Седьмая часть
9 января 2024 г., 01:12
Диляра покорно следовала впереди парня, что держал ее руки за спиной и вёл внутрь кафе, над которым красовалась яркая вывеска «Снежинка». В помещении было относительно пусто, играла тихая спокойная музыка. Пара столиков были заняты пацанами. Один из них, только завидев девочек, свёл брови к переносице и откинулся на спинку стула.
— Зачем они нужны? — он развёл руки и недовольно посмотрел на парней, что привели их. Диляра прожигала ненавистным взглядом, судя по всему, старшего группировки. Он тяжело вздохнул и поднялся со стула, вставая напротив девушек.
— Они — гарантия того, что Универсам приедет. Тёмненькая обжималась с кем-то из них около комиссионки. За ней уж точно прибегут, — ответил пацан, отпуская руки Дили. Она обернулась на него, бросив недовольный взгляд, а после — вернула внимание к старшему.
— Мой брат главный в Универсаме. Всем вам здесь пизда, — сквозь зубы процедила Суворова, не боясь ни одного из них, потому что Вова точно придёт, точно защитит; перебьёт каждого, если с ней что-то случится.
— Не знал, что у Кащея сестра есть, — ответил старший, с любопытством оглядывая Диляру. Он подумал о том, что дерзости в ней предостаточно, как и в Кащее, но тот умел заливать людям в уши то, что они хотели от него слышать; умел вертеться, как змея, получая свою выгоду от каждого.
— Кащей не с улицей больше. Адидас главный, — сказала Диля, вызвав ухмылку на лице старшего.
— Адидас значит, — он улыбнулся и покачал головой, явно думая о том, что тот ничего не стоит. Кащей был идеальным главным Универсама, он умел общаться с другими старшими группировок и поддерживать нейтральные отношения, с авторитетом был парень. А про Адидаса какого-то Жёлтый ни разу не слышал, так и что он тогда из себя представляет? — Говно он на палке.
Айгуль исподлобья наблюдала за тем, как Диляра огрызается с главным, не представляя, откуда в ней столько смелости. Характером девчонка была похожа на своего близняшку, оба лезли на рожон, не думая о последствиях. В них горели эмоции, а не здравый смысл. Ахмерова видела, как в глазах старшего загорался какой-то непонятный огонёк и боялась, что за острый язык Диляры сейчас огребут они вдвоём.
Обмен любезностями между Жёлтым и Адидас-мелкой прервал телефонный звонок. В зале тут же повисла тишина. Пацан, стоящий у барной стойки, взял трубку и молча слушал собеседника.
— Жёлтый, тебя, — он протянул телефон старшему. — Адидас из Универсама.
Бросив на Диляру взгляд, парень прошёл к бару и взял трубку. Он договаривался о встрече, подглядывая на девчонок и задумчиво накручивая на палец провод.
Разговор завершился так же быстро, как и начался, но Жёлтому по-прежнему было что сказать.
— Итак, — он задумался, не зная, как назвать Суворову, ведь имя её ему было неизвестно. — Адидас-младшая. Будь уверена, что с вами всё будет нормально. Нам нужно поговорить с вашими всего лишь о видаке, который они наглым образом забрали у нашего хорошего знакомого. Нехорошо это, сама понимаешь. А пацаны должны отвечать за свои поступки. Скоро поедешь в объятия своего братишки, не бойся.
Договорив, Жёлтый позвал с собой пацанов, оставив лишь одного, чтобы присматривать за девчонками. Хлопнула дверь, повисла тишина. Айгуль бросила на Диляру обеспокоенный взгляд, а потом посмотрела на пацана, с которым их оставили. Она его узнала. Он всё гонялся за ней на своей девятке кислотного цвета, слушая музыку так громко, что плакали барабанные перепонки. Айгуль искренне надеялась, что после его перепалки с Маратом их больше ничего не будет связывать, да вот только ошиблась.
Пацан этот отодвинул стулья для обеих девушек и предложил присесть. Диляра лишь окинула его презрительным взглядом и села за другой столик.
— Да не переживайте вы так, слово пацана даю, что нормально всё будет. Садитесь, я вас мороженным угощу, мультики посмотрим. У нас вон, — он кивнул головой в сторону телевизора. — Тоже видак есть.
— Ты слово пацана дал, — сказала Айгуль, присаживаясь на отодвинутый стул. Диля лишь усмехнулась ее наивности. Здесь никому нельзя было доверять, но их хотя бы было двое. Против одного пацана они ещё были чем-то, если что сумеют постоять за себя, да и глупо было бы с его стороны нападать на кого-то из них. У него попросту не было шансов.
переговоров избиения. Сам он, конечно, поехать не мог — нельзя же было друга вот так оставлять с открытой раной валяться на полу.
***
Вова молча вёл отцовскую машину, которую угнал Марат, стараясь контролировать руки на руле: они дрожали как от холода. Беспокойство за Диляру буквально съедало его изнутри, словно какой-то смертоносный вирус. Головой он понимал, что настоящие пацаны девчонок не трогают, но, как сказал Маратик, за его отсутствие жизнь в группировках сильно поменялась. Пацаны уже не только закон, но и понятия ни во что не ставят. А девчонку не побьют — так изнасилуют. У Турбо сердце было готово разорваться от ненависти к себе и волнения за Суворову. Не смог защитить её в этот раз — не сможет и в другой, и кто он после этого? Ожидаемой угрозы домбытовцы не представляли, да и Валера мало что мог сделать без сознания с разбитой головой, но должен был. Его беспокоило лишь одно это «должен». Как она там сейчас? Сделали ли с ней уже что-то? Турбо знал, что Диленька на язык остра и в порывах эмоций горяча, за что и получить может. Марат был готов разорваться на части от переживаний, захвативших его мысли. Мало того, что сестрёнку его похитили, так ещё и девушку любимую. Мрази. Суки. Была бы возможность — весь Дом Быта бы перебил самолично, да чтобы запомнилось на всю жизнь. Зима переживал за девчонок не меньше остальных, в частности — за Диляру. Она же просто лучик света в их мрачной жизни. Вахит помнил ее еще мелкой, да вот только знакомиться заново пришлось совсем недавно — видимо она его забыла. В любом случае, Диля сейчас как-то по-особенному к нему относилась. На дискаче рядом с ним всё ошивалась, а потом хмурая совсем стала — чернее тучи — из-за Турбо. Зима сам старался относиться к Диляре, как к сестре родной, даже когда-то давно конфеты для неё украл и Адидаса попросил девчонке отдать, чтоб из-за мальчишки какого-то там в школе (обидел ее вроде) не расстраивалась. — Марат, сиди здесь. Грубый и не терпящий препирательств голос Адидаса оборвал мысли каждого из пацанов. Белая Волга остановилась прямо напротив другой машины. Старшие обеих группировок вышли на улицу. — Кащей где? Турбо бросил недоброжелательный взгляд на Жёлтого, мысленно готовясь стереть его в пыль за то, что тот посмел девчонку его похитить. Пусть даже он не давал приказа на это — никто не мог знать точно, что Диля будет с Валерой около комиссионки, — старшие всегда в ответе за деяния своих пацанов. Марат из машины наблюдал за тем, как Вова о чём-то переговаривается с Жёлтым. Второй был, конечно, весь из себя: в дорогой шапке, на машине прикатил, в куртке кожаной. Старшие его были в брюки да в рубашки разодеты. Мажоры хреновы. — Главный кто? — Я, — ответил Адидас, внимательно изучая поведение Жёлтого. Он старался понять его намерения. Почему он медлит? — Говно ты. На палке. Услышав быстрые шаги с разных сторон, универсамовские пацаны начали оглядываться. Домбытовцы, всей своей большой и явно недружелюбной компанией сбегались прямо к ним. Турбо сжал кулаки. Зима бросил на Жёлтого презрительный взгляд. Володя усмехнулся. Маратику показалось, что в зрачках его огонь загорелся — как ещё объяснить пелену ненависти, вставшую перед глазами? Домбытовцы просто твари мерзкие. Решили большинством на троих идти. Подонки. Марат было хотел выскочить из машины и начать права качать, да только вовремя понял, что ничем хорошим это не закончится. Вова парень умный, а значит, если сказал сидеть в машине, значит сидеть нужно до победного. Володя принимал решение быстро. Пока в венах текла ненависть. В его жизни существовало только два правила: «береги близких ценой своей жизни» и «если драка неизбежна — бей первый». Оба этих негласных закона были применимы. Напав на Жёлтого, он мог сдохнуть, но до последнего будет стараться изувечить тех, кто посмел Диляру тронуть. Костяшки привычно занемели от удара по лицу Вадима. Хотелось бы позволить себе больше, но руки, в миг схватившие парней, ограничили возможность убить его собственными кулаками. Турбо и Зима рыпались, не желая становиться заложниками ситуации, хоть и понимали, что против Дом Быта они сейчас ничто. Жёлтый всё кричал, приказывая всем на колени встать, но не собирался никто этого делать, за что и получали по лицу со снайперской точностью. Турбо всё вырывался, никак не хотел унижаться перед этими ублюдками, но трое парней были сильнее его. Ему пришлось. Так же как и Зиме, и Адидасу. — Извиняйся. Валера внимательно смотрел на Вову, думая о том, как сейчас он поступит. Как проявит себя в роли главного — того, кто держит район? Что он вообще может предложить домбытовцам, если они его не ставят ни во что? Откупаться начнёт, чтобы сестру свою вернуть? — Нахуй иди. Турбо понимал, что плохо всё кончится. Что забьют сейчас Адидаса до смерти и так и запомнят — говно на палке, сдохнувшее в луже своих собственных ядовитых слюней. Домбытовцы с большим удовольствием превращали лицо Вовы в нечто, схожее с кровавым месивом, пока Жёлтый кричал вдогонку об извинениях. — Там брат его мелкий, — крикнул один из пацанов, кивая головой в сторону машины. — Сюда его давай. А вы, — Вадим обернулся на старших, с которыми изначально встретил Универсам. — В кафе за девками валите. Чтоб через пять минут здесь были.***
Диляра из тени зала наблюдала за Айгуль и, как он представился, Коликом, что сидели перед телевизором и уплетали мороженое, смотря мультики. Не было у Суворовой никакого доверия к этим домбытовцам. И не верила она слову, что дал этот Колик. Слово пацана только для пацана — это главное правило. И именно это заставляло Дилю быть начеку. Ей было даже жаль Айгуль, которая оказалась-то настолько доверчивой и не знала понятий, по которым пацаны живут. Хотя, по рассказам Марата, они и их не придерживаются, делая лишь так, как хотя того они сами. Мультфильм закончился и Колик поднялся с места, чтобы переключить кассету. И она была до боли знакома Диляре, заставив тут же напрячься. Внимательно наблюдая за парнем, она мысленно составляла план атаки, пока по помещению эхом раздавались громкие стоны. — Смотри, может научишься чему, — с противной ухмылкой сказал Колик и положил руку на спинку стула Айгуль. Диля заметила нож на барной стойке. В её голове мгновенно созрел план. Всё произошло как-то слишком быстро. Диляра только моргнуть успела, а Айгуль уже летела к выходу, надеясь сбежать от Колика. Тот, похоже совсем забыл о присутствии Суворовой, побежав за Ахмеровой и затянув ту в комнату персонала. Секунда. Диляра берёт полотенце с барной стойки. Две. Оборачивает им рукоятку ножа, дабы не оставлять отпечатков. Три. Бежит в комнату. Четыре. Видит, что Колик крепко прижимает девчонку к дивану, задирая ей юбку. Пять. Вонзает нож в ногу парня, пробивая бедро насквозь. Шесть. Вынимает нож из раны, заставив кровь брызнуть ей на белоснежный фартук и отбрасывает оружие в сторону. Колик орёт, падая на пол и пытается зажать рану руками, но сквозь пальцы струёй сочится ярко-алаякровь вперемешку с медленно вытекающей тёмной, густой. — Сука малолетняя! — сквозь зубы говорит парень и тяжело дышит, пытаясь справиться с болью, которая, кажется, одолела всё тело. — Вафлёру слово не давали, — в ответ бросила Диля и, взяв испуганную до дрожи Айгуль за руку, направилась к выходу. Путь девочкам преградил пацан у самой двери. Услышав сдавленные крики друга, он бросил на девочек озадаченный взгляд, заметил на фартуке Диляры кровь и заглянул в комнату. — Колик, какого черта?! — Эта тварь! Та девка, которая сестра Адидаса конченного! Она с ножом на меня напала! Шалава драная! Не имеющий времени для выяснений обстоятельств и событий, парень затолкал девчонок в машину и отправил на место***
Турбо, сжав челюсти, наблюдал за тем, как Маратику начинают резать ухо, чтобы возыметь на Адидаса какую-то точку давления, дабы тот извинился. Очень по-варварски использовать для этого младшего брата и его части тела. Пронзительный крик мелкого отдавался эхом в ушах Валеры. Ему было жаль Марата. Страх сковал грудь, когда в голове промелькнула мысль о том, что домбытовцы могут провернуть нечто подобное и с Дилярой. Они же твари беспринципные. Ненависть стала жечь огонь в каждой клеточке тела Турбо, заставляя желать мучений этих сук подзаборных. Будет лучше, если эти мучения достанутся им от него лично и с приветом. Свист тормозов отвлёк пацанов от нанесения увечий Марату. Тот обессилено рухнул на холодный асфальт, прижимая ладонь к уху, из которого быстро лилась кровь, пачкая лицо и заливая одежду. Парень, что сидел за рулём, крикнул одному из дружков, чтобы тот помог довести девчонок. Заведя руки им за спину, они поставили Айгуль и Диляру на колени со стороны старших Дом Быта. — У Колика сквозное ранение в ногу от ножа, — говорит тот самый пацан, что вёл машину. Турбо оглядывает Дилю с головы до ног, видит на ее школьной форме кровь, усмехается. Он знает кто это сделал. Даже не видя ее сейчас, он бы точно сказал, кто из них на это способен. — И кто из вас посмел напасть на нашего друга? — спрашивает Жёлтый, рассматривая девочек. — Я, — вздёрнув подбородок отвечает Суворова. — Что? Скажешь, что и я говно на палке, а? Одни вы тут мрази конченные, ясно? С вами по одному району вафлёр ходит, а вы глаза на это закрываете. Он Айгуль в комнату утащил и домогаться стал, что ещё я должна была сделать? Выблядки! Вадим свёл брови к переносице, слушая, что натворил Колик. Мысленно он был готов сам несколько раз вставить нож в него, чтобы кровь херачила во все стороны. Он этого заслуживал. — Поубавь пыл, Адидас-младшая. Мне сказали, что обжималась ты с кем-то около комиссионки, — Жёлтый внимательно посмотрел на каждого из универсамовских. — Двое твои братья, значит остаётся кто-то из этих, — он улыбнулся. — Не взрослые ли они для тебя? — Диля оставила его вопрос без ответа. — Ты чья будешь? Пацан должен отвечать за поступки своей девчонки. Ты ранила нашего друга — мы отплатим за это твоему жениху. Не будем ничего просить за видак из-за вины с нашей стороны, — Вадим посмотрел на Айгуль. — Я считаю, что это хорошая сделка. Так чья будешь? Или пацан сам скажет? Диляра и Вова одновременно посмотрели на Турбо, в глазах которого читалось сомнение. Он молчал и это молчание было красноречивее любых слов на планете. Диля была готова заплакать от разочарования. Так значит? Громкие слова о том, что она теперь с ним, что он готов защитить ее… И что в итоге? Он боится получить по хвалёной роже за то, что она спасла девчонку? Может, и не нужна она ему? — Ни с кем я не хожу, придурки! Диляра только успела договорить последнее слово, как ей по лицу тут же прилетела сильная пощёчина. Казалось, что след тяжёлой мужской ладони остался у неё на коже и будет там синяком ещё на неделю. Жёлтый посмотрел на парня, что посмел поднять руку на Дилю и развёл руки в стороны, мол «ты дебил?». — Вафлёрша значит? Ни с кем не ходишь, а около пацанов трёшься. — Ебало завали! Со мной она ходит. Вадим посмотрел на Турбо, в глазах которого читалась яркая и всепоглощающая ненависть. Разбитые губы и брови лишь придавали его виду озлобленности, показывая, что он намерен биться в кровь за свою девчонку. Так почему промолчал? — Извиняешься и вы забираете с собой всю свиту ущербных подонков. Нет — будем бить, пока вся дурь из башки не уйдёт. — Пацаны не извиняются, — только и ответил Валера, после чего последовал первый удар. В груди Диляры была сборная солянка из эмоций. Она не могла понять, что именно чувствовала. Где-то отдалённо она слышала свои собственные крики, но никак не осознавала, что дерёт горло, лишь бы это остановили. Она с болью наблюдала, как Турбо бьют ногами, как он сплёвывает на асфальт слюну, пропитанную кровью. Перед глазами только и всплывали воспоминания о том, как Ералашу голову пробили и он теперь в холодной земле лежал. Со слезами страха Диля смотрела, как его бьют в живот, в грудь, а потом по лицу. И больше он не старается сопротивляться, больше не шевелится. Глаза закрыты, а по векам стекают струи крови. Жёлтый приказывает остановиться, руки Диляры теперь свободны и она бежит к Валере, чтобы убедиться в том, что он ещё дышит. Володя поднимается с колен и гордо вздёргивает подбородок, глядя Вадиму в глаза. Тот стоит уверенно, спрятав руки в карманы брюк, думает, что Адидас не сделает ему ничего. Ошибается же. Вова, дождавшись, когда из всего Дом Быта останутся только старшие, приготовился мстить за сестру, за брата, за друга своего. Не по-пацански Жёлтый поступает. Не по понятиям, чтоб чёрт его побрал, да в могилу закопал. Достав из внутреннего кармана куртки пистолет, Володя направил его прямо в лоб Вадиму. — Извиняйся. — Да сил у тебя не хватит выстрелить! — засмеялся тот. Адидас пустил пару пуль в ноги старших. — Стреляй. Давай, стреляй! Чего ждёшь?! И он выстрелил. Ровно в цель. И это, оказывается, сделать было ещё легче, чем на войне. Обессиленный, Вова подтягивает к себе Марата и крепко обнимает брата, стараясь оказать ему поддержку. Он всего лишь маленький мальчик, попавший под раздачу. Вахит, поднявшись с колен и немного пошатываясь, идёт к Айгуль, чтобы успокоить её, ведь не должны женские глаза видеть всего этого. Их ранимые души созданы только для любви, а не для боли.***
В машине тихо, как в гробу. Вова ведёт машину, Зима на пассажирском, Марат молча обнимает Айгуль, что пришлось усадить к нему на колени из-за нехватки места в машине. Диляра в окровавленной куртке Адидаса сидела посередине. На ее коленях лежал Турбо, который так и не пришёл в себя. Диля перебирала пальцами его кудряшки и кусала губы в нервном ожидании. Сначала они заехали к Айгуль и высадили ее с Вахитом. Он должен был передать ее родителям. Остальные направлялись прямиком в больницу. Вова сказал, что Наташа — девушка, которая ему нравится, медсестра — сегодня дежурит. Диляра не замечала ничего вокруг. Ей было важно под рукой, что лежала на груди Валеры, чувствовать сердцебиение. Ничего больше. За окном дома быстро сменяли друг друга, фонари в большинстве дворов не горели, и те тускло освещались лишь лунным светом. Небо было чистым. Сияли звёзды. Возможно, при других обстоятельствах, Диля бы залюбовалась этим зрелищем: млечный путь был по-настоящему красив и ей доводилось наблюдать его не единожды. В здании второй городской больницы был виден свет лишь в нескольких окнах. Была глубокая ночь, пациенты давно спали. Вова сказал пока остаться в машине, он хотел отправить Маратика подлататься и спросить, могут ли сейчас принять Турбо. Им как минимум нужна была каталка, ведь один Адидас на себе Валеру вряд ли дотащит. Оставшись в машине лишь с Валерой, Диляра аккуратно сняла с себя школьный фартук и стала пытаться вытереть им кровь с лица парня. С ее глаз бесконечным потоком текли слёзы, хоть и заметила это девушка лишь когда одна из солёных капель приземлилась на тыльную сторону ее ладони. Закрыв глаза, Диля тихо зашлась в рыданиях, злясь на этот вечер. Каждый ее поступок в жизни, что привёл к этому моменту, она попросту ненавидела. Если бы она не начала встречаться с Турбо, то не была бы с ним возле видеосалона в момент, когда пришли домбытовцы. Она действительно винила во всём лишь эти проклятые отношения. К чему ещё ее с Валерой союз может привести? Сегодня похищение, потому что она девчонка универсамовца, а завтра? Завтра что? Холодные пальцы обожгли щёки, когда попытались вытереть слёзы. Диля открыла глаза. Турбо протянул к ней руку, пачкая ее лицо кровью. — Не плачь, пожалуйста. Вразрез с его просьбой она начинает реветь сильнее. Шепчет, что переживала за то, что он больше не очнётся. Целует и говорит, что ненавидит его. Целует снова и не может перестать плакать. Ей хотелось кричать, но она могла только тихо говорить о том, как сильно боялась. — Почему ты ничего не сказал им?! — полными слёз глазами она смотрит в тусклые зелёные радужки, ища в них ответ на свой вопрос. — Почему не сказал, что я с тобой хожу, Валера?! — Я растерялся. Ты так старательно скрывала это, что я просто не понимал как поступить лучше. Когда собрался с мыслями, было уже поздно. Диляра молча рассматривает его покалеченное лицо, гладя Турбо по волосам. Вот он, перед ней, такой искренний и красивый, но чувство страха теперь навсегда засело глубоко внутри девушки. — Я не осилю эти отношения, Валера, — тихо признаётся Диля. — Сейчас тебя забили до полусмерти, потом убьют или посадят. Я не могу… — она вновь начинает захлёбываться собственными слезами, когда он кладёт ладонь ей на щёку и мягко гладит большим пальцем по коже. — Я не могу встречаться с группировщиком, Турбо. Нам надо остановиться. Всё… Это всё было ошибкой. Нет никаких чувств между мной и тобой. Так, временное увлечение. «Всё что хорошо начинается — плохо заканчивается» — Ты такая красивая, — его глаза сверкали нежностью, а замученный вид скрашивала улыбка. — Малышка, мне так не хочется оставлять тебя. Я хочу быть с тобой. Только с тобой. — Турбо, — она только открыла рот, чтобы начать изливать какую-то тираду о том, почему они не могут быть вместе, но продолжения не последовало. Лишь невесомо коснувшись его щеки, Диляра наклонилась к парню и поцеловала его, словно последний раз. Или действительно последний раз?
