I've Been Eating Poetry- Learning

Пройдя несколько кварталов, Такемичи, наконец, остановилась и поймала такси, чтобы уехать из района. Инстинктивно она поехала в Роппонг, как будто это было ее второй натурой. Подъехав к знакомому многоэтажному дому, Такемичи с улыбкой вышла из такси. Она немного подкрасила лицо, убедившись, что подводка для глаз не размазалась по лицу, и спрятала следы слез на щеках. Выйдя из машины, она подошла ко входу и подошла к стойке регистрации. Хотя Ран говорил что она желанная гостья в его доме, когда бы она ни захотела, в его присутствии или без него, Такемичи все еще хотела убедиться, что она не вторгается в частную жизнь мужчины. Дежурный на стойке регистрации быстро сообщил ей, что Ран у себя дома, и отправил ему мгновенное сообщение, что девушка поднимается на лифте. Такемичи улыбнулась и поспешила. Поднявшись на несколько этажей, она обнаружила нужную дверь и она бросилась ней. После небольшого стука дверь распахнулась, голубые глаза встретились с лавандовыми. Хотя внутри Такемичи была разочарована, что это не Ран, Такемичи лучезарно улыбнулся Хайтани Риндо, который впустил ее в квартиру. — Привет, Риндо! — Сказала она, двигаясь, чтобы обнять его сбоку. Риндо коротко ответил на любезность, слегка похлопав ее по спине, когда они оторвались друг от друга. Он последовал за ней, когда они направились в гостиную Рана — Почему ты всегда стучишь? Я знаю, что он дал тебе ключ. Она отшутилась от него, прежде чем быстро повернуться и посмотреть на Рана, который смотрел на нее с широкой улыбкой, и его гостя, сидящего рядом с ним на диване — Каку-тян! Какучо слегка покраснел, следуя за Раном, который поднялся со своего дивана, чтобы встать рядом с девушкой. Такемичи немедленно обняла Рана, который заключил ее в свои длинные объятия. Она не могла видеть озабоченного выражения, появившегося на его лице в тот момент, когда он подошёл достаточно близко, чтобы разглядеть ее внешность. Его объятия были крепкими на короткую секунду, счастливая Такемичи была в его объятиях. Прежде чем отпустить ее, он слегка поцеловал ее в лоб, пока она хихикала. Какучо покраснел еще больше, в то время как Риндо рядом с ними изобразил рвотное выражение, прежде чем Ран угрожающе посмотрел на своего младшего брата. Прежде чем кто-либо из мужчин успел заговорить, Такемичи протянула руки к другу детства, который только растерянно уставилась на нее. — Такемичи? — Сказал Какучо, но девушка только усмехнулась и притянула его в объятия. Он неловко похлопал ее по спине, пытаясь игнорировать двух других мужчин в комнате и жар, разливающийся по его лицу. Это было недолго, и Такемичи быстро отпустила Какучо, так как знала, что он не любит физического прикосновения, но она просто улыбнулась ему, отступив назад. Снова в пузыре Райана. — Я чему-то помешала? — Нет, — сказал Ран, притягивая ее к себе и обхватывая рукой ее грудь. — Мы уже закончили наш разговор. — Брат все равно хотел, чтобы мы поскорее уехали — Какучо кивнул в знак согласия с заявлением Риндо. — О, что ж, все равно извини, что пришла без предупреждения! Прижав губы к затылку, Ран пробормотала вслух — Чепуха. Здесь тебе всегда рады. Какучо вернулся туда, где сидел, собрал и положил несколько документов в свой портфель, прежде чем вернуться в неофициальный круг, который остальные трое образовали в гостиной. Он посмотрел на Рана. — Увидимся завтра. Мы проведем инструктаж о мерах безопасности, необходимых в здании. — Звучит неплохо, — ответил Ран с улыбкой. Какучо обратил свое внимание на Такемичи, на мгновение на его лице отразилось замешательство, когда он уставился на нее. — Такемичи… — Он начал тему, вертевшуюся на кончике его языка, когда он посмотрел на ее лицо. Покачав головой, он проигнорировал то, что хотел сказать, и заменил это словами: — Увидимся позже. Давай встретимся за ланчем в эти выходные, если ты свободна. Она улыбнулась ему — Звучит как план! Я позвоню тебе! Какучо посмотрел на Риндо, и они вдвоем направились к выходу из квартиры Рана. Риндо машет на прощание своему брату и Такемичи. Такемичи помахала в ответ, но была быстро прервана, когда Ран подхватил ее на руки и понес к своему дивану. Девушка взвыла от смеха над его действиями, почувствовав, как из нее выбило воздух, когда Ран плюхнулся на пол. Он растянулся на всем диване, а ее маленькая фигурка лежала на нем сверху. Она двигалась как можно мягче, поворачиваясь так, чтобы ее лицо оказалось у него на груди. Руки Рана заключили ее в крепкие объятия. Они лежали в тишине. Такемичи нравилась эта поза, о которой Ран знал с первого момента, когда они оказались в постели друг с другом. Девушка прикладывала ухо к сердцу Рана, слушая биение его жизни, чтобы обрести чувство безопасности. Это был единственный способ, которым она знала, что здесь она в безопасности: не нужно бояться паранойи. Ран заставил себя сделать так, чтобы его сердцебиение было достаточно громким, чтобы она могла слышать, не напрягая слух. Он хотел, чтобы она поняла его уязвимость в том, что он позволил ей подойти так близко, и что его сердце билось только для нее в такие моменты, как эти. Но как бы сильно он ни хотел усыпить бдительность девушки, он должен был выяснить, что беспокоило его ранее. — Моя королева, — начал он, — Почему ты плакала сегодня? Тело Такамичи слегка дернулось, но Ран сразу же заметил это, который только снова сжал ее в ответ. Мужчина продолжил — Я знаю, что ты полна эмоций, и слезы легко наворачиваются на твои глаза из-за чего угодно, но я не думаю, что это от счастья. И снова она почувствовала, как у нее перехватило горло и защипало глаза. Но она боролась, чтобы из ее глаз ничего не потекло. Ран немедленно передвинул их обоих, так что он принял более сидячее положение, и она могла смотреть ему в лицо без всякого напряжения. Он нежно погладил ее по щекам, оставляя на веках воздушные поцелуи. Такемичи на мгновение задержала дыхание, прежде чем пробормотать: — У меня сегодня был разговор. — С Дракеном и Баджи? Ты сказала мне, что этим утром у тебя была обычная прогулка с ними. Она кивнула — Да, и мы поговорили… Он не настаивал, позволяя ей идти в своем собственном темпе. Его терпение никогда не истощалось рядом с ней. — Мы говорили о тебе. И обо мне. И о моих отношениях с тобой и с Томаном. — Я? — Спросил он с легким замешательством на лице. — Да, — сказала она, — они… не в восторге от того, что происходит между тобой и мной. Ран уставился на нее, прежде чем рассмеяться. Такемичи просто смотрела на него в замешательстве, на лбу у нее выступил пот. — Не удивительно, честно говоря. Я видел, как они смотрели на меня. Особенно на последних нескольких совещаниях руководителей — Заявил Ран гордым тоном — Кто заговорил об этом первым? Дракен? Такемичи кивнула. — Ха! Они разбираются в драках и мотоциклах, но все еще дети в общении с людьми! — Ч-что? Ран снова придвинул Такемичи, прижав ее к груди, на этот раз укачивая ее и фактически усадив к себе на колени. — Итак, эти дети что сделали? Злишься, что мы встречаемся? Как только он произнес слово «встречаемся», сердце Такемичи подпрыгнуло. Хотя они проводили много времени вместе, бродя по Токио, ходя на свидания и лежа на простынях в своих постелях, они никогда не говорили вслух о своих отношениях. Ран увидела реакцию в глазах Такемичи, когда он произнес слово, которое вызвало у нее наибольший интерес — Такемичи, мы встречаемся, не так ли? Она сглотнула, все еще сдерживая слезы. Она спросила — Ран, ты хочешь встречаться со мной? Хочет ли он встречаться со мной? Или он чувствует то же, что чувствовал Майки? Или остальной Томан относились ко мне с этой темой? Она не была уверена в том, что чувствовал этот мужчина, не была уверена в том, как она проявляла свои чувства, если даже ее самые близкие друзья не могли видеть, что она чувствовала на самом деле. Если даже они так легко скрывали свои эмоции по отношению к ней. Ран наклонил голову, встречаясь губами с ее губами в поцелуе. Прошли секунды, прежде чем он оторвался от нее, позволяя ей вздохнуть — Для меня было бы честью встречаться с тобой. — Ты уверен? Он тихо рассмеялся, придвигаясь, чтобы снова поцеловать ее — Это все, чего я когда-либо хотел. Ты — все, чего я когда-либо хотел — Он поцеловал снова, с неожиданной страстью. Целуясь все глубже и глубже, пара оставалась, пока Такемичи, с красным лицом, потная и запыхавшаяся. Ран мог только смотреть на нее, не обращая внимания на то, что она чувствовала себя растрепанной. Ему нравилось наблюдать за игрой эмоций на ее лице, особенно тех, которые были вызваны им самим. — Такемичи, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб — Я люблю тебя. Он поцеловал ее левое веко — Я не боюсь показать тебе. Он поцеловал ее правое веко — Я не боюсь никому показать, что люблю тебя. Он поцеловал ее в нос — Просто позволь мне любить тебя. Я думаю, ты этого заслуживаешь. Он целомудренно поцеловал ее в губы — Даже если ты меня не любишь, пожалуйста, позволь мне дать тебе то, что, по моему мнению, ты заслуживаешь. При этих последних словах она вскочила, широко раскрыв глаза. — Ран! Он остался на месте, напевая ей. На него не повлияла ее вспышка. — Ран, ты думаешь, ты мне не нравишься? — Сказала она с нажимом — Ты думаешь, я просто играю с тобой? — Я не думаю, что ты играешь со мной. Я знаю, что нравлюсь тебе, но, думаю, ты все еще узнаешь, что такое любовь. Такемичи чувствовала противоречие. Она упомянула Дракену и Баджи, что Ран сделал ее счастливой. Она заявила, что наслаждается обществом мужчины в лицо своим близким друзьям, когда ее заставили объясниться. Почему она сейчас колебалась перед упомянутым мужчиной? — Я не узнаю, что такое любовь… — Такемичи, да, И это нормально. — Нет, ты ошибаешься. Я не учусь… я… я… может, и трус, но я знаю, что чувствую, и это любовь. Я знаю, как это выразить! Ран пошевелил одной рукой, нежно обхватывая лицо Такемичи. — Такемичи, ты знаешь, как любить, как ребенок. Но я говорю о взрослой любви. У тебя совершенно новое определение любви, и ты все еще учишься. Все в порядке. Она посмотрела прямо в лавандовые глаза Ран. Ее голубые глаза не смогли сдержать слез. Она действительно устала плакать! — Я сказала Дракену и Баджи, что вы делаете меня по-настоящему счастливым. Такого счастья я не испытывал долгое время. Что с вами я чувствую себя совсем по-другому, чем с кем бы то ни было Ран улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее еще раз. Это было неглубоко, но через неё прошло достаточно его любви — Да, это ты учишься. И я счастлив, что я тот, кто помогает тебе учиться. Такемичи наклонилась, но вместо поцелуя она переместилась так, как сидела на Ран, теперь обхватив его ноги и крепко прижавшись к нему. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она уткнулась лицом туда, где его длинные волосы соприкасались с лицом и шеей — мне жаль. Ты делаешь меня очень счастливым. Спасибо тебе. Он обхватил ее тело руками и сжал. Ран обладал навыками террора; способность приносить смерть развивалась и переосмысливалась в течение последнего десятилетия и за последние несколько лет была доведена до экспертного уровня, поскольку он и остальные члены S-62 стали легендами подполья о наемных работниках. Все вокруг ожидали, что его желания и потребности будут заключаться в том, чтобы приносить боль и печаль тем, на кого он смотрел свысока в этом мире. Но в этот момент и во все другие моменты, которые он разделял с Такемичи, эти ожидания от других были отброшены. Ран не хотел причинять боль человеку, которого держал в руках. У него не было желания смотреть на нее сверху вниз и насмехаться над ее слезами. — Не за что извиняться, Такемичи. Ты тоже делаешь меня счастливым. Я люблю тебя. Больше, чем ты когда-либо могла себе представить Они оба сидели в тишине, довольные своими признаниями. Такемичи пробормотала, не уверенная, что Ран ее слышит — Я тоже тебя люблю. Ран улыбнулся, скрытый от взгляда Такемичи. Он был счастлив. Она была счастлива с ним. … Несколько часов спустя, когда солнце садилось за Роппонг, Ран и Такемичи хлопотали на кухне, готовя небольшой ужин. Ран рассказывал Такемичи о новой витрине магазина, которую он открывает, и об эксклюзивном клиенте, которого он будет обслуживать. По указанию Томана и Тендзику, когда несколько лет назад было принято решение отказаться от правонарушений, Рану было поручено убедиться, что охранный бизнес Какучо был выбран в качестве обеспечения, чтобы легальные деньги поступали в прибыль группы. Нарезая несколько морковок для их еды, он объяснил, преувеличенно размахивая ножом в руках, как эти трое (он, Ринду и Какучо) успешно убедили клиента выбрать Какучо вместо возможности просмотреть другие группы безопасности в городе. Такемичи рассмеялась, представив, как эти трое легко запугивали любого, кого встречали. Ран перешёл к другой теме — Итак, Баджи сказал, что ожидал, что ты будешь встречаться с одним из парней из Томана, а не со мной? — Давай не будем об этом говорить! — Вскрикнула Такемичи, в смущении прижимая руки к лицу. Ран усмехнулась — Нет, мне просто интересно узнать, кто еще за тебя боролся. — Боролся? Никто! — Воскликнула она довольно драматично — Я думаю, он лгал. Ран покачал головой — Нет. Я уверен, что у других есть чувства к тебе. — Никто никогда не признавался. Ни разу за все годы, что я их знаю! — Воскликнула она. Откладывает нож и кладет морковь в кастрюлю, которая кипела у них на плите — Я могу себе представить почему — Сказал он, не глядя на нее. Майки… — Неважно! — Такемичи покачала головой, как будто отгоняя мысли о другом блондине — Суть в том, что я встречаюсь с тобой. Так что больше ни у кого не должно быть чувств ко мне сейчас! Он повернулся, чтобы посмотреть на девушку — Я уверена, что как только мы официально объявим, что мы вместе, оригинальные участники Томана попытаются свернуть мне шею. Это будет интересно объяснить и другим. Я полагаю, у Какучо и Моти будут лучшие выражения лица. Она пробормотала — Какучо? Моти? Почему они?! — Ты не понимаешь, что нравишься Какучо? — Как друг? Да! Игривым, жалостливым тоном Ран сказал — Такемичи… — Моти тоже! Ему даже не нравится полноценно разговаривать со мной, если Коко нет рядом! — Такемичи практически кричала. — Он застенчивый парень — Как будто это было самое очевидное, что Ран мог сказать в ответ. Такемичи отчетливо помнила, как Моти кричал во время битвы с Тэндзику много лет назад. Опровергая столь очевидную точку зрения Рана. Она отошла, чтобы положить несколько продуктов обратно в холодильник и шкафчики Рана. Вставая, она почувствовала, как он обнял ее. — Неважно. Я уже знаю, кому ты нравишься в «Томане» на данный момент. Я должен. — Тебе обязательно? Он слегка повернул ее голову — Я должен убедиться, что они знают, что ты им не достанешься — Он поцеловал ее. Минуту спустя они расстались, чтобы он мог заняться приготовлением еды на плите. Такемичи отмахнулась от него, смущенная, но счастливая. Прежде чем она успела что-либо сказать, заговорил Ран — Может быть, Какучо мог бы поцеловать тебя. Однажды. Просто потому, что он мне нравится. Но со всеми остальными я буду драться — Он улыбнулся ей своей фирменной улыбкой. Как будто ее лицо могло покраснеть еще сильнее, она сморщила нос и схватила красивые фарфоровые тарелки Рана, на использовании которых он настоял. Она выбежала из кухни — Я накрою на стол! Он рассмеялся над ее смущением. На их сердцах потеплело. … На следующий день, ранним утром, Такемичи прибыла в небольшой тренажерный зал Бэнкея и Вакасы. Она уже была одета в свою спортивную одежду и сняла школьную сумку с плеча, как только вошла в здание. Ран высадил ее, поцеловав и помахав на прощание, пожелав удачи до конца дня. Бэнкэй, который всегда рано вставал, пожелал ей доброго утра и сообщил, что Сенджу и Хина уже переодеваются в раздевалке. Прежде чем она смогла направиться в указанное место, Такемичи была остановлена внезапным окликом по имени. — Такемичи. Повернувшись туда, где были установлены гири, Баджи и Дракен встали. Они были одеты в свою спортивную одежду, уже вспотевшие, что указывало на то, что они добрались туда раньше нее. Парни поставили свои гири на пол и приблизились; их шаги были неуверенными. Она посмотрела прямо на них. Баджи заговорил первым -Митчи. Мне жаль. — Мы сожалеем — Поправил Дрейкен. Они выглядели опустошенными. Не из-за раннего утра, а из-за беспокойства. Ей не обязательно было знать, что эти двое провели в разговорах несколько часов. И поговорили еще немного, когда Мицуя, наконец, согласилась встретиться с ними. Они говорили и говорили. Выражая вслух свое разочарование из-за желания защитить свою подругу. И разговор, который озвучил их любовь к ней. Тот, который они никогда раньше не произносили вслух и о котором теперь сожалели. Бессонная ночь в 18 и 19 лет не из-за их новой привычки посещать ночные клубы во имя взрослости, которую им привнес Томан, а из-за обсуждения эмоций, с которыми они предпочли бы быть похороненными, если бы о них упомянули, когда молодость была всем, что они знали. Но, как взрослые люди, которыми парни оказались сейчас, они поговорили и увидели, что единственный способ исправить ошибку, которую они совершили, — это извиниться. Извиняться никогда не было легко. Такемичи слишком хорошо это знала. — Мы сожалеем о том, что сказали вчера. Мы сожалеем, что предположили и не выслушали ваши чувства. Мы выставили себя идиотами — Сказал Дракен. Такемичи посмотрела на этих двоих, ее обычного взволнованного вида нигде не было видно. — Хотя это трудно, мы сделаем все возможное, чтобы узнать Хайтани получше. Ради тебя — сказал Баджи. — Ты познакомишься с Ран? — Она спросила. Парни кивнули. — Мы просто хотим для вас самого лучшего. — Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. — Так что перестань быть тупицей и будь повнимательнее. Щелкни нас по лбу или наступи на пятки, если мы начнем вести себя глупо… Прежде чем Дракен успел закончить, Такемичи притянула их обоих в объятия, ее тело двигалось, чтобы собрать их вместе сильнее. — Спасибо, — улыбнулась она — Я действительно ценю это. Она отпустила их, сморщив лицо, когда поняла, что их пот попал на нее. Баджи рассмеялся над ее отвращением, в то время как Дракен с улыбкой посмотрел на своих друзей. Парни почувствовали, что тяжесть прошедшей ночи исчезла. Такемичи быстро стёрла с лица выражение отвращения и попыталась принять более серьезный вид. Она выпрямилась и посмотрела на них двоих, прежде чем заговорить — Тогда вы двое будете первыми, кто услышит это из моих уст. Ран и я официально встречаемся. Мы серьезны. Итак, как мои друзья, я бы хотел, чтобы вы поддержали меня. Нас. Дракен и Баджи почувствовали, что кусочек их сердец немного треснул от заявления Такемичи, но их растущая зрелость заставила их не показывать свою боль на лицах. Потирая затылок, Баджи первым делом поздравил ее — Я поддерживаю тебя. — Да, я тоже, Такемитчи. Она улыбнулась им, искренне и ярче, чем они видели за последнее время. Какое бы разочарование и грусть ни испытывали парни, они были сметены ради ее счастья. Незаметно для троих, Мицуя, Эмма и Майки вошли в заведение, когда Такемичи объявила о своем статусе отношений. Все трое услышали ее громко и отчетливо. Взволнованная Эмма поспешила к Такемичи. Она пожелала Дракену доброго утра и быстро потащила Такемичи в женскую раздевалку, задавая вопросы, которые взволновали Такемичи. На лицах Мицуи и Майки было ясно написано замешательство. Они шагнули к Дракену и Баджи. — Это был отличный способ начать мое утро, — сказал Мицуя — Полагаю, теперь между вами троими все улажено? — Исправлено настолько, насколько это возможно, — ответил Дракен, все еще пребывая в некотором шоке от новостей. Четверо парней перешли к своим утренним тренировкам, игнорируя болтовню четырех девушек, которые громко покинули раздевалку несколько минут спустя. Майки молчал с тех пор, как вошёл в спортзал и услышал, как Такемичи с легкостью объявил о ее статусе в отношениях. Хотя он старался не пялиться на нее, его внимание было сосредоточено на ней, пока он все утро выполнял свою рутинную работу. Во время второго перерыва на воду Дракен заметил, что обсидиановые глаза Майки следили за девушкой; черные глаза наблюдали, как она бежит по одной из беговых дорожек, сосредоточившись только на своей рутине и ни на ком больше. Дракен заговорил — Есть проблема, Майки? — Она действительно сказала это сегодня утром, Кен-чин? Дракен в замешательстве посмотрел на своего друга. — Такемичи вместе с Раном? Дракен вздохнул, прежде чем кивнуть. — Да — сказал он торжественно — Мы обещали поддержать ее. Не вмешиваться, понятно? Майки только рассеянно кивнул, продолжая смотреть. Его руки сжались вокруг бутылки с водой, слегка согнув пластик. Когда пришло время ударить по мешку с песком, он разрушил два тренажера интенсивностью своей атаки. Смех Такемичи, доносившийся с другого конца спортзала, звенел у него в ушах; счастье девушки погрузило его в забвение. Счастья он ей не принес.