутствия на дне рождении отца. — Милая, папа мне рассказал, что тебя не было вчера вечером на его празднике; что потом пришёл избитый парень, Вова с Маратом куда-то ушли. И вернулись вы втроём, как я понимаю, только поздно ночью? Что случилось? — Я не хочу об этом говорить, — тихо ответила Суворова и опустила глаза на тарелку, которая была ещё наполовину полной. Аппетита не было. — Случилось что-то серьёзное? Скажи честно, Диляра. Ты можешь мне довериться. — Я не хочу, мам, правда. Я расскажу, если смогу, когда придёт время, но только не сейчас. Меня и так это гложет и… — она осеклась и поднялась из-за стола. — Я плохо себя чувствую, не пойду сегодня в школу. Хочу отдохнуть. Диля скрылась в коридоре, а после и в своей комнате. Она снова залезла в тёплую постель и закрыла глаза в попытках заснуть. В тишине мысли были настолько громкими, словно кто-то кричал в рупор. У Диляры никак не получалось отпустить ситуацию с похищением, с ударом ножом, с избиением Валеры… Даже на секунду не получалось не думать об этом. Наверное, стоило бы как-то отвлечься, но Диля была уверена, что любой род занятий вновь вернёт ее к адской ночи: будь то чтение книги, просмотр телевизора или элементарное рисование. Веки становились тяжелыми и смотреть в одну точку — рисунок на обоях — становилось всё сложнее. Сон поборол Диляру, позволяя немного отвлечься от дурных мыслей в небытии. Ей ничего не снилось.

***

Когда часы на стене показывали двенадцать часов дня, в квартире Суворовых раздался длинный звонок. С большим усердием разлепив глаза, Диляра заставила себя встать с кровати и пойти проверить, кто мог явиться. Родители должны быть на работе, Марат в школе. Вова ушёл молча, но у него были ключи. Подойдя к входной двери, Диля поднялась на носочки, потому что рост не позволял дотянуться до глазка. По ту сторону она увидела Валеру. Тихо опустившись обратно на пятки, она закрыла глаза, стараясь даже не дышать. Диляра надеялась, что он уйдёт и она сможет спокойно ретироваться в свою комнату, но мужской голос перебил ее мысли. — Диляра, я знаю, что ты там, — Турбо слышал ее быстрые шаги и точно не мог спутать ни с чем. Он вообще не понимал зачем притащился к ней, ведь Диля могла быть в школе. Но Валера будто точно знал, что она не пойдёт, что останется дома наедине со своими переживаниями, а ему было просто необходимо её обнять и сказать, что всё будет хорошо. — Открой дверь, малышка. Диляра стояла, не шевелясь. Ноги будто приросли к полу, а слова застряли в горле. — Диленька, не нужно переживать о том, что кого-то посадят или убьют. Всё будет в порядке, я обещаю. — Всё не может быть в порядке. Вова… Он убил человека. Теперь ему дорога только за решетку, либо сразу в гроб от разъяренных пацанов. Валера, я не хочу быть Адидас-мелкой и бояться каждого прохожего. Я не хочу быть девчонкой Турбо, которого убьют за моё неправильное слово. Иди отсюда, пожалуйста, — ее голос дрогнул на последнем слове и Диля сжала губы в тонкую линию, закрывая глаза. «Лишь бы не заплакать» — Тебе просто нужно развеяться и понять, что всё так же. Ты накручиваешь себя и сидя в четырёх стенах ты не добьёшься ничего, кроме паники, — продолжает гнуть свою линию Турбо. — Сегодня в ДК дискотека. Может, сходим? Слегка помедлив, Диляра всё-таки тянется к замку. Когда дверь распахивается, они несколько секунд просто стоят молча, смотря друг на друга. Валера чуть улыбается уголком истерзанных кулаками губ. — Заходи, — жестом приглашая его войти, говорит Диляра и отходит в сторону.

***

Они молчали, сидя на ее кровати. Диляра нервно перебирала между пальцев кольцо и никак не могла начать разговор. Турбо явно хотел от неё услышать хоть что-то, но ей нечего было сказать. — Диляра, — он протянул к ней руки и заключил девчонку в крепкие объятия. — Просто оставь это в прошлом. Забудь. Всё, что было сделано — абсолютно правильно. — Убийство — это не выход, — начала качать головой Диля и закрыла глаза. Ей снова стало страшно. — Это цена за твою безопасность. Вова твой старший брат, его долг — это твоя защита. Они мало того, что забрали тебя, так ещё и посмели ударить. Диляра подняла голову и посмотрела на Турбо. У него были рассеченные губы, бровь, синяк на скуле, на челюсти и на переносице. Перед глазами вновь появились воспоминания, как он лежал на ее коленях, пока она вытирала кровь с его лица. Первая слеза сорвалась с ее ресниц. Валера крепче прижал Дилю к себе и погладил по голове. Он ничего не говорил, зная, что поплакать ей будет просто необходимо. Девчонка рыдала, сжимая в кулачках его свитер, а Турбо лишь молча пропускал сквозь пальцы ее тёмные волосы. — Я так не хочу терять вас всех, но обстоятельства складываются против нас, — Диляра подняла голову. — Я не хочу терять тебя так скоро или терять вообще. Валера улыбнулся и оставил короткий поцелуй на губах Дили. Она закрыла глаза и потянулась к нему за новой порцией успокаивающих прикосновений. Его поцелуи были нежными и медленными, Турбо передавал ей все свои чувства: всё то, что вспыхнуло в нём за пару дней и теперь горело, не давая возможности выбраться из пламени. — Обстоятельства могут быть сложными, — прошептал парень, — но мы сильнее. Я буду рядом с тобой. Диляра посмотрела на Валеру, её глаза были полны слёз, но в них зажглась искорка надежды. Она верила ему, сейчас Турбо был её опорой и поддержкой, и даже в этот момент он давал ей уверенность, что всё будет хорошо. — Ты такая красивая, — он посмотрел на неё взглядом, полным искреннего тепла и нежности. — Всегда будешь самой красивой. — Только для тебя, — прошептала Диля и оседлала колени Валеры, чтобы было удобнее смотреть в его глаза. Ей нравился их постоянный зрительный контакт, который мог сказать больше тысячи слов. В тишине их взгляды говорили друг другу об их чувствах, их связи и нежности, которую они разделяли. Это был миг, когда они оба поняли, что не нужно никаких громких фраз. Лишь момент «глаза в глаза» говорил всё. Турбо положил ладонь Диляре на талию, чуть задирая свитер. Его горячие пальцы коснулись блендой кожи, пуская тысячи мурашек и импульсов по телу. Диля задержала дыхание. Изучающий взгляд коснулся сначала её ключиц, потом шеи и перешёл к губам. Валера даже не мог представить, что такая милая и его прекрасная Диляра могла достаться кому-то другому. Тупая боль от осознания того, что их будущее могло быть коротким пронзило грудь, но парень постарался отвлечься. Не время думать об этом. Уверенно он просунул руку под свитер, двигаясь выше и касаясь голой груди. Тихий вздох сорвался с губ Дили и она положила руку на шею Турбо, невесомо поглаживая. Наклонившись к нему, девушка увлекла парня в чувственный глубокий поцелуй. Казалось, так она не чувствовала его ещё никогда. По венам растекалось желание вместе с кровью, заставляя Диляру творить несвойственные ей вещи. Вторую руку Валера удобно разместил на заднице девушки, прижимая Суворову ближе к себе, хотя казалось, что между ними и так остались лишь ничтожные миллиметры. Рядом с ним, на нём, в его руках она ощущалась так правильно и уместно, что хотелось кричать. В них горели эмоции и желание насытиться друг другом до того, как их разлучат. Было ощущение, что скоро это произойдёт, но они старались списывать это предчувствует на игры разума. Они не поняли как быстро и в какой момент вся одежда оказалась где-то на полу в разных концах комнаты. Кажется, Диля пришла в себя только, когда Валера покрывал поцелуями её живот, а она не переставала вздрагивать от каждого прикосновения его горячих искусанных ею губ. Сильные руки сжимали её бёдра, в очередной раз желая оставить на них метки. Она красивая только для него. Она — его. Сейчас Диляра катилась вниз по склону без возможности что-то изменить и вернуться на старт. Очередные удары о камни были нежными поцелуями, а конец пути — километровой глубиной бирюзовой ледяной воды: она утонет с своих чувствах и останется с ним. Их разделяли сантиметры и несколько минут до воссоединения. С этих пор она будет только девчонкой Турбо. И Диляру это устраивало. Он оставил ещё несколько поцелуев на ее теле, прежде чем лишить ее права быть ещё с кем-то. Валера двигался медленно, боясь причинить Диле боль, но она умоляла не останавливаться и быть грубее. Он был готов взорваться от всех чувств, что накрывали его цунами. Турбо не мог смотреть на то, как Диляра извивается под ним, каждый раз принимая его член глубже. Его пробивала дрожь. Он ощущал, как она обвивает его тело и замечал, как она закрывала глаза от нарастающего наслаждения. Её аромат околдовывал его, затуманивал разум. Шумные вздохи наполняли комнату, словно мелодия, потому что так звучит лишь нечто великолепное. Её губы, приоткрытые и покрасневшие от поцелуев, манили снова и снова. Она таяла от взрывного наслаждения, которое охватывало каждую её клеточку тела. Валера не прекращал чуть грубо вколачиваться в хрупкое тело, пока Диля не прогнулась в спине, сотрясаясь. С трудом удерживая себя на руках, Валера вздрогнул от оргазма, затем лёг рядом с ней и закрыл глаза, нежно поцеловав девушку в плечо.

***

Турбо рассматривал книжки на полках, пока Диляра носилась по комнате, собираясь на дискотеку. Она надела чёрную юбку и цветную олимпийку, и теперь повсюду искала чёрные колготки, потому что никак не могла вспомнить куда именно их положила. Чёрные волосы были убраны в высокий хвост и лишь концы завивались в незамысловатые волны. — Турбо, застегни пожалуйста, — Диля протянула ему руку, на котором повис браслетик в виде тонкой цепочки. Он быстро закрепил два конца друг с другом и отпустил запястье девушки. Пробормотав тихое «спасибо», она продолжила поиски колготок. Дискотека уже началась, но они опаздывали. Сначала пара долго валялась в кровати, заснув на добрых три часа. Их разбудила громкая музыка, доносившаяся с улицы из колонок какой-то машины. Позже Диля начала собираться и, как и все приличные девушки, делала она это долго. — Всё, я готова, можем идти, — выдохнула Диляра, когда всё же смогла найти колготки на самой дальней полке не без помощи Валеры. В ДК они пришли к самому медляку. Турбо тут же завлёк Дилю в танец, крепко обнимая и медленно покачиваясь с ней в такт спокойной музыке. Прижимаясь к широкой груди, Диляра начинала полностью осознавать всё произошедшее за сегодня и ни разу не жалела. Ей хотелось быть с Валерой, хоть она и всячески старалась закрыть это желание глубоко в себе. Повернув в голову в сторону, девушка заметила Зарину, танцующую в трепетных объятиях Валета. Подруга закрыла глаза, растворяясь в сильных руках и не замечала никого вокруг. Диля улыбнулась. Раньше она, возможно, позавидовала бы Заринке, но теперь у неё был такой же высокий и обаятельный парень, который заботился и чувствовал. — Дом Быта теперь с Разъездом, — начал Валера, привлекая внимание Диляры. — Они шепчутся о том, что Айгуль эту расчихвостили. Теперь весь Разъезд знает, что наш пацан с вафлёршей ходит. — Но ведь это не так! Не было ничего! С чего они вообще это взяли? Или это расплата за убийство Жёлтого? — Ты сама сказала, что её в комнату утащили и домогались. — Но ведь… не было ничего, — Диля обеспокоено посмотрела в зелёные глаза, чувствуя, что своим неточным словом проблем создала. — И что теперь? — Нужно Марата огородить от этих слухов. Сделать так, чтобы эта Айгуль сама не захотела с ним больше видеться. И мне нужна твоя помощь. Щас медляк закончится, Зима его в туалет потащит покурить. Танец девчонок начнётся и ты должна рассказать подружкам, что Айгуль не чистая больше. Диляра повернула голову в сторону танцующих Марата и его девчонки, закусывая губу. Кого выбрать? Брата или парня? — Это ради Марата, малышка, — шептал на ухо Валера. — Иначе его никто даже за человека считать не будет. Хуже чушпана станет. Диля бросила последний взгляд на Турбо и музыка сменилась. Он отошёл к стене, не переставая наблюдать за ней. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Диляра подошла к Зарине и быстро шепнула той на ухо то, что просил Валера. Они отошли к подружкам, рассказывая всё то же самое и Диля молча наблюдала за тем, как девчонки одна за другой разносят сплетни. Айгуль непонимающе окидывала взглядом уходящих от неё подружек. Турбо появился рядом, нависая над Дилярой большой тенью. Ей казалось, что у него даже рожки дьявола появились. — Ты умничка, — он мазнул губами по ее щеке и приобнял за талию. Песня закончилась удивительно быстро — за своими мыслями Суворова даже не заметила, когда девчонки успели станцевать. — А теперь иди и скажи ей, чтобы она не появлялась рядом с Маратом больше, — Валера подтолкнул ее в сторону Айгуль. Диля замялась лишь на секунду, потом вздёрнула подбородок и направилось прямиком к Ахмеровой. Та было хотела ее поприветствовать, но Диляра перебила: — Думаю, тебе пора уходить отсюда и не появляйся больше рядом с Маратом. Подстилки в кругу Универсама не нужны. Айгуль свела брови к переносице, не понимая о чём говорит Диля и почему так агрессивно настроена. Суворова и сама понимала, что поступает неправильно и предаёт прежде всего Маратика, хоть и пообещала никогда этого не делать, но это было для него же. Захочет — будет с Айгуль, а если с пацанами — пусть жертвует. — Глухая что ли? Свали, вафлёрша. Задержав взгляд на Диляре лишь на миг, Айгуль тут же ретировалась под громкие недовольные возгласы присутствующих. Диля словно в замедленной съемке видела, как Марат выбежал из туалета вслед за девчонкой, но его перехватил Володя. Карие глаза близнецов встретились и, заметив виноватый вид сестры, Марат всё понял. Ему не нужны были слова. «Не предам и не уйду» Вова что-то крикнул Турбо, он зажал Марата у стены и о чем-то заговорил. Адидас направился прямо к Диляре. — Скажешь родителям, что я у девушки, пусть не волнуются, — только и говорит он, а потом скрывается в длинном коридоре вместе с блондинкой какой-то.

***

Диляра и Турбо идут по тёмной улице, держась за руки. Валера никогда не думал, что держать девчонку за руку бывает так приятно. Ему нравилось, как маленькая ладошка идеально умещалась в его. Он грел ее холодные пальчики, пока сама Диля была погружена в навязчивые мысли о содеянном. — О чём ты переживаешь снова, минем җаным? — Я предала Марата. — Ты ему помогла. — Нет, я его предала! — она остановилась и выдернула руку из его ладони. — Из-за тебя! Подчинилась, дура, твоим желаниям и предала брата. Он меня не простит никогда! — Он поймёт, что это было ему во благо. Может, и не сразу. — Он отомстит тебе. И в ваших разборках я уже участвовать не собираюсь. Не буду никого защищать, с меня хватит. Либо я, либо группировка. Совместить противоположные концы магнита у тебя не получится. — Малышка, мне кажется, что у меня и так получается совмещать обе вещи. Я уделяю время и тебе, и своим пацанам. — Турбо, если ты хочешь быть со мной, то тебе нужно уделять время мне, себе и работе, а не кражам и избиениям, ясно? Нужно жить, как нормальный человек. — Как чушпан? — Диля заметила, что он начинал злиться. Видела она Валеру в ярости только, когда её вафлёршей назвали. — Нет, Турбо. Работают и любят не только чушпаны. Я и не подумаю заговорить с тобой, пока не устроишь свою жизнь. — Что, бабки нужны от меня, да? Платья, украшения и подарки? Всё-таки ты такая же как и все? Диля отшатнулась от него, словно её током пробило. Слова резанули по груди, вызывая дикую боль где-то слева. И как он смеет? Опять они возвращаются к тому, с чего начали. — Ты думаешь, что я отдалась бы тебе, если бы всё было так, как ты говоришь? — в ее глазах застыли слёзы, Диляра говорила тихо. — Я просто… Турбо, я просто хочу, чтобы твоя жизнь наладилась! Для этого нужно чем-то жертвовать! Разве будет плохо, если ты оставишь группировку, но останешься в хороших отношениях с пацанами? Думаешь, они не поймут, что ты хочешь создать… семью? Без убийств, без драк, без краж… — А ты уже о семье думаешь? — небрежно бросил он, стараясь оставаться всё таким же равнодушным, но что-то в солнечном сплетении не давало покоя. — Ты в любом случае когда-то должен создать семью, Турбо. Со мной или без меня, но группировку пришлось бы оставить. — Я люблю тебя, — он сам не ожидал, что скажет это, но три блядских заветных слова вырвались из самой груди. — Докажи это, — развернувшись, она пошла прочь. Ее не надо было догонять, чтобы проводить. Нужный подъезд был уже за поворотом. Турбо так и остался стоять посреди тёмной улицы, не в силах противиться желаниям этой бестии. Кто она такая, чтобы указывать? Его любимая.